Топ лучших книг

— Где я? — выдавила я, и голос мой прозвучал хрипло и чуждо. — Что происходит? Вызовите полицию! Меня похитили!
Женщина поставила таз на лавку рядом с кроватью и посмотрела на меня спокойно, почти с жалостью.
— Полиция? Зачем? Ты в доме Руслана. Ты теперь его невеста.
От этих слов у меня перехватило дыхание. Слово «невеста» повисло в воздухе, абсурдное и пугающее.
— Что?.. Какая невеста? Я туристка! Я не знаю никакого Руслана! Это преступление!
— У нас такой обычай, — так же спокойно ответила женщина. — Мужчина, если он сильный и уважаемый, может выбрать себе жену и увести ее. Это честь для девушки и для ее рода. Твой род далеко, но Руслан заплатит выкуп духу гор, чтобы все было правильно.
Она говорила об этом без тени сомнения так, будто объясняла рецепт приготовления чая. Я вскочила с кровати, сердце заколотилось в панике.
— Это не честь, это похищение! Это уголовно наказуемо! Я не хочу здесь быть! Отвезите меня обратно, в мой отель!

Он закрывает за нами тяжелую дверь из красного дерева, и звук вечеринки мгновенно превращается в приглушенный гул.
– Я хочу тебя, – говорит он просто, без предисловий. Его руки хватаются за мои плечи, прижимая меня к двери.
– Я сходил с ума, глядя на тебя весь вечер.
Его губы находят мои с такой стремительной жаждой, что у меня перехватывает дыхание. Я отвечаю ему с той же яростью, впиваясь пальцами в его идеально отглаженную рубашку.
– Алексей... Мы не можем... Там ведь Катя...твоя дочь
– Я знаю, – его голос хриплый. – Но я не могу остановиться.
Одной рукой он отодвигает бретельку моего платья, и его губы приникают к обнаженному плечу. Я закидываю голову, издавая сдавленный стон.

— Ты не предупредил, что у нас гости.
— Это не гости. Это Вера. Она будет жить с нами.
— Что значит жить?..
— Она беременна. И я устал скрывать.
Он привёл её в мой дом вечером, как новую мебель. Спокойно разулся, повесил пальто и поставил чемодан у стены. Молодая, уверенная, с рукой на животе. А я стояла посреди собственной кухни и вдруг поняла, что пятнадцать лет брака для него — это просто этап, который он решил закрыть.
Он хотел заменить меня. Но забыл, что я — не вещь.
И когда в городе начнут шептаться, когда его начнут вызывать по повесткам, а любовница первой побежит от скандалов и судов, я уже буду стоять на своих ногах.
Вопрос только в одном: выдержит ли он ту войну, которую сам начал?

— Что здесь происходит?! — за спиной медсестры раздается грозный низкий голос.
Девушка разворачивается, и я вижу за ней мужчину в деловом костюме, в накинутом на плечи белом халате.
— Здравствуйте, Герман Денисович… — теряется медсестра.
Я сижу абсолютно спокойно и продолжаю кормить второго малыша. Мужчина долго смотрит на нас. В глазах стоят слезы. В нем сейчас плещется боль, страдание и сильная любовь, и…благодарность.
— Он ест? — наконец выдыхает он.
Я отдаю медсестре сытого младенца и беру второго. Он тут же принимается за дело. Отец мальчиков берет на руки сытого сынишку и нежно смотрит на него.
— Они хорошо кушают грудь. И им трудно будет подобрать смесь, — отвечаю я тихо.
— Вы, — он обращает на меня строгий взгляд карих глаз. — Едете со мной. Я заплачу любые деньги. Пожалуйста.
Я опускаю голову, не зная, что делать. Мне очень хочется помочь этим крохам, которые так рано остались без мамы. Да и я к ним привязалась. Но нужна ли такая кормилица, у которой свой младенец?

— Я заберу вещи завтра, — сказал муж, не глядя на меня. — Деньги со счета я снял. Наши общие. Как чувствовал, что пора делить. Не пытайся звонить. Ты сама всё разрушила. Своей холодностью. Своим вечным отсутствием.
Да, последние месяцы я была уставшей, загруженной. Но я работала на наше будущее! А он… он копил обиды и искал утешения в объятиях моей сестры. Которая жила в нашей квартире полгода, пока искала работу. Которую я одевала, кормила, тащила из всех передряг, в которые она вечно влипала.
Дверь захлопнулась. Я медленно осела на пол у кухонного гарнитура, обхватив живот руками. Там, внутри, под ладонями, сейчас бушевала буря из боли, стыда и ледяной, выжигающей всё внутри ярости.
— Ничего, — прошептала я в пустоту. — Ничего, малыш. Теперь только мы. А они… они очень, очень пожалеют.
Это была не мольба. Это была клятва - произнесенная над развалинами моего мира.

Мира Багрова - дочь депутата и ресторатора - за считанные дни теряет всё: отца объявляют преступником, а его бизнес захватывает “друг семьи”. Спасаясь от охоты, Мира прячется и пытается собрать доказательства, чтобы вернуть отцу свободу.
Но флешка с компроматом, которую она находит, бьёт по всем сразу: она может уничтожить Левицкого и… утопить её отца. Когда Мире помогает один из людей Левицкого - тот, кто должен был её поймать, - между ними вспыхивает чувство, опаснее любого преследования.
Теперь ей предстоит выбор: спасти отца ценой любимого или спасти любимого ценой отца.

Смотрит на меня снизу вверх. Недоумение сменяется узнаванием. Взгляд светло-голубых, почти прозрачных глаз становится прохладнее. Чуть поджимает губы, но не отворачивается. Может, ждёт от меня реакции, это ведь я привлёк её внимание. Но я молчу, как контуженный, залипнув на её лице: светлая кожа, россыпь едва заметных веснушек... В первую нашу встречу я запомнил её другой. Сейчас же медленно осознаю, насколько она красивая. Нежная, хрупкая и холодная. И правда, Льдинка.

— Преследуешь меня? — выдаю первое, что приходит в голову.

— Зачем мне это?

В её голосе всё та же прохлада — ни капли интереса или флирта. Я к такому не привык. Любая девчонка, до которой я снисхожу, по щелчку пальцев готова выпрыгнуть из трусов.

Льдинке же всё равно.

Это бесит. Это же цепляет.

— Испугалась? — внезапно хрипло спрашиваю, шагнув к ней.
— Тебя? Пф! — храбрится Арина, но отступает
Я делаю ещё шаг. Теперь она прижата к кухонному острову, глядит на меня испуганно и настороженно, будто съесть её могу. Моя рука скользит по её шее. Снова ловит маленький подбородок, как вчера днём, но в этот раз она не дерётся, не лупит по ней с праведным гневом.
- Что не бежишь, мышка?..
Её губы дрожат прямо у меня перед глазами, как мишень на прицеле. И в висках оглушающим пульсом бьётся только одна мысль: никто их до меня не целовал…
Я должен узнать её вкус. Должен забрать эту чистоту, завладеть ей целиком: телом, мыслями, душой. Должен быть первым...

— Нашему браку конец, — муж смотрит холодно. — И уже давно. Просто ты предпочла этого не замечать.
— Я… не верю, — мотаю головой, будто меня огрели обухом. — Орлов, мы же через столько с тобой вместе прошли…
— В этом и дело, — бросает он. — У нас лишком много общих тяжёлых воспоминаний. Мне от этого передышка нужна.
— И в качестве передышки ты выбрал мою лучшую подругу? — всхлипнула я.
— Я сама его выбрала, — Наина прижалась к своему любовнику так, будто я пыталась его у неё отобрать. — Тебя, Ирочка, просто любовь твоя беззаветная ослепила.
— Ир, нам пора перестать цепляться за прошлое, — муж прижал Наину к себе. — Пора двигаться дальше. Я свой выбор сделал. Уверен, ты сможешь понять.