Книги в жанре «Драма» по тегу «slozhnye-otnosheniya»

В нашем браке наступил кризис, муж задумался о разводе, но я хочу вернуть семейное счастье, поэтому готова на все!
***
- А вы кто?
- Я? Заведующая ярмаркой желаний. И ты попала сюда не просто так.
- Почему?
- Ну ты сама об этом просила. Хотела вернуть ту счастливую семейную жизнь. Разве не так?
- Так! - ошарашено произнесла я.
- Я тебя услышала. Идём!
Девушка щелкнула пальцем, и мы оказались на каком-то базарчике.
- Что это?
- Лавки желаний. Здесь люди получают то, что хотят. Ты ведь желаешь семейного счастья? Вернуть все как было, так?
- Да, очень.

Надо же такому случиться, что два брата-близнеца влюбляются в одну девушку! Причём так сильно, что не знают, как её поделить, и готовы драться за неё до последней капли крови. Первым с Василисой знакомится Сергей, и они начинают жить вместе, а Владу приходится на время отступить. Но в семье Сергея и Василисы далеко не безоблачные отношения – постоянные ссоры и претензии, в основном, из-за ревности Сергея к Владу, изматывают обоих. Вскоре у Василисы рождаются мальчики-близнецы, и Сергей убеждён, что это дети брата. Обстановка накаляется ещё и в связи с предательством партнёров по бизнесу. Есть ли выход из сложнейшего любовного треугольника? Жизнь сама расставляет всё по своим местам.

- Ты что устроила? - мужчина прожигает меня взглядом.
- Восстановила справедливость! - отвечаю я, воинственно задирая подбородок.
- Ты хоть представляешь, сколько ремонт этой тачки стоит?! - продолжает испепелять меня хозяин ресторана.
- Мне всё равно! - признаюсь честно, - Оно того стоило!
- Да? - тянет саркастически, - И даже, когда ты будешь выплачивать стоимость этого ремонта?
- А мы с Данилой взаимозачет произведем! Я ему сделаю вычет из суммы алиментов, которые он мне скоро начнет платить! - нагло отвечаю.
Григорий Станиславович смотрит на меня, после - на мой живот. Но соображает быстро.
- Погоди! Ты от моего брата беременна?!

— Любимая… что с тобой? — Миша останавливается, испуг в голосе. — Ты… ты плакала? Что случилось?
Я отвожу взгляд, глотаю сухой ком.
— Миш, скажи мне правду… — смотрю прямо ему в глаза, выискиваю дрожь в зрачках, хотя он такой — ровный, уверенный. — Ты кого-нибудь приводил домой, пока я была с Мией в роддоме?
— Не понял?.. — он моргает, растерянно.
— В смысле кого приводил?.. Пацаны приходили, да. Ну ты же сама говорила — чтобы они тут собрались, отпраздновали рождение нашей принцессы. А почему ты спрашиваешь?

Я наклоняюсь. Просовываю руку под диван.
И достаю то, что не даёт мне покоя все время пока я кормила дочь. Розовые, кружевные стринги. Совсем не мои. Миша смотрит на бельё. Долго. Будто пока не поверит — не ответит.
— Это что?.. — наконец выдавливает.
— Чьи это, Яна?.. Я не понимаю… Серьёзно. Я… вижу их впервые.
— Я тоже впервые их вижу, Миша! — срываюсь, голос дрожит. — Отвечай, кто был в нашей спальне?! В нашей постели, в конце концов?!

— Давай на мой день рождения съездим в отель за городом? Только ты и я. Как думаешь?
Муж поднимает на меня взгляд. Выражение лица нечитаемо. В последнее время он практически всегда такой — отстраненный.
— Я забыл о твоем дне рождения, — говорит бесстрастно.
Мои руки падают вдоль тела.
— Как ты мог забыть?
— Ну что ты хочешь от меня услышать?! — рявкает, срываясь.
— Правду! У тебя другая женщина?
Если у него другая, я не переживу. Умру сразу, прямо в этой комнате. Мое сердце просто этого не выдержит.
— Ты мне изменил? — выпаливаю дрожащим голосом.
Муж переводит взгляд на меня, смотрит внимательно.
— Нет.
От сердца отлегает, и я шумно выдыхаю.
— Но я хочу другую.

Нордис — замкнутый и отстранённый школьник, старающийся не вмешиваться в чужую жизнь. Но всё меняется, когда он случайно узнаёт страшную тайну своей одноклассницы. С этого момента в нём просыпается желание помочь, несмотря ни на что. Эта история — не просто рассказ о взрослении. Это путь через боль, утрату и внутренние противоречия. Это история о дружбе и предательстве, доверии, любви и попытках не утонуть в собственных страхах. Жизнь Нордиса постепенно превращается из безликой рутины в сложную, но настоящую борьбу — за других и за самого себя.

Катя смогла понять, кого потеряла, только встретив другого мужчину. Но ведь она сама была инициатором развода, значит, может вернуться к Андрею? Увы, бывший успел найти пару, и у них растёт малыш. Ребёнок, которого родила ему другая женщина.

P.S. В книге нет упоминания запрещённых веществ.

— Оленька… Олененок мой родной. Что же мы с тобой натворили? Во что превратили свою жизнь?

— Пусти, Макс, пусти бога ради!

— Ни за что, Оля. Больше ни за что не отпущу. И тогда зря отпустил. Надо тебя было выкрасть у родителей и забрать с собой в Москву.  А я уехал зализывать раны как последний дурак.

Он нежно проводит пальцами по лицу, стирая слезинки, и также нежно касается поцелуем моих губ.

— Что ты хочешь, Оля, скажи мне? Скажи, и я всё сделаю. Всё, что попросишь — достану и отдам тебе.

От этих мучительно-сладких слов я задыхаюсь и без промедления прошу то, чего так требует измученное сердце.

— Люби меня, мой Маэстро. Как в молодости — люби. Люби, как будто завтра не настанет никогда…

****

– Зоя! – опять крикнул Илья тем самым, игривым, голосом.
Зоя обернулась, придержав полотенце.
– Подарю миску клубники, руку и сердце если на тебе красные трусики! – весело сказал Илья, протягивая через забор тазик с красной, очень красивой ягодой.
– Вот ты совсем дурак, и не лечишься. Пройди диспансеризацию! – крикнула она, и направилась в дом, но тот снова через смех позвал её.
– Бери-бери ягоду, соседка! Варенье сваришь!
Зоя остановилась, поправив наверченное на голове полотенце.
– Сейчас не рабыня перед тобой! – сказала она с интонацией гордой хюррем, погрозила наглому соседу пальцем, а потом развернулась и ушла с высоко поднятой головой.

***
– Мне больно, – только и выдавила из себя. Хотя не совсем понимала, где именно больнее: в шее или в сердце.
Рома ослабил хватку, но не отступал, продолжая смотреть на меня, как волк на ягненка.
– Я хочу, чтобы ты кое-что запомнила, Валерия. Я тебя не люблю. И любить не собираюсь. Мы всего лишь супруги, и единственное, что нас объединяет – это штампы в паспорте. Больше ничего общего. Ты поняла?
Я застыла в ужасе. В тот момент я его впервые боялась.
– Ты поняла? – прикрикнул он, снова надавив на шею так, что мои задние позвонки, казалось, треснут под тяжестью его пальцев.
– Да, – глухо ответила и попыталась убрать его руку с моей шеи. Но Рома и сам сделал это.
– Умница, – сказал он ненавистное мне слово и пошел обратно к окну.