Книги в жанре «Романы о молодых героях»

— Что будет если все узнают, чем такая примерная девочка занимается на вечеринках, м? — его победный оскал растягивается на лице.

— Думаешь напугаешь? — парирую я в ответ.

— А разве нет?! Или в твоей жизни больше нет запретов?!

Он – это мотоциклы, отсутствие правил, и такая желанная для нее свобода. Она - это привилегии, личный свод инструкций и кристальная репутация. Отъявленный хулиган и до тошноты идеальная дочь мэра. Но так ли это на самом деле… Может быть эти двое просто-напросто забыли, кто они и кем были?

— На меня смотри.

Я подчиняюсь.

Он снова сокращает расстояние. На этот раз я вижу движение, успеваю вдохнуть и остаюсь на месте. Его ладонь возвращается к затылку, кудри снова ложатся на кулак. Идрис тянет ровно настолько, чтобы моя шея выгнулась, а губы приоткрылись на резком вдохе. Вторая ладонь возвращается на талию и рывком подтягивает меня к нему. Спина отрывается от края полки, между нашими телами не остаётся воздуха.

— Вот так, — произносит он у самых губ. — Хорошая девочка.

— Я всегда предпочитал девушек помладше.
Тело отозвалось первым — мурашки побежали по коже, и я возненавидела себя за то, что это не отвращение. От него пахло бензином и старой бумагой — запахом, от которого кружилась голова. Его голос был опасным.
— Отпустите, — я дёрнулась, пытаясь высвободиться. — Я всё расскажу маме. Она узнает, какой вы…
Не успела договорить.
Он рванул меня к себе, сжимая запястья, и поцеловал — грубо, жадно, заглушая слова. Я пыталась вырваться, но его сила не оставляла шансов. От его дыхания по спине побежал холод, а губы горели, оставляя чужой, запретный вкус.
Он провёл ладонью по моей щеке — медленно, почти нежно, — и я замерла. Кожа под его пальцами вспыхнула.
— Я показываю тебе, — выдохнул он в самое ухо, — Что твоя мама мне не интересна…

Он не имеет права к ней прикасаться. Она не имеет права его любить. Но как соблюдать субординацию, когда между ними вспыхивает пламя, способное сжечь их обоих?

Буду рада любой поддержке - звездочкам, комментариям, наградкам. ВЫ - моё вдохновение.

– Не буду я изображать твою невесту, – отрезала возмущённо.
Ну надо же, не хочет гламурная подруга в деревню к его родственникам. Можно подумать, я хочу?
– Посажу на пятнадцать суток, и ты вылетишь из института, – улыбнулся гад.
И черт дёрнул меня оказаться на площади во время митинга!
– Ладно, кэп, – вздохнула, – я согласна.
Ох, как же ты пожалеешь!
Я была в него влюблена, а он даже не догадывался об этом. Прошло пять лет, а этот гад, мало того, что не узнал меня, так ещё угрожает посадить на пятнадцать суток, если я не сыграю его невесту. А у него вообще-то своя есть!
Ну что ж, Алексеев, держись, кажется, у меня появился прекрасный шанс проучить тебя.

Я привык делать то, что хочу. Гонять на мотоцикле, лезть в драки и не думать о последствиях.
А потом появилась Кристина – младшая сестра моего бывшего лучшего друга.
Она слишком правильная для меня. Слишком хорошая. И вообще мне нельзя к ней приближаться.
Только есть одна проблема.
Я уже влюбился.
И теперь попробуйте заставить меня от нее отказаться.

Сука! Я влип по полной. Ходил за ней по пятам. Наблюдал, следил. Каждую минуту знал, где находится. Не в моих правилах отдавать свое. Это мое привидение! Мой Пингвин. Никто никогда не увидит ее голой. Кроме меня. Я прислонился теснее, ближе придвинулся к шее и прошептал.
- Никуда не сбежишь. Помни, что я сказал, ты только мое привидение. Я найду тебя. Где ты, там и я

Она пришла в его школу, в его мир — и отказалась играть по его правилам. Для Кирилла Воронова, школьного короля, привыкшего к безоговорочному подчинению, её ледяное спокойствие стало личным вызовом. Он хотел сломать её, заставить дрогнуть, показать, кто здесь главный. Но чем сильнее он давил, тем крепче она держалась — и тем сильнее его тянуло к этой новенькой, которая не просила ни защиты, ни одобрения. Их вражда вспыхнула с первой фразы, а теперь каждый шаг друг к другу грозит сжечь всё дотла. Где заканчивается ненависть и начинается притяжение, которое невозможно контролировать?

Я стала пленницей горца!
Но-но-но! Не спешите закидывать его помидорами.
Пленницей я стала совершенно добровольно.

Зачем?
У меня были свои цели. Очень важные, между прочим.
И всё шло по плану, пока мой суровый горец не решил, что...

А впрочем, что именно он решил, узнаете в моей истории!

Я влюбилась в него с первого взгляда, мы провели сумасшедшее лето, а затем разъехались по разным городам, пообещав друг другу, что обязательно найдём способ быть вместе, но...
Он забыл про меня. И, кажется, даже не вспомнил, когда моя мать привела меня в дом своего нового мужа.
Матвей - сын моего отчима и моя первая и единственная сумасшедшая любовь.