Книги в жанре «Романы о молодых героях»
- Во-первых, я тебе не брат, поняла? Не смей меня так называть, - грубо рявкает Макс.
- А что во-вторых? Заинтриговал, братишка, - дразнюсь.
Мы испепеляем друг друга взглядами. Воздух трещит от напряжения.
- Во-вторых, не чувствуй себя как дома. Ты наглая «приживалка», Маруся. И в моём доме жить будешь по моим правилам.
Макс Золотов — наглый высокомерный мажор и, к несчастью, мой сводный брат. Все девчонки вешаются на него, а я — на дух не переношу. Он считает меня "приживалкой" в его доме и не упускает возможности поиздеваться. Казалось бы, наша ненависть взаимна, но однажды парень заходит в мою спальню совсем с другими намерениями…
- А что во-вторых? Заинтриговал, братишка, - дразнюсь.
Мы испепеляем друг друга взглядами. Воздух трещит от напряжения.
- Во-вторых, не чувствуй себя как дома. Ты наглая «приживалка», Маруся. И в моём доме жить будешь по моим правилам.
Макс Золотов — наглый высокомерный мажор и, к несчастью, мой сводный брат. Все девчонки вешаются на него, а я — на дух не переношу. Он считает меня "приживалкой" в его доме и не упускает возможности поиздеваться. Казалось бы, наша ненависть взаимна, но однажды парень заходит в мою спальню совсем с другими намерениями…
Таня, пауэрлифтер с травмой колена, волею судеб летит в Сибирь.
В аэропорту её встречает Карим, суровый кузнец. Он ждал хрупкую невесту брата, а получил женщину, способную удержать колокол на весу.
Три недели, один пожар и чувство, которое не выкуешь молотом.
В аэропорту её встречает Карим, суровый кузнец. Он ждал хрупкую невесту брата, а получил женщину, способную удержать колокол на весу.
Три недели, один пожар и чувство, которое не выкуешь молотом.
— Ты подросла, сестренка, — выделяет последнее слово намеренно, — а у меня, знаешь ли, физиология срабатывает. Врубаешься, baby?
— Физиология?
— Именно, — хмурится, пока я чувствую, как сердечная мышца разрастается и уже не вмещается в грудной клетке.
Физиология… Пока мозг пытается переварить полученную информацию, эмоции достигают своего пика.
— Поцелуй меня.
— Что? Ярик, ты перегрелась?
— Раз физиология, — пожимаю плечами с деланно отважным видом, — поцелуй меня.
— Ярик…
— Целуй! — толкаю его в грудную клетку ладонями, от чего Лёня отшатывается и продолжает улыбаться. — Ты же хотел! Так целуй! Целуй же!
— Физиология?
— Именно, — хмурится, пока я чувствую, как сердечная мышца разрастается и уже не вмещается в грудной клетке.
Физиология… Пока мозг пытается переварить полученную информацию, эмоции достигают своего пика.
— Поцелуй меня.
— Что? Ярик, ты перегрелась?
— Раз физиология, — пожимаю плечами с деланно отважным видом, — поцелуй меня.
— Ярик…
— Целуй! — толкаю его в грудную клетку ладонями, от чего Лёня отшатывается и продолжает улыбаться. — Ты же хотел! Так целуй! Целуй же!
В первый же день в универе, я случайно упала в объятия мажора. И началось... Я думала, ему просто захотелось подразнить свою девушку, а он предложил стать его фиктивной подружкой. Сначала хотела отказаться, но он начал меня шантажировать. И я согласилась. Только и представить себе не могла, что он исполнит мою мечту...
Я страдала от собственной робости и считала, что мой случай безнадежен. Чтобы побороть стеснительность, я вступила в клуб поддержки для застенчивых. Но я не ожидала, что помогать мне станет самый обаятельный парень универа. Он привык быть в центре внимания, я — прятаться в толпе.
Уроки уверенности начинаются, но кто кого перевоспитает?
Уроки уверенности начинаются, но кто кого перевоспитает?
Говорят, чтобы притянуть богатство и успех, нужно вести себя так, будто ты уже богата и успешна. Катя поверила....«Эффект Канарейки» в действии: когда обычная девушка пытается причинить себе благо, уворачиваться приходится всему городу!
Бесплатный урок коуча должен был стать просто развлечением на вечер, но вместо этого заставил Нину Чулкову посмотреть на себя так, как она не решалась много лет. За одной короткой фразой на экране — «Что мешает мне быть счастливым?» — скрывается целая жизнь: обиды, компромиссы, страх быть отвергнутой и тихое, упрямое желание всё-таки быть счастливой. И рядом — единственный человек, который в неё верит: подруга Аня.
P.S. в книге нет упоминания запретных веществ
P.S. в книге нет упоминания запретных веществ
– Ко мне сейчас девушка придёт, иди погуляй, а, – говорит брат.
– Одноразовая? – усмехаюсь.
– Не, эта не такая. Хорошая девочка… Хочу с ней серьезно замутить.
Вздохнув, хлопаю по мужскому плечу:
– Не хочу тебя разочаровывать, но все они такие.
– Катись уже, – посылает брат. – Ты просто её не видел и не знаешь.
– Слава богу, у нас с тобой разные вкусы, – шутливо перекрещиваюсь я.
Быстро одеваюсь, хочу выйти из квартиры, но дверь открывается передо мной, и на пороге возникает девушка.
Мы сталкиваемся взглядами, и в моем сердце больно простреливает.
Твою мать, так это ж моя бывшая… Которую когда–то любил до потери пульса!
А теперь она встречается с моим братом!
***
История Егора и Аллы ❤️❤️❤️
– Одноразовая? – усмехаюсь.
– Не, эта не такая. Хорошая девочка… Хочу с ней серьезно замутить.
Вздохнув, хлопаю по мужскому плечу:
– Не хочу тебя разочаровывать, но все они такие.
– Катись уже, – посылает брат. – Ты просто её не видел и не знаешь.
– Слава богу, у нас с тобой разные вкусы, – шутливо перекрещиваюсь я.
Быстро одеваюсь, хочу выйти из квартиры, но дверь открывается передо мной, и на пороге возникает девушка.
Мы сталкиваемся взглядами, и в моем сердце больно простреливает.
Твою мать, так это ж моя бывшая… Которую когда–то любил до потери пульса!
А теперь она встречается с моим братом!
***
История Егора и Аллы ❤️❤️❤️
Я поступила в элитный университет не за красивой жизнью. Мне нужен был шанс: грант, стажировка и будущее, которое не куплено чужой фамилией.
Но в первый же вечер я перешла дорогу Дамиру Волкову — наследнику империи, любимцу золотой молодёжи и человеку, которому здесь прощают слишком многое.
Он привык выигрывать.
Я привыкла выживать.
Он поставил на меня пари: до конца месяца я сама признаю, что хочу быть рядом с ним.
Я приняла вызов, но изменила правила: если проиграет он, весь университет услышит, что стипендиатка оказалась сильнее мажора.
Только игра быстро становится опаснее, чем мы думали.
Слухи, подставы, чужие деньги, семейное давление и желание, от которого невозможно спрятаться, превращают наше противостояние в войну за право быть собой.
Я должна победить честно.
Он должен впервые проиграть.
Но что делать, если враг становится единственным человеком, рядом с которым больше не хочется притворяться?
Но в первый же вечер я перешла дорогу Дамиру Волкову — наследнику империи, любимцу золотой молодёжи и человеку, которому здесь прощают слишком многое.
Он привык выигрывать.
Я привыкла выживать.
Он поставил на меня пари: до конца месяца я сама признаю, что хочу быть рядом с ним.
Я приняла вызов, но изменила правила: если проиграет он, весь университет услышит, что стипендиатка оказалась сильнее мажора.
Только игра быстро становится опаснее, чем мы думали.
Слухи, подставы, чужие деньги, семейное давление и желание, от которого невозможно спрятаться, превращают наше противостояние в войну за право быть собой.
Я должна победить честно.
Он должен впервые проиграть.
Но что делать, если враг становится единственным человеком, рядом с которым больше не хочется притворяться?
— Спорим, за неделю она сама выйдет к нам на камеру? Улыбнётся, подпишет и спасибо скажет.
— А если влюбится?
— Это будет её проблема.
Я услышала каждое слово. И именно в эту минуту поняла: Тимур Лавров привык покупать тишину, уважение и чужие подписи, а меня записал в удобные декорации к красивому скандалу. Ошибся.
— Рада, не лезь, — просит сестра. — Они же нас раздавят.
— Тогда пусть подавятся, — отвечаю я. — Потому что «Аврора» — не их стеклянная коробка. Это мамина мечта. И моя память.
Он сделал ставку на моё сердце. А я сделала ставку на правду. Только правда оказалась опаснее любви: за неё бьют по семье, вытаскивают старые тайны и заставляют выбирать, кому верить, когда враг вдруг становится единственным, кто стоит рядом.
— А если влюбится?
— Это будет её проблема.
Я услышала каждое слово. И именно в эту минуту поняла: Тимур Лавров привык покупать тишину, уважение и чужие подписи, а меня записал в удобные декорации к красивому скандалу. Ошибся.
— Рада, не лезь, — просит сестра. — Они же нас раздавят.
— Тогда пусть подавятся, — отвечаю я. — Потому что «Аврора» — не их стеклянная коробка. Это мамина мечта. И моя память.
Он сделал ставку на моё сердце. А я сделала ставку на правду. Только правда оказалась опаснее любви: за неё бьют по семье, вытаскивают старые тайны и заставляют выбирать, кому верить, когда враг вдруг становится единственным, кто стоит рядом.
Выберите полку для книги