Читать и слушать книги
— Откуда ты взялась на мою голову, Лера? — его низкий, пробирающий до мурашек голос бьёт по натянутым нервам. Мы одни в его новом кабинете, и мой новый босс властно преграждает мне путь к двери.
— Я здесь работаю, — сглатываю я, вжимаясь лопатками в дерево. — Я понятия не имела, кто вы. Иначе...
— Иначе что? — он делает шаг, нависая надо мной и загоняя в ловушку. — Не провела бы со мной ночь?
Две недели назад я надела откровенное платье, чтобы поиграть в ролевую игру и спасти мёртвые отношения, но мой парень не пришёл, изменив мне с другой.
Зато ко мне подсел он, невероятно привлекательный, властный, уверенный в себе незнакомец. Он подарил мне самую жаркую ночь в моей жизни, а утром… оставил пачку купюр.
Он принял меня за элитную эскортницу. Я сбежала, пообещав себе забыть этот позор навсегда, но сегодня нам представили нового генерального директора. По его хищному взгляду я поняла, что он меня узнал и отпускать свою случайную «покупку» не собирается.
— Я здесь работаю, — сглатываю я, вжимаясь лопатками в дерево. — Я понятия не имела, кто вы. Иначе...
— Иначе что? — он делает шаг, нависая надо мной и загоняя в ловушку. — Не провела бы со мной ночь?
Две недели назад я надела откровенное платье, чтобы поиграть в ролевую игру и спасти мёртвые отношения, но мой парень не пришёл, изменив мне с другой.
Зато ко мне подсел он, невероятно привлекательный, властный, уверенный в себе незнакомец. Он подарил мне самую жаркую ночь в моей жизни, а утром… оставил пачку купюр.
Он принял меня за элитную эскортницу. Я сбежала, пообещав себе забыть этот позор навсегда, но сегодня нам представили нового генерального директора. По его хищному взгляду я поняла, что он меня узнал и отпускать свою случайную «покупку» не собирается.
— Я ухожу.
— Повтори, — говорю я.
Он смотрит мне прямо в глаза. Ни один мускул не дрогнул.
— Ты слышала.
— Четырнадцать лет, Громов. Назови причину.
— Причина не имеет значения.
— Для меня — имеет.
— Так было нужно, — говорит он.
Так было нужно. Я стою в гостиничном коридоре — за дверью женщина в шёлковом халате накрывает их ужин — и не узнаю собственного голоса.
— А дочь? Что я скажу нашей дочери?
— Что у меня командировка.
— Какая командировка, Громов?!
— Длинная.
Я срываю с пальца обручальное кольцо и швыряю ему под ноги. Он не наклоняется.
— Разведёмся быстро, — говорит мой муж. — Обсуждать больше нечего.
— Повтори, — говорю я.
Он смотрит мне прямо в глаза. Ни один мускул не дрогнул.
— Ты слышала.
— Четырнадцать лет, Громов. Назови причину.
— Причина не имеет значения.
— Для меня — имеет.
— Так было нужно, — говорит он.
Так было нужно. Я стою в гостиничном коридоре — за дверью женщина в шёлковом халате накрывает их ужин — и не узнаю собственного голоса.
— А дочь? Что я скажу нашей дочери?
— Что у меня командировка.
— Какая командировка, Громов?!
— Длинная.
Я срываю с пальца обручальное кольцо и швыряю ему под ноги. Он не наклоняется.
— Разведёмся быстро, — говорит мой муж. — Обсуждать больше нечего.
— У меня к вам разговор… — женщина делает паузу. — Личного характера.
— Личного? — я выпрямляюсь, не понимая, что у нас с ней может быть личного. — Слушаю.
— Вы, видимо, не в курсе, Валерия… но почти двадцать лет мы с вами делим одного мужчину.
— Вы, должно быть, ошиблись кабинетом. У нас с мужем…
— Прекрасный брак, я знаю, — перебивает Аида и резко переходит на “ты”. — Ты официальная жена. Трофейная русская девочка, умница-врач, которую он с гордостью выводит в свет. Но я его жена перед Аллахом. Мы прочитали никах за неделю до вашей свадьбы.
Почти двадцать лет брака, взрослая дочь, и я узнаю, что у мужа другая жена. Там, куда он ездит по бизнесу, на самом деле у него еще одна семья.
— Личного? — я выпрямляюсь, не понимая, что у нас с ней может быть личного. — Слушаю.
— Вы, видимо, не в курсе, Валерия… но почти двадцать лет мы с вами делим одного мужчину.
— Вы, должно быть, ошиблись кабинетом. У нас с мужем…
— Прекрасный брак, я знаю, — перебивает Аида и резко переходит на “ты”. — Ты официальная жена. Трофейная русская девочка, умница-врач, которую он с гордостью выводит в свет. Но я его жена перед Аллахом. Мы прочитали никах за неделю до вашей свадьбы.
Почти двадцать лет брака, взрослая дочь, и я узнаю, что у мужа другая жена. Там, куда он ездит по бизнесу, на самом деле у него еще одна семья.
— Он будет тебя беречь, дочка, — говорит мама так, словно убеждает саму себя. — Он человек слова. Уважаемый и богатый. Ты ни в чём не будешь нуждаться.
— А если я не хочу быть богатой? — шепчу я тихо, почти беззвучно. — Если я хочу быть свободной?
Мать замирает, и в её глазах мелькает ужас. Она прижимает палец к моим губам и шипит:
— Молчи, Айша. Ради всего святого, молчи. Такие слова слышать нельзя. Ты теперь жена, и твой муж закон. Запомни это раз и навсегда.
Все знают, что Тимур не подарок. Все знают, что его первая жена погибла при странных обстоятельствах. Но никто не говорит об этом вслух, потому что горец — это не человек, это закон, высеченный в камне. Найду ли я силы, чтобы бороться с его контролем и залечит его раны от предательства?
— А если я не хочу быть богатой? — шепчу я тихо, почти беззвучно. — Если я хочу быть свободной?
Мать замирает, и в её глазах мелькает ужас. Она прижимает палец к моим губам и шипит:
— Молчи, Айша. Ради всего святого, молчи. Такие слова слышать нельзя. Ты теперь жена, и твой муж закон. Запомни это раз и навсегда.
Все знают, что Тимур не подарок. Все знают, что его первая жена погибла при странных обстоятельствах. Но никто не говорит об этом вслух, потому что горец — это не человек, это закон, высеченный в камне. Найду ли я силы, чтобы бороться с его контролем и залечит его раны от предательства?
— Кисунь, на правду не обижаются, — со вздохом произнёс мой муж. — Ты стала немного неряшливой, потолстела. Твоя одежда... Я выучил её наизусть. А волосы... — Руслан брезгливо поморщился.
— Если тебе так не нравится мой внешний вид, то можешь не жить рядом! — зло выдыхаю. Обида жжёт в груди.
— Я как раз и не собираюсь жить с тобой больше, Ань!
Слова мужа повисают в воздухе. Пытаюсь переосмыслить их.
Руслан лениво отодвигает тарелку. Смотрит на меня так снисходительно, словно терпел все эти четырнадцать лет.
— Что? — выдыхаю я.
— Что слышала, — спокойно отвечает Руслан и поднимается со стула. Потягивается, разминая плечи. Так буднично, будто только что не разрушил всё, что я строила полжизни. — Я ухожу, Аня. Давно собирался сказать. Сегодня как раз подходящий момент.
— Если тебе так не нравится мой внешний вид, то можешь не жить рядом! — зло выдыхаю. Обида жжёт в груди.
— Я как раз и не собираюсь жить с тобой больше, Ань!
Слова мужа повисают в воздухе. Пытаюсь переосмыслить их.
Руслан лениво отодвигает тарелку. Смотрит на меня так снисходительно, словно терпел все эти четырнадцать лет.
— Что? — выдыхаю я.
— Что слышала, — спокойно отвечает Руслан и поднимается со стула. Потягивается, разминая плечи. Так буднично, будто только что не разрушил всё, что я строила полжизни. — Я ухожу, Аня. Давно собирался сказать. Сегодня как раз подходящий момент.
— Карина не первая. И не вторая. И даже не пятая.
Я хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть.
— Что... что ты сказал?
— Я сказал, что изменял и изменяю тебе постоянно, — он произносит это спокойно. — Последние лет пять точно. Может, даже больше. Иногда мне даже неловко было, насколько легко тебя обмануть.
—За что?! — это всё, что я могу выдавить из себя. — Почему ты не ушел раньше? Зачем это всё? Зачем эта ложь?
— Удобно было, — пожимает он плечами с беспечностью, от которой меня мутит. — А теперь... — он усмехается, — теперь уже не важно. У меня есть Карина. Она моё будущее, и мы планируем пожениться.
— Будущее? — повторяю я и смеюсь сквозь слезы. — Какое будущее, Захар? У нас с тобой есть будущее! У нас...
Я запинаюсь, и рука непроизвольно ложится на живот. Чудо, которое мы ждали тринадцать лет...
Я хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть.
— Что... что ты сказал?
— Я сказал, что изменял и изменяю тебе постоянно, — он произносит это спокойно. — Последние лет пять точно. Может, даже больше. Иногда мне даже неловко было, насколько легко тебя обмануть.
—За что?! — это всё, что я могу выдавить из себя. — Почему ты не ушел раньше? Зачем это всё? Зачем эта ложь?
— Удобно было, — пожимает он плечами с беспечностью, от которой меня мутит. — А теперь... — он усмехается, — теперь уже не важно. У меня есть Карина. Она моё будущее, и мы планируем пожениться.
— Будущее? — повторяю я и смеюсь сквозь слезы. — Какое будущее, Захар? У нас с тобой есть будущее! У нас...
Я запинаюсь, и рука непроизвольно ложится на живот. Чудо, которое мы ждали тринадцать лет...
❗️ПЕРВАЯ ЧАСТЬ❗️
– Я Вадим, – вдруг говорит, поднимая ручку, и отдаёт мне. – Ты первокурсница, да?
– У меня на лице написано? – вмиг краснею.
– Не то чтобы. Просто ты очень напугана, да и раньше я тебя здесь не видел, – добавляет, вставая в полный рост и протягивая мне руку.
Внутри клубится странное чувство предвкушения и одновременно, как если бы моё нутро просто бомбило об опасности, но почему-то я игнорирую всё происходящее вокруг, захватывая в фокус только его зелёные глаза и уверенность, которую он излучает.
– Лена, – протягиваю руку в ответ, содрогаясь, когда пальцы касаются его кожи. – Приятно познакомиться.
***
– Два месяца и она с огромным удовольствием сделает, что захочу.
– Слабенько, – тянет Марк. – Играть так на полную. Двести косых и месяц.
А я?.. Мне и нескольких недель хватит.
***
Я стала предметом спора, но даже не подозревала об этом. Отдала ему свою душу и сердце, а взамен он разнёс меня на кусочки.
– Я Вадим, – вдруг говорит, поднимая ручку, и отдаёт мне. – Ты первокурсница, да?
– У меня на лице написано? – вмиг краснею.
– Не то чтобы. Просто ты очень напугана, да и раньше я тебя здесь не видел, – добавляет, вставая в полный рост и протягивая мне руку.
Внутри клубится странное чувство предвкушения и одновременно, как если бы моё нутро просто бомбило об опасности, но почему-то я игнорирую всё происходящее вокруг, захватывая в фокус только его зелёные глаза и уверенность, которую он излучает.
– Лена, – протягиваю руку в ответ, содрогаясь, когда пальцы касаются его кожи. – Приятно познакомиться.
***
– Два месяца и она с огромным удовольствием сделает, что захочу.
– Слабенько, – тянет Марк. – Играть так на полную. Двести косых и месяц.
А я?.. Мне и нескольких недель хватит.
***
Я стала предметом спора, но даже не подозревала об этом. Отдала ему свою душу и сердце, а взамен он разнёс меня на кусочки.
— Ты изменяешь мне с собственной секретаршей и ещё обвиняешь в этом меня?
— Нина, посмотри на себя, а потом на неё. Тебе тридцать восемь, ей двадцать четыре. С ней я чувствую себя живым.
— Тогда наслаждайся. Я подаю на развод.
Денис усмехается так спокойно, будто я сказала, что собираюсь сменить причёску.
— Нет. Ты никуда не уйдёшь и мою семью не разрушишь.
— Это уже сделал ты.
— Попробуешь мне перечить — я тебя раздавлю.
Пятнадцать лет я считаю Дениса любящим мужем, надёжным отцом нашей дочери и мужчиной, рядом с которым построила семью и собственное архитектурное бюро.
Одной открытой двери его кабинета хватает, чтобы с идеального мужа слетела маска.
Я ухожу.
А Денис начинает выполнять обещание…
— Нина, посмотри на себя, а потом на неё. Тебе тридцать восемь, ей двадцать четыре. С ней я чувствую себя живым.
— Тогда наслаждайся. Я подаю на развод.
Денис усмехается так спокойно, будто я сказала, что собираюсь сменить причёску.
— Нет. Ты никуда не уйдёшь и мою семью не разрушишь.
— Это уже сделал ты.
— Попробуешь мне перечить — я тебя раздавлю.
Пятнадцать лет я считаю Дениса любящим мужем, надёжным отцом нашей дочери и мужчиной, рядом с которым построила семью и собственное архитектурное бюро.
Одной открытой двери его кабинета хватает, чтобы с идеального мужа слетела маска.
Я ухожу.
А Денис начинает выполнять обещание…
— Если ты мой лечащий врач, то... я требую замену.
Я опешила от негодования. Какой-же мерзавец!
Другой бы от стыда не знал, куда глаза спрятать. Но Беркутов — это совсем другое дело. Он изменил, вытер ноги и пошёл дальше. Так ещё стоит тут и строит из себя мученика.
— Мы не на футбольном поле, Андрей, чтобы требовать замены, — зло парирую в ответ. — И я тоже, поверь, не в восторге от нашей встречи. Но здесь правила устанавливаю я.
Внезапно Беркутов зло ухмыльнулся одним лишь уголком губ. А потом сделал шаг, и ещё один ко мне. Навис надо мной своей мощной фигурой.
— Ну давай, доктор Маша, — лениво протянул он. — Осматривай. Покажи, чему тебя научили, пока меня не было рядом.
--
10 лет назад Андрей Беркутов предпочёл мне генеральскую дочку. Потому что так легче устроить свою карьеру. Он изменил и предал. Вот только у меня есть маленький сюрприз для него...
Я опешила от негодования. Какой-же мерзавец!
Другой бы от стыда не знал, куда глаза спрятать. Но Беркутов — это совсем другое дело. Он изменил, вытер ноги и пошёл дальше. Так ещё стоит тут и строит из себя мученика.
— Мы не на футбольном поле, Андрей, чтобы требовать замены, — зло парирую в ответ. — И я тоже, поверь, не в восторге от нашей встречи. Но здесь правила устанавливаю я.
Внезапно Беркутов зло ухмыльнулся одним лишь уголком губ. А потом сделал шаг, и ещё один ко мне. Навис надо мной своей мощной фигурой.
— Ну давай, доктор Маша, — лениво протянул он. — Осматривай. Покажи, чему тебя научили, пока меня не было рядом.
--
10 лет назад Андрей Беркутов предпочёл мне генеральскую дочку. Потому что так легче устроить свою карьеру. Он изменил и предал. Вот только у меня есть маленький сюрприз для него...
— Я знаю твой грязный секрет, — смотрю куда угодно, только не на мужа, который наконец соизволил вернуться домой. — Видела у твоей бывшей татуировку... такую же, как у тебя...
Саша годами твердил, что его тату ничего не значит. Но и сводить отказывался, говорил, что она часть его. А оказалось...
— И что с того? — равнодушно спрашивает муж.
— Я знаю, что ты с ней спишь. Не отрицай, — зажмуриваюсь, чтобы не заплакать. — Ты никогда не выбирал меня, сначала родина, а теперь… эта?
— Лада, не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответы. Ты знаешь, я врать не стану, а правда-матка тебе не понравится.
— Мне плевать. Я хочу услышать от тебя: ты с ней спишь?
— Я ее люблю. И что дальше?
А дальше развод... после больше чем двадцати лет брака, в котором муж-генерал ставил меня на второе место после его любимой Родины.
Зато месяца не прошло с нашего развода, как Саша съехался со своей первой любовью... с женщиной с такой же татуировкой.
Саша годами твердил, что его тату ничего не значит. Но и сводить отказывался, говорил, что она часть его. А оказалось...
— И что с того? — равнодушно спрашивает муж.
— Я знаю, что ты с ней спишь. Не отрицай, — зажмуриваюсь, чтобы не заплакать. — Ты никогда не выбирал меня, сначала родина, а теперь… эта?
— Лада, не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответы. Ты знаешь, я врать не стану, а правда-матка тебе не понравится.
— Мне плевать. Я хочу услышать от тебя: ты с ней спишь?
— Я ее люблю. И что дальше?
А дальше развод... после больше чем двадцати лет брака, в котором муж-генерал ставил меня на второе место после его любимой Родины.
Зато месяца не прошло с нашего развода, как Саша съехался со своей первой любовью... с женщиной с такой же татуировкой.
Выберите полку для книги