Книги в жанре «Драма» по тегу «slozhnye-otnosheniya»
— Семью еще можно сохранить, — говорит муж.
Смеюсь в голос.
— Гости, которые были в ресторане, стали свидетелями моего позора. Это видео… Судя по выражению лица твоей секретарши, весь офис в курсе, что ты спишь с другой. Дети… видели это непотребство! То, как на тебе скакала та девка!
Лёня выгибает бровь и неожиданно улыбается.
— А как живут тысячи других баб? Ну сходил мужик налево, невелико дело. К тебе же вернулся! Радуйся!
Я даже теряюсь, потому как ожидала любого исхода, но… черт, это нечто невероятно пакостное.
— Леонид, спустись с небес на землю, — цежу зло. — Я не тысячи женщин. А ты, если бы хоть немного уважал меня, не опустился бы до такого!
— Неужто думаешь, я о тебе вспомнил, когда Аллочку нагибал?
Да… вот как я докатилась до жизни такой. На юбилей муж преподнес шикарный подарок: предательство, унижение и предстоящее мне одиночество.
Смеюсь в голос.
— Гости, которые были в ресторане, стали свидетелями моего позора. Это видео… Судя по выражению лица твоей секретарши, весь офис в курсе, что ты спишь с другой. Дети… видели это непотребство! То, как на тебе скакала та девка!
Лёня выгибает бровь и неожиданно улыбается.
— А как живут тысячи других баб? Ну сходил мужик налево, невелико дело. К тебе же вернулся! Радуйся!
Я даже теряюсь, потому как ожидала любого исхода, но… черт, это нечто невероятно пакостное.
— Леонид, спустись с небес на землю, — цежу зло. — Я не тысячи женщин. А ты, если бы хоть немного уважал меня, не опустился бы до такого!
— Неужто думаешь, я о тебе вспомнил, когда Аллочку нагибал?
Да… вот как я докатилась до жизни такой. На юбилей муж преподнес шикарный подарок: предательство, унижение и предстоящее мне одиночество.
— Привет, Семен, — мне звонит брат и судя по его тону, разговор будет не из простых, — три дня назад к нам в реанимацию поступила пациентка. Избита так, что живого места нет на ней. Муж утверждает, что она оступилась и упала с лестницы, но повреждения явно не от падения.
— Очухается, пусть с выпиской от вас в полицию идет, дело возбудят без проблем, это уже уголовка, — продолжаю рассказывать порядок действий.
— Я тебе как брату звоню, а не как адвокату. Что делать я и так знаю. Не будет здесь никакой уголовки, — со вздохом отвечает Макс, — моя пациентка — Лилия Власова, — на секунду замолкает, — твоя Лилька, брат, — говорит совсем тихо, — а муж ее, Иван Власов. Как ты помнишь, он теперь начальник отдела полиции и кандидат в мэры нашего города.
— Очухается, пусть с выпиской от вас в полицию идет, дело возбудят без проблем, это уже уголовка, — продолжаю рассказывать порядок действий.
— Я тебе как брату звоню, а не как адвокату. Что делать я и так знаю. Не будет здесь никакой уголовки, — со вздохом отвечает Макс, — моя пациентка — Лилия Власова, — на секунду замолкает, — твоя Лилька, брат, — говорит совсем тихо, — а муж ее, Иван Власов. Как ты помнишь, он теперь начальник отдела полиции и кандидат в мэры нашего города.
— Как давно ты с ней? — задаю резонный вопрос.
— Достаточно, чтобы понять, что люблю! — в его голосе раздражение и желание защититься, хотя я на него и не нападаю. — Понимаешь, она, — разворачивается ко мне Виктор, — она меня замечает! Видит во мне мужчину!
Вот это новость.
— Ты шутишь? — не могу поверить в то, что слышу.
— Я больше не могу жить вот в этом всем! — очерчивает руками кухню, — наши отношения умерли и покрылись паутиной! Ничего не происходит! Я хочу чего-нибудь нового! Живого и настоящего!
— А я, по-твоему, искусственная, что ли?
— Я прозрел, Станислава! Посмотрел со стороны на тебя и наш брак! А Карина, она такая… — мечтательно поднимает взгляд, — она без ума от меня! Она меня боготворит! Когда ты последний раз меня боготворила? Да никогда! — сам же себе и отвечает. — А для нее я… совершенство!
Наш сын вырос и выпорхнул из гнезда, пришло время начать новый этап жизни... с развода!
Не такого сюрприза я ждала спустя 18 лет брака.
— Достаточно, чтобы понять, что люблю! — в его голосе раздражение и желание защититься, хотя я на него и не нападаю. — Понимаешь, она, — разворачивается ко мне Виктор, — она меня замечает! Видит во мне мужчину!
Вот это новость.
— Ты шутишь? — не могу поверить в то, что слышу.
— Я больше не могу жить вот в этом всем! — очерчивает руками кухню, — наши отношения умерли и покрылись паутиной! Ничего не происходит! Я хочу чего-нибудь нового! Живого и настоящего!
— А я, по-твоему, искусственная, что ли?
— Я прозрел, Станислава! Посмотрел со стороны на тебя и наш брак! А Карина, она такая… — мечтательно поднимает взгляд, — она без ума от меня! Она меня боготворит! Когда ты последний раз меня боготворила? Да никогда! — сам же себе и отвечает. — А для нее я… совершенство!
Наш сын вырос и выпорхнул из гнезда, пришло время начать новый этап жизни... с развода!
Не такого сюрприза я ждала спустя 18 лет брака.
— Я вас с ребенком не брошу, — слова мужа прозвучали твердо.
От неожиданности, увидев сцену предательства, мои лёгкие свело резкой болью, словно нож вонзился в самое сердце.
— Но что скажет о нашем малыше твоя жена, когда узнает? — спросила любовница мужа, даже не подозревая, что я стояла прямо за дверью кабинета и слышала каждое их слово.
— Думаю, она обрадуется.
Мой муж предал меня. Завел на стороне любовницу и вместе с ней ждет рождение их малыша. Я хотела развода и уйти вместе с сыном, но муж и не думает нас отпускать. И я не знаю, что мне теперь делать!
От неожиданности, увидев сцену предательства, мои лёгкие свело резкой болью, словно нож вонзился в самое сердце.
— Но что скажет о нашем малыше твоя жена, когда узнает? — спросила любовница мужа, даже не подозревая, что я стояла прямо за дверью кабинета и слышала каждое их слово.
— Думаю, она обрадуется.
Мой муж предал меня. Завел на стороне любовницу и вместе с ней ждет рождение их малыша. Я хотела развода и уйти вместе с сыном, но муж и не думает нас отпускать. И я не знаю, что мне теперь делать!
– Думаешь вымолить прощение? Нет! Такое не прощают, – говорит твердо. Каждое слово словно сотни отравленных ядом стрел в сердце.
– Ты должна простить меня, – гну свою линию. – Ради наших дочерей, – о том, что я узнал про них чисто случайно, умалчиваю.
– Никогда! – повышает голос. Аппаратура начинает пищать, выдавая аномально высокие сердечные ритмы. – Ты умер для меня в тот момент, когда я узнала правду, – судорожно вдыхает и едва удерживается от всхлипа. – Лучше пусть мои дочери растут без отца и выдумывают о нем легенды, чем узнают какой ты на самом деле.
– Я спас тебе жизнь, – применяю запрещенный прием.
Вспоминаю момент после жуткого ДТП и вдоль позвоночника проступает холодный пот. Если б я случайно не оказался рядом, Юлька не выжила.
– Ты спас свое раздутое эго, – парирует. Зря. Мне приходится в очередной раз напомнить себе какой силы сейчас ей дают препараты.
– Ты должна простить меня, – гну свою линию. – Ради наших дочерей, – о том, что я узнал про них чисто случайно, умалчиваю.
– Никогда! – повышает голос. Аппаратура начинает пищать, выдавая аномально высокие сердечные ритмы. – Ты умер для меня в тот момент, когда я узнала правду, – судорожно вдыхает и едва удерживается от всхлипа. – Лучше пусть мои дочери растут без отца и выдумывают о нем легенды, чем узнают какой ты на самом деле.
– Я спас тебе жизнь, – применяю запрещенный прием.
Вспоминаю момент после жуткого ДТП и вдоль позвоночника проступает холодный пот. Если б я случайно не оказался рядом, Юлька не выжила.
– Ты спас свое раздутое эго, – парирует. Зря. Мне приходится в очередной раз напомнить себе какой силы сейчас ей дают препараты.
Я хирург и владелец клиники. Когда маленький мальчик тайком пробрался ко мне в кабинет и подвернул ногу, я даже не мог подумать, чем закончится это встреча.
- А папа твой где?
- Он в Африке зверей лечит. Как Айболит.
За дверью раздаются торопливые шаги.
- Никита! – зовёт женский голос. Голос, который почему-то кажется мне знакомым. – Никита, ты где?
- Мама, - одними губами произносит мальчишка.
Но ничего сказать не успевает, потому что в распахнутую дверь кабинета заглядывает девушка, и я, опешив, застываю, в шоке смотря на Дину Михайлову, которую не видел…
Перевожу взгляд на маленького Никиту. Сердце начинает колотиться быстрее, мозг активно соображает, складывая этот простой в принципе пазл.
- Значит, папа в Африке, говоришь?..
- А папа твой где?
- Он в Африке зверей лечит. Как Айболит.
За дверью раздаются торопливые шаги.
- Никита! – зовёт женский голос. Голос, который почему-то кажется мне знакомым. – Никита, ты где?
- Мама, - одними губами произносит мальчишка.
Но ничего сказать не успевает, потому что в распахнутую дверь кабинета заглядывает девушка, и я, опешив, застываю, в шоке смотря на Дину Михайлову, которую не видел…
Перевожу взгляд на маленького Никиту. Сердце начинает колотиться быстрее, мозг активно соображает, складывая этот простой в принципе пазл.
- Значит, папа в Африке, говоришь?..
– Забудь дорожку в мой дом!
Кричу на козлиного вожака.
– А с какой это стати, а?
Муж перехватывает мое запястье на раз–два. Но мне не больно. Адреналин вместо крови делает свое черное дело.
– А с той, Соболев! Ты спишь с Инессой и скоро получишь официальный отворот–поворот от меня!
Его безупречная улыбка подходит для рекламы зубной пасты.
– Серьезно?
– Ты же хочешь жениться на ней?
– Хочу и женюсь! Но прежде «раздену» тебя и твою семейку догола!!!
– Тебе ничего не светит! И засунь то видео себе куда поглубже, козел!
Кричу на козлиного вожака.
– А с какой это стати, а?
Муж перехватывает мое запястье на раз–два. Но мне не больно. Адреналин вместо крови делает свое черное дело.
– А с той, Соболев! Ты спишь с Инессой и скоро получишь официальный отворот–поворот от меня!
Его безупречная улыбка подходит для рекламы зубной пасты.
– Серьезно?
– Ты же хочешь жениться на ней?
– Хочу и женюсь! Но прежде «раздену» тебя и твою семейку догола!!!
– Тебе ничего не светит! И засунь то видео себе куда поглубже, козел!
– Любимым не изменяют, – дергаю плечами, пытаясь сбросить с них руки Руслана.
– Это лишь слова, – спорит муж. – Жизнь не укладывается ни в какие правила. Я на самом деле люблю тебя.
– Зачем тогда с ней связался? Брось ее! – требую.
– Не могу. Потому что и ее я люблю тоже, – выдает муж. – Я вас обеих люблю. По-разному, но одинаково сильно. И ни одну из вас не могу бросить.
***
Незадолго до 20-летнего юбилея свадьбы Руслан закручивает роман с молодой пациенткой. Только вот Веронику не устраивает роль любовницы. Она решает подтолкнуть Руслана к разводу, рассказав об их отношениях его жене. В итоге он оказывается перед сложным выбором. Да и его жена Тамара не знает, как поступить в этой ситуации: простить ли предателя или оставить его у разбитого корыта.
– Это лишь слова, – спорит муж. – Жизнь не укладывается ни в какие правила. Я на самом деле люблю тебя.
– Зачем тогда с ней связался? Брось ее! – требую.
– Не могу. Потому что и ее я люблю тоже, – выдает муж. – Я вас обеих люблю. По-разному, но одинаково сильно. И ни одну из вас не могу бросить.
***
Незадолго до 20-летнего юбилея свадьбы Руслан закручивает роман с молодой пациенткой. Только вот Веронику не устраивает роль любовницы. Она решает подтолкнуть Руслана к разводу, рассказав об их отношениях его жене. В итоге он оказывается перед сложным выбором. Да и его жена Тамара не знает, как поступить в этой ситуации: простить ли предателя или оставить его у разбитого корыта.
— Что это за финты с моими вещами? – спрашиваю я, указывая на два огромных чемодана в прихожей.
– Это ты переехал на дачу. Я подала на развод, – спокойно объясняет жена.
Я делаю шаг вперёд, засовывая руки в карманы.
– А с чего ты взяла, что я собираюсь с тобой разводиться?
— Я собираюсь.
Пот медленно стекает по спине.
— Наташа, — начинаю я осторожно. — Это была просто... перезагрузка. Мне нужна была пауза. Наташа, я люблю тебя! И к тому же… я же вернулся, — шепчу я.
— Слишком поздно, — отвечает она.
Я тянусь к ней, но она отступает на полшага.
Без злости или презрения. Она это делает спокойно, как делают тогда, когда решение принято навсегда.
— Ты не можешь вот так взять и вычеркнуть меня, – уже рычу я.
— Могу, — спокойно говорит она. — И сделаю это.
– Это ты переехал на дачу. Я подала на развод, – спокойно объясняет жена.
Я делаю шаг вперёд, засовывая руки в карманы.
– А с чего ты взяла, что я собираюсь с тобой разводиться?
— Я собираюсь.
Пот медленно стекает по спине.
— Наташа, — начинаю я осторожно. — Это была просто... перезагрузка. Мне нужна была пауза. Наташа, я люблю тебя! И к тому же… я же вернулся, — шепчу я.
— Слишком поздно, — отвечает она.
Я тянусь к ней, но она отступает на полшага.
Без злости или презрения. Она это делает спокойно, как делают тогда, когда решение принято навсегда.
— Ты не можешь вот так взять и вычеркнуть меня, – уже рычу я.
— Могу, — спокойно говорит она. — И сделаю это.
– Мой ребёнок должен расти без отца, а ты прыгаешь вокруг этой калеки! Её скоро не станет, ты сам это не видишь?
У меня темнеет в глазах. Вот как, меня уже списали со счетов. Рука сжимается в кулак. Я вижу, как побелели костяшки моих пальцев.
– Лиза, я тебя прошу! Дима не будет расти без отца, но я люблю Юлю, и её я не брошу никогда! Запомни это!
– Да что ты! А ты знаешь, что она тебя не любит! У неё другой! Молодой перспективный доктор, а ты...
Она не договорила, я слышу её слабый стон, и внутри всё замирает. Резко толкаю дверь. Нет, прошу, только не это. Я не хочу это видеть, прошу. Не хочу...
У меня темнеет в глазах. Вот как, меня уже списали со счетов. Рука сжимается в кулак. Я вижу, как побелели костяшки моих пальцев.
– Лиза, я тебя прошу! Дима не будет расти без отца, но я люблю Юлю, и её я не брошу никогда! Запомни это!
– Да что ты! А ты знаешь, что она тебя не любит! У неё другой! Молодой перспективный доктор, а ты...
Она не договорила, я слышу её слабый стон, и внутри всё замирает. Резко толкаю дверь. Нет, прошу, только не это. Я не хочу это видеть, прошу. Не хочу...
Подборка драм о сложных отношениях
Выберите полку для книги