Книги в жанре «Драма» по тегу «slozhnye-otnosheniya»

В сорок лет она больше не боится одиночества.
Она боится потерять себя.

Случайная ночь — без обещаний и будущего.
Утром уходит первой.
Через несколько месяцев — другой город, та же близость, в которой слишком много чувств.
И снова расставание.

Она умеет уходить.
Он умеет ждать.

У неё взрослая дочь и жизнь, в которой много пережито.
Но иногда любовь приходит не чтобы остаться сразу, а чтобы научить — как быть рядом, не теряя себя.

И однажды уход становится шагом навстречу.

ХЭ гарантируется, миниформат

Сколько себя помню, я всегда пыталась сбежать. Сначала — от реальности, прячась в своем мире, потом — из дома, а в восемнадцать и вовсе уехала в другой штат, надеясь, что расстояние поможет мне все забыть.

Но когда спустя пять лет я вынуждена вернуться, я понимаю: от прошлого не убежать. Школьные воспоминания лишают сна, а человек, от которого я когда-то бежала, снова требует расплаты. Я задыхаюсь в этом кошмаре, балансируя на грани. Каждый день здесь — испытание, а каждая ночь — битва с прошлым, которую я проигрываю. Так продолжается до тех пор, пока я не встречаю Его.

Он дарит покой одним своим присутствием. Он — воплощение света и смирения, олицетворение веры и тишины. А ещё он сын местного пастора. В нашем маленьком городке у каждого есть тайны, и о моих, кажется, знает каждый. Но что скрывает за своей улыбкой этот рыжий ангел? И станет ли его секрет моим спасением или погрузит нас обоих во тьму?

— Хватит этого цирка, — закипает муж. — Кончай дурить. Иди, приготовь поесть нормально.
— Нет.
Он молчит секунду, переваривая. Его лицо краснеет.
— Значит, так, — голос становится сладким, ядовитым. — Ты решила стать плохой женой — твой выбор. Но ты еще и мать, на минуточку. И как мать ты вообще никуда не годишься. Целый день с ребенком, а у нее сопли.
— Ты не был здесь, когда она болела ночью. Ты ни черта не знаешь.
— Потому что я пашу! Чтобы ты тут в нежности купалась! — он повышает голос, и я вздрагиваю не от страха, а от мысли, что он разбудит дочь. — А ты что? Устроила истерику, решила разводиться. Нашла, о чем думать. Без меня ты — ноль. Ни денег, ни жилья, ни профессии. Тебя на панель выгонят, а мелкую в детдом. Подумай об этом, дура.

Я объявила мужу-абьюзеру бойкот. Моё новое правило — не быть прислугой — взорвало брак.
В самый тяжелый момент, когда кажется, что сил не осталось, раздается звонок. И появляется призрачный шанс все исправить.

– Знаешь, – сказала я, снова посмотрев на мужа и его подружку, – я сегодня была у врача.
Илья замер, почувствовал неладное и свел темные брови.
– Я беременна, Илья. Два года мы пытались, и вот… свершилось. А ты? С ней?
Тишина. Муж впал в шок. А после шумно сглотнул и глубоко вдохнул.
– Таня… – прошептал он, шагнув ко мне. – Прости. Я…
– Не надо, – перебила я. – Я уже все поняла.
Я развернулась и поспешила прочь.
– Тань, постой! Ты… ты правда беременна? – догнал меня, оперся рукой о стену у лифта.
Я молниеносно развернулась. Вулкан готов извергнуться.
– А что, сомневаешься? Хочешь тест на отцовство?

Эта книга — художественное исследование тем отчаяния, последствий необдуманных решений и долгого пути к искуплению. Она не содержит призывов или инструкций. Это сильная и социально ответственная проза, где темные моменты служат одной цели — показать ценность жизни и тяжесть неверного выбора в моменты глубокой беспомощности, чтобы через боль героини говорить с читателем о самом важном: о цене каждого нашего шага, о хрупкости психического здоровья и о том, что спасение и искупление возможны даже там, где, кажется, уже ничего нельзя исправить.

— Только не на ковер! Это итальянская шерсть! — визжала любовница мужа, пока я корчилась от боли и схваток на полу в его кабинете.
— Пошла вон, Лия. Не позорь меня, — бросил мне любимый человек и выставил за дверь. Рожать на улице, в метель, на грязном асфальте!
Я думала, это конец. Но чьи-то сильные руки подхватили меня, а грубый голос приказал: «Дыши!».
Теперь бывший муж хочет отобрать дочь ради наследства, объявив меня сумасшедшей. Но он не учел одного: тайна рождения моей девочки уничтожит его империю…

— Нет, мы поговорим здесь! Кто она, Рустам? – киваю на брюнетку в шубе. – Давай, расскажи мне. Прямо сейчас. Я жду.
Муж молчит. Всего мгновение. Потом его лицо меняется. Черты заостряются, взгляд становится холодным, равнодушным. Он отступает назад, скрещивает руки на мускулистой груди.
— Я давно тебя разлюбил, — сразу в сердце бьет. — Но жил ради Макара. Думал, пацану нужна полная семья.
Надежды, мечты, планы катятся в бездну. Быстро, беззвучно. Как клубок ниток, который случайно пнули ногой.
— Он знал, — не прекращает Рустам, и в голосе ни тени сожаления. — Макар знал, что я… что у меня другая жизнь.

Когда-то мы зажигали так, что горели небо и земля. Поженились и были счастливы вместе больше двадцати лет. Вырастили троих детей и отпустили их в свободное плавание. И вдруг оказалось, что между нами больше ничего не осталось. Нам не о чем разговаривать, и даже ссориться скучно. Живем как соседи, отходим друг от друга все дальше, все ближе подходя к той грани, за которой только развод. Достаточно малейшего толчка, чтобы разойтись окончательно… или снова повернуться друг к другу лицом, найти что-то новое и начать все сначала?

Вера стояла в дверях в пижаме, сонно потирая глаза. Затем увидела Максима.
– Папа! – она с радостью подбежала к нему.
– Здравствуй, милая. – Максим подхватил её на руки. – Поедешь со мной?
– Поеду, а куда? Соня тоже поедет?
– Нет, Соня останется с мамой. А ты пока поживёшь со мной и с...
Катя сделала шаг к ней:
– Верочка, милая, ты меня не помнишь? Я твоя родная мама.
Вера испуганно посмотрела на неё:
– Нет! Моя мама вот! – она показала на меня.
– Нет, солнышко, – Катя подошла ближе. – Твоя мама – это я. Я тебя родила. А Лена... тётя Лена просто присматривала за тобой, пока меня не было.
Услышав слова Кати, Вера начала изворачиваться на руках Максима, громко рыдая при этом. Боясь уронить ребёнка, он поставил её на пол. Вера подбежала ко мне, слёзы из её глаз текли, не переставая, она прижималась ко мне, всхлипывая, её маленькое тельце дрожало от страха.
– Мамочка! – с надрывом говорила она. – Не отдавай меня этой тёте. Мамочка, любимая, прошу тебя! Я не хочу с ней.

История не просто об измене и предательстве, а о потере и обретении себя. О том, как катастрофа может стать точкой отсчета новой, настоящей жизни, и о том, что настоящее прощение рождается не из слабости, а из обретенной силы.

Я наблюдала за этой сценой с улыбкой, но внутри уже начинало подмораживать, я ждала своего подарка.
«Сейчас, — подумала я, и ладони стали чуть влажными. — Сейчас он подарит мне браслет и скажет что-то важное и… поцелует меня, как раньше, как в молодости».
Саша протянул мне пакет.
— Ну и тебе, Оль, конечно. Спасибо за год, за заботу.
Его тон был ровным, благодарственно-деловым, таким, каким благодарят секретаря за хорошую работу.
Я взяла пакет. Он был лёгким. Через тонкую бумагу угадывалась прямоугольная коробка, совсем не похожая на коробку с дорогим украшением, которую я себе представляла.