Книги в жанре «Женский роман»

– Маруся – моя судьба, и я буду с ней. А тебя, – муж снисходительно улыбается, – А тебя, Кать, так и быть, я прощаю, за то, что стояла на нашем с Машенькой пути.
Стою, глядя ему в глаза, и не верю в правдивость его слов.
– Коль, а как же Петя? – губы дрогнули. – ему всего четырнадцать! Как он будет без отца?
– Почему без отца? – Коля подходит к фотографии сына и нежно гладит глянцевую поверхность. – Он будет жить со мной. И моей Марусей. А ты ещё ничего, – он окидывает меня взглядом, – Ещё родишь. Только давай здесь без пошлых просьб остаться друзьями.
Развод обещал быть трудным. Борьба за сына сулила быть жестокой.
Но это оказалось лишь цветочками, ведь стала известна та тайна, которая оказалась на моем пороге.

- Юль, ну оставайся, - услышала я обхаживающий голос мужа. - Серьёзно! Янка только через два дня прилетает, куда ты торопишься?
- Неудобно как-то...
- Что неудобно? Не в первый же раз! Оставайся, я с утра омлет сделаю.
- Ого! Ты и омлет умеешь? - женский голос засмеялся. - Раз уж ты зашёл с омлета, то отказаться не могу.
Я сразу узнала и этот голос и этот смех, потому что слышала их сотни раз, если не больше: на своей кухне, в динамике своего телефона, на прошедшем недавно дне рождения.
Это была Юлька Некрасова - подруга, с которой мы познакомились ещё на первом курсе, двадцать лет назад, и с тех пор были неразлучны.
Та, которой я всегда помогала, чем могла.
Та, которую я вытащила практически за уши из депрессии после её кошмарного развода.
Та, которая каждый раз повторяла мне: “Янка, женская солидарность сильнее любых обстоятельств!”

В день нашей двадцатой годовщины я принесла мужу заявление на развод.

Гордей Тарханов — генерал, человек приказа, власти и железного контроля. Для всех он несокрушимый. Для меня — мужчина, которого я любила слишком долго, чтобы сразу поверить в его предательство.

Одиннадцать лет назад я ушла из медицины после трагедии в закрытом центре «Гранит». Я жила с виной, которая разрушила мою профессию, мое имя и часть меня самой. А теперь узнала: муж знал правду. Знал, что я не виновата. Но промолчал.

Он говорит, что хотел защитить меня.

А я больше не хочу жить в решениях, которые он принял за меня.

Я подаю на развод, возвращаю себе фамилию, профессию и право знать правду. Но чем глубже мы входим в старое дело, тем опаснее становятся тайны, которые кто-то готов похоронить навсегда.

Гордей привык командовать людьми и обстоятельствами. Только теперь ему придется понять: любовь нельзя отдать приказом. И если он хочет вернуть меня, ему придется не удерживать, а заслужить шанс зано

— Скажи мне одну вещь, — он стоял на пороге моего дома. Дождь стучал по крыше. — Почему ты не сказала мне?
— А ты бы поверил? — я смотрела ему в глаза. — Ты бы поверил, что у тебя есть дочери, если бы я позвонила тебе после того, как застала тебя в постели с другой?
Он молчал. Провёл рукой по лицу.
— Я не изменял тебе. Клянусь. Я не помню той ночи. Вообще ничего не помню из той ночи.
Он шагнул ближе. Я не отступила.
— Позволь мне тебе показать, — сказал он. — Позволь мне остаться. Всего на несколько дней. Я докажу тебе, что изменился. Что не уйду. Что могу быть им отцом.
Я смотрела в его глаза и не знала, верить ему или нет. В них была боль и надежда.
А за моей спиной стояли две маленькие девочки. Они смотрели на него с обожанием, потому что они уже назвали его героем.

— Пункт, касающийся несовершеннолетних, — Ольга перевернула страницу. — Лев Демьянович Артемьев и Мира Демьяновна Артемьева получают защищённые доли в проекте «Лисьи Холмы» с особым режимом управления.
Я выпрямилась. Мои дети. Названы поимённо. В завещании старика, который при жизни сказал им от силы десяток ласковых слов.
— Управление защищёнными долями, — продолжала нотариус всё тем же тоном, — до окончания наследственного оформления возлагается на мать несовершеннолетних, Агнию Юрьевну Сотникову-Артемьеву, как на временного представителя их интересов.
Теперь выпрямились все.
Я почувствовала на себе несколько взглядов сразу. Леонида повернула голову медленно, как поворачивают орудие. Яромир на одну секунду погасил своё обаяние, ровно на одну, и тут же надел обратно, но я эту секунду заметила. Демьян смотрел на меня странно, и я не сразу поняла этот взгляд, а когда поняла, мне стало нехорошо. Он смотрел на меня не как на жену и не как на мать своих детей. Он смотрел на меня как ..

— Я нашла тебе жену, — гордо произнесла свекровь, обращаюсь к моему мужу. — Она знает обычаи, уважает старших, будет тебе верной женой и служанкой. И она родит тебе сыновей — настоящих, крепких, как горы. А кого произведёт на свет твоя девка...
— Хорошо, — сказал муж наконец глухо и холодно. — Приведи её. Я посмотрю. Но я не собираюсь отказываться от Алисы, хватит об этом.
Мир рухнул. Пол ушёл из-под моих ног, я отшатнулась от двери, но осталась незамеченной.

Ради мужа я отказалась от всего, веря в то, что буду с ним счастлива. Но я так и не смогла стать своей в его кавказской семье. И теперь он собирается взять вторую жену, хотя я ношу под сердцем его ребёнка. Не позволю сломать меня!

В сорок лет я думала, что знаю о своем браке все.

Двадцать лет я была женой генерала Арсения Грановского. Его тылом. Его спокойствием. Женщиной, которая ждала, понимала и молчала, когда он снова выбирал службу вместо семьи.

А потом я увидела рядом с ним молодую беременную женщину.

Он не объяснил. Не защитил. Только сказал:

— Ника, сейчас не время.

Значит, время пришло у меня.

Я сняла кольцо и подала на развод.

Но очень скоро оказалось, что из жизни мужа меня начали вычеркивать не просто так. На мое имя оформлены документы, которых я не подписывала. Фонд, которому я отдала годы, стал ловушкой. А женщина, которую я считала любовницей Арсения, знает тайну, из-за которой могут уничтожить нас обоих.

Арсений клянется, что не изменял.

Может быть.

Только предательство бывает не только в чужой постели. Иногда оно в молчании. В приказах. В решениях, которые приняли за тебя.

Он привык командовать.

А я больше не жена генерала.

В день нашей годовщины Борис поднял бокал и объявил гостям, что уходит к другой. Молодой, красивой, беременной.
— Ты сильная, Майя. Ты справишься, — сказал он так, будто предательство можно подать как комплимент.
Двадцать два года брака, общий бизнес, дом моей бабушки, который я спасала по кирпичику, — всё это он уже мысленно поделил. Ему казалось, что я промолчу. Отдам ключи. Подпишу бумаги. Отступлю, потому что в сорок пять женщине якобы поздно начинать сначала.
Только Борис не знал главного.
В тот же день я собиралась сказать ему, что тоже жду ребёнка.
Но теперь мой ребёнок не станет поводом вернуть мужа, который выбрал чужую жизнь на глазах у всех. Я не буду просить любви. Не буду бороться за мужчину, который вспомнил обо мне только тогда, когда начал терять дом, деньги и власть.
Он выбрал её ребёнка.
А я впервые выберу себя.

— Спасайте ребёнка. Жену не надо.
Эти слова я услышала от медсестры, когда пришла в себя после аварии. Муж выбрал сына. Не меня.
Тридцать четвёртая неделя. Два выкидыша позади. Голубой комбинезончик на соседнем сиденье. Видео измены на телефоне. Удар. И детский крик внутри меня, хотя мой сын ещё не родился.
Сын в кувезе, врачи не дают гарантий. А в это время любовница приходит в мою палату и улыбается.
— Ты родила ему сына. Свою функцию выполнила. Теперь уходи.
Я хотела сдаться. Умереть. Но я вспомнила, как он борется за жизнь в кувезе. И поняла: я не имею права.

– Вика, ты готова? – раздается голос Кати из-за двери. – Такси через пять минут!
– Дети у родителей?
– Да, вчера отвезла.
– А Виктор?
– На вахте
– Отлично
Ты – потрясающая мать, отличная жена, и ты заслуживаешь отдохнуть. Голос лучшей подруги звучит подбадривающе…
– Кстати, вот ключи от квартиры.
– Приглядишь за всем?
– Разумеется.
– Все будет хорошо, – говорит она уверенно. – Эта неделя изменит все. Ты вернешься отдохнувшей и жизнь заиграет новыми красками…
***
Виктор стоит на пороге квартиры. Должен был вернуться только через две недели, но неожиданно отпустили раньше. Он проходит в гостиную и замирает. На диване сидит женщина.
– Катя? – произносит Виктор
– Витя? Господи, ты меня напугал
***
Катя протягивает руку через стол и накрывает его ладонь своей. Прикосновение теплое, успокаивающее.
Виктор ведет ее в спальню...
– Это случилось, – говорит она тихо. – И мы не можем это изменить.
Виктор закрывает глаза. Что он наделал? Как он посмотрит Вике в глаза?