Книги в жанре «Драма» по тегу «ochen-emotsionalno»
— А о дочери почему не спрашиваете? — Внезапно услышала вопрос врача.
— О какой дочери? — Я резко обернулась.
Испугалась. Но тут же напомнила себе, что у нас один единственный сын.
— Ну той... Которая была тоже в машине с вашим мужем. — Внезапно произносит врач.
— Я не понимаю...
— Молодая такая, красивая... — доктор замялся. — Я подумал, что это дочка ваша. Мне сказали, что из машины достали два их чемодана. Чёрный и красный.
— Это невозможно… — Прошептала я, хотя уже понимала всё. Понимала слишком хорошо.
— С ним она была. Точно, — продолжал врач, не замечая моего ужаса. — Лет двадцати пяти, не больше. В сознании. Сейчас в соседней палате.
— О какой дочери? — Я резко обернулась.
Испугалась. Но тут же напомнила себе, что у нас один единственный сын.
— Ну той... Которая была тоже в машине с вашим мужем. — Внезапно произносит врач.
— Я не понимаю...
— Молодая такая, красивая... — доктор замялся. — Я подумал, что это дочка ваша. Мне сказали, что из машины достали два их чемодана. Чёрный и красный.
— Это невозможно… — Прошептала я, хотя уже понимала всё. Понимала слишком хорошо.
— С ним она была. Точно, — продолжал врач, не замечая моего ужаса. — Лет двадцати пяти, не больше. В сознании. Сейчас в соседней палате.
- Я же говорил, что так будет лучше, - шепчет Павел. - Ей недолго осталось. Врач говорит, до вечера не доживёт.
Моё сердце пропускает удар.
“До вечера? Это он обо мне?”
- Да они это уже третий день говорят, - отвечает ему женский голос. Он какой-то смутно знакомый, но сейчас я не могу понять, кому он принадлежит. Видимо, образ любовницы моего мужа (который, кстати, обнаглел настолько, что притащил её с собой в больничную палату), сейчас не столь важен.
Я концентрируюсь на словах Павла:
- И что ты предлагаешь? Остаётся только дождаться. Зато мне не придётся разводиться, а значит, и делить имущество. Представляешь, если бы я дёрнулся раньше? Она - главный учредитель, всё на ней!
Ситуация у меня безнадёжная. Рак третьей стадии. Кома. Вот только умирать я не тороплюсь.
Моё сердце пропускает удар.
“До вечера? Это он обо мне?”
- Да они это уже третий день говорят, - отвечает ему женский голос. Он какой-то смутно знакомый, но сейчас я не могу понять, кому он принадлежит. Видимо, образ любовницы моего мужа (который, кстати, обнаглел настолько, что притащил её с собой в больничную палату), сейчас не столь важен.
Я концентрируюсь на словах Павла:
- И что ты предлагаешь? Остаётся только дождаться. Зато мне не придётся разводиться, а значит, и делить имущество. Представляешь, если бы я дёрнулся раньше? Она - главный учредитель, всё на ней!
Ситуация у меня безнадёжная. Рак третьей стадии. Кома. Вот только умирать я не тороплюсь.
— Морозова? Майор полиции Доронин. Ваша мать задержана за кражу в ювелирном.
Я сжимаю трубку в руках. Горло сдавливает невидимая рука, лишая кислорода.
— Она… она больна. Это какая-то ошибка.
— Ошибки нет. Поймали час назад с кольцами и серьгами на триста тысяч. Ей светит реальный срок. Сами понимаете, в её состоянии она там и месяца не протянет.
— Но… Этого не может быть!
— Слушайте внимательно, Морозова. У вас есть вариант спасти мать, единственный.
— Какой? Я сделал все что угодно. Вам нужны деньги?
— Нет. Вы выйдете замуж, — чеканит Доронин. — За Сергея Золотарева.
Золотарев. Имя бьет в висок, как пульс. Миллиардер с экрана телевизор. Холодный, блестящий, недоступный.
— Что? — выдыхая я, не веря своим ушам. — Зачем вам…
— Это уже не ваше дело, Морозова. Решайте быстро. У вас есть час.
______________
Я вышла за него ради спасения мамы, но совершила роковую ошибку — влюбилась. Теперь он требует развода из-за моей лжи, не зная, что я ношу под сер
Я сжимаю трубку в руках. Горло сдавливает невидимая рука, лишая кислорода.
— Она… она больна. Это какая-то ошибка.
— Ошибки нет. Поймали час назад с кольцами и серьгами на триста тысяч. Ей светит реальный срок. Сами понимаете, в её состоянии она там и месяца не протянет.
— Но… Этого не может быть!
— Слушайте внимательно, Морозова. У вас есть вариант спасти мать, единственный.
— Какой? Я сделал все что угодно. Вам нужны деньги?
— Нет. Вы выйдете замуж, — чеканит Доронин. — За Сергея Золотарева.
Золотарев. Имя бьет в висок, как пульс. Миллиардер с экрана телевизор. Холодный, блестящий, недоступный.
— Что? — выдыхая я, не веря своим ушам. — Зачем вам…
— Это уже не ваше дело, Морозова. Решайте быстро. У вас есть час.
______________
Я вышла за него ради спасения мамы, но совершила роковую ошибку — влюбилась. Теперь он требует развода из-за моей лжи, не зная, что я ношу под сер
Я стерла его из своей жизни. Но он остался в ДНК моего сына.
Елисей Леонтьев получил то, что заслужил: позорную ссылку в Магаданский филиал клиники, подальше от власти и семейных активов. Там, среди снегов и цифр, он пытается построить свою империю заново, выжигая в себе остатки человечности. Но один ночной звонок от брата рушит его ледяной покой.
В дом Марселя и Виолетты врывается Лиза — девушка, которую Елисей три года назад купил, использовал и выбросил, узнав о её беременности. Она пришла не за ним. Она пришла к единственному человеку, которому доверяет — к доктору Марселю Леонтьеву. С собой у неё только измятый паспорт и ребёнок, который как две капли воды похож на человека, разрушившего её жизнь.
Елисею придется вернуться. Не триумфатором, а тем, кому не рады в собственном доме. Ему нужно защитить Лизу от опасных врагов, которые решили использовать его «внебрачную ошибку» как рычаг давления. Но как защитить ту, что боится твоего взгляда больше, чем киллеров?
Елисей Леонтьев получил то, что заслужил: позорную ссылку в Магаданский филиал клиники, подальше от власти и семейных активов. Там, среди снегов и цифр, он пытается построить свою империю заново, выжигая в себе остатки человечности. Но один ночной звонок от брата рушит его ледяной покой.
В дом Марселя и Виолетты врывается Лиза — девушка, которую Елисей три года назад купил, использовал и выбросил, узнав о её беременности. Она пришла не за ним. Она пришла к единственному человеку, которому доверяет — к доктору Марселю Леонтьеву. С собой у неё только измятый паспорт и ребёнок, который как две капли воды похож на человека, разрушившего её жизнь.
Елисею придется вернуться. Не триумфатором, а тем, кому не рады в собственном доме. Ему нужно защитить Лизу от опасных врагов, которые решили использовать его «внебрачную ошибку» как рычаг давления. Но как защитить ту, что боится твоего взгляда больше, чем киллеров?
ЗАВЕРШЕНО!
К тридцати годам Катерина разучилась радоваться праздникам. Вот и этот Старый Новый год должен был стать очередным скучным вечером в компании бубнящего телевизора и молчаливой бутылочки «Шато Марго».
Случайная встреча с бизнесменом Дмитрием меняет все её планы. Их душевная близость поражает, а схожесть жизненных взглядов заставляет девушку увериться, что он именно тот, о ком она мечтала всю свою жизнь.
Однако Дмитрий что-то скрывает. И эта тайна грозит вдребезги разрушить иллюзорный мир Катерины.
Будет ли у их любви шанс? И что случится, когда растает снег?
К тридцати годам Катерина разучилась радоваться праздникам. Вот и этот Старый Новый год должен был стать очередным скучным вечером в компании бубнящего телевизора и молчаливой бутылочки «Шато Марго».
Случайная встреча с бизнесменом Дмитрием меняет все её планы. Их душевная близость поражает, а схожесть жизненных взглядов заставляет девушку увериться, что он именно тот, о ком она мечтала всю свою жизнь.
Однако Дмитрий что-то скрывает. И эта тайна грозит вдребезги разрушить иллюзорный мир Катерины.
Будет ли у их любви шанс? И что случится, когда растает снег?
— Вы чего? — взвизгиваю, хватаю пресс–папье и замахиваюсь на огромного брутала, что упирается в меня тем, о чем многие женщины мечтают.
— Чего корчишь из себя безпамятную? – рычит он, наклоняясь так близко, что мне становится жарко.
— В смысле корчу? Я в-вас впервые вижу.., — рявкаю в ответ, угрожая пресс–папье.
— Эм–м–м… А это что?— мычит «бычара» и суёт мне под нос красные трусы. — Ну, признайся, трусишка, что твои…И ты оставила их в моей спальне.
— Еще чего?! Да, такие трусы в любом «Ашане» купить можно, — фыркаю и метко вхожу коленом в святая святых.
Он сгибается от боли. Я выбегаю из кабинета, чертыхаясь на бывшего мужа, его любовницу и чертовы красные трУсЫ…
— Чего корчишь из себя безпамятную? – рычит он, наклоняясь так близко, что мне становится жарко.
— В смысле корчу? Я в-вас впервые вижу.., — рявкаю в ответ, угрожая пресс–папье.
— Эм–м–м… А это что?— мычит «бычара» и суёт мне под нос красные трусы. — Ну, признайся, трусишка, что твои…И ты оставила их в моей спальне.
— Еще чего?! Да, такие трусы в любом «Ашане» купить можно, — фыркаю и метко вхожу коленом в святая святых.
Он сгибается от боли. Я выбегаю из кабинета, чертыхаясь на бывшего мужа, его любовницу и чертовы красные трУсЫ…
— Заур, зачем так жестоко? Ты не мог просто развестись? Зачем... зачем ты привел свою любовницу ко мне на УЗИ? В мой кабинет? К жене?
— Затем, Амина, что я даю тебе выбор, — сказал он медленно. — Либо ты принимаешь Саиду. Принимаешь ее ребенка. И тогда я позволю тебе жить с нами. Будешь нянчиться с малышом, менять памперсы, кормить из бутылочки. — Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что меня передернуло. — Ты же хотела ребенка, правда? Мечтала об этом, рыдала по ночам, молилась. Вот он, твой шанс. Будешь нянькой, при моем наследнике. Должна быть благодарна.
Я опустила руки чтобы скрыть дрожь.
— А если нет... — Заур наклонился вперед, и голос стал тише. — Если откажешься, то я отправлю тебя в аул. К моим родителям. Будешь жить там. Без мужа. Одна. С клеймом бесплодной женщины. Знаешь, что о таких говорят там? Знаешь, как на них смотрят?Будешь прислуживать родителям, пока они живы, а потом... — он красноречиво пожал плечами. — Потом доживать свой век в одиночестве. Решай
— Затем, Амина, что я даю тебе выбор, — сказал он медленно. — Либо ты принимаешь Саиду. Принимаешь ее ребенка. И тогда я позволю тебе жить с нами. Будешь нянчиться с малышом, менять памперсы, кормить из бутылочки. — Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что меня передернуло. — Ты же хотела ребенка, правда? Мечтала об этом, рыдала по ночам, молилась. Вот он, твой шанс. Будешь нянькой, при моем наследнике. Должна быть благодарна.
Я опустила руки чтобы скрыть дрожь.
— А если нет... — Заур наклонился вперед, и голос стал тише. — Если откажешься, то я отправлю тебя в аул. К моим родителям. Будешь жить там. Без мужа. Одна. С клеймом бесплодной женщины. Знаешь, что о таких говорят там? Знаешь, как на них смотрят?Будешь прислуживать родителям, пока они живы, а потом... — он красноречиво пожал плечами. — Потом доживать свой век в одиночестве. Решай
- Между нами не осталось ничего общего, понимаешь? - размахивает руками муж. – Рядом с тобой я задыхаюсь! Мне нужна жизнь, понимаешь? А рядом с тобой тихо, как на кладбище. Ну прости меня, что я живой человек и хочу нормальных, простых вещей от женщины и от семьи!
- Простых вещей? – с трудом повторяю, просто потому, что надо что-то сказать.
- Да, например, играть с сыном, а не слушать противное нытьё о том, как опять не получилось забеременеть! Я тебе, что, жеребец осеменитель? Так они не кроют бесплодных кобыл. А ты именно такая… пустая, никчёмная недоженщина.
Совершенно случайно я узнаю, что у мужа вторая семья на стороне, он там ещё и ребёнка нажил. Вместо объяснений на меня сыплются оскорбления и угрозы, отобрать всё, что мне дорого.
Но всё меняется в одночасье, когда судьба начинает подкидывать мне один сюрприз за другим.
- Простых вещей? – с трудом повторяю, просто потому, что надо что-то сказать.
- Да, например, играть с сыном, а не слушать противное нытьё о том, как опять не получилось забеременеть! Я тебе, что, жеребец осеменитель? Так они не кроют бесплодных кобыл. А ты именно такая… пустая, никчёмная недоженщина.
Совершенно случайно я узнаю, что у мужа вторая семья на стороне, он там ещё и ребёнка нажил. Вместо объяснений на меня сыплются оскорбления и угрозы, отобрать всё, что мне дорого.
Но всё меняется в одночасье, когда судьба начинает подкидывать мне один сюрприз за другим.
– Всё, мы разводимся, прощай. У меня появилась другая женщина, – заявляет муж, уставившись в экран телефона.
– Как?! – не могу поверить словам мужа. – У нас же дочь, общий дом, двадцать лет брака… Ты всё это перечёркиваешь?!
– С тобой скучно. Ты растворилась в быту. Не переживай, ты была отличной женой и матерью, но я больше не чувствую себя мужчиной рядом с тобой. Мне нужна страсть.
Каждое слово как пощечина.
– Что?! – голос срывается на крик.
Унижение обволакивает ледяной волной. Я – "идеальная хозяйка". Не любимая женщина и жена, а обслуживание!
– Кстати, моя возлюбленная хочет с тобой познакомиться. Говорит, так честнее. Удивительная девушка, правда? Может ты у нее даже чего-нибудь научишься.
Двадцать лет брака! Двадцать лет душа в душу, общий дом, планы. Все разрушилось за секунду.
Хотела найти поддержку у дочери, но в ответ услышала:
– А я рада за отца, она красивая и молодая! А тебя давно списать надо было!
– Как?! – не могу поверить словам мужа. – У нас же дочь, общий дом, двадцать лет брака… Ты всё это перечёркиваешь?!
– С тобой скучно. Ты растворилась в быту. Не переживай, ты была отличной женой и матерью, но я больше не чувствую себя мужчиной рядом с тобой. Мне нужна страсть.
Каждое слово как пощечина.
– Что?! – голос срывается на крик.
Унижение обволакивает ледяной волной. Я – "идеальная хозяйка". Не любимая женщина и жена, а обслуживание!
– Кстати, моя возлюбленная хочет с тобой познакомиться. Говорит, так честнее. Удивительная девушка, правда? Может ты у нее даже чего-нибудь научишься.
Двадцать лет брака! Двадцать лет душа в душу, общий дом, планы. Все разрушилось за секунду.
Хотела найти поддержку у дочери, но в ответ услышала:
– А я рада за отца, она красивая и молодая! А тебя давно списать надо было!
Идеальная жизнь Карины Волковой рассыпалась в одно мгновение, как хрустальный бокал, упавший на каменный пол. Замужество за успешным бизнесменом Сашей, красивым домом и статусом образцовой жены оказалось лишь изящной сервировкой. Всё рухнуло, когда в её уютный кулинарный блог «Счастье в ложке» начали приходить ядовитые комментарии от таинственного «Анонимного Гурмана», а в кармане мужа она нашла доказательства измены — со своей же старой подругой.
Подборка эмоциональных драм
Выберите полку для книги