Книги в жанре «Эротическая драма» по тегу «besplatnie»
— Ты хотела торговать собой в клубе? Отлично. Теперь у тебя только один клиент. И я очень требователен, Ева. Если я почувствую хотя бы каплю твоего вчерашнего «отвращения» — твой сын отправится в приют, а его нянька исчезнет в лесу. Ты меня услышала?
Ева закрыла глаза, и крупная слеза скатилась по её щеке, упав прямо на воротник его рубашки. Она была сломлена. Ложь, призванная защитить Макса, превратилась в её собственную смертную казнь. Но у неё не было другого пути. Она должна была играть эту роль до конца.
Ева закрыла глаза, и крупная слеза скатилась по её щеке, упав прямо на воротник его рубашки. Она была сломлена. Ложь, призванная защитить Макса, превратилась в её собственную смертную казнь. Но у неё не было другого пути. Она должна была играть эту роль до конца.
Он приехал её убить. Она сделала ему кофе и сказала: «Привыкай».
В первом томе она разбудила монстра. Во втором — ей придётся научиться жить с ним. И с теми, кто живёт внутри него. Потому что их там оказалось восемь.
У каждого — свой голос, свои закидоны и свой способ любить.
· Зверь — хочет обладать и ломать.
· Циник — комментирует всё. С матом.
· Мститель — мстит. Всему. Желательно заранее.
· Поэт — пишет стихи. Даже когда не надо.
· Архитектор — строит планы. На века.
· Коллекционер — записывает. Всё. Даже как она чихает.
· Извращенец — ну, тут без комментариев.
· Александр — пытается собрать это всё в кучу и не поседеть.
Теперь у них общая квартира, лысая кошка и восемь способов любить. И нет, это не гарем. Это просто вторник.
Но за каждым «добрым утром» в квартире 182 — эхо пережитого ада. Их путь к исцелению вымощен не только стихами и смехом, но и болью, предательством, старыми долгами и новой тьмой, которую не смыть чёрным кофе.
В первом томе она разбудила монстра. Во втором — ей придётся научиться жить с ним. И с теми, кто живёт внутри него. Потому что их там оказалось восемь.
У каждого — свой голос, свои закидоны и свой способ любить.
· Зверь — хочет обладать и ломать.
· Циник — комментирует всё. С матом.
· Мститель — мстит. Всему. Желательно заранее.
· Поэт — пишет стихи. Даже когда не надо.
· Архитектор — строит планы. На века.
· Коллекционер — записывает. Всё. Даже как она чихает.
· Извращенец — ну, тут без комментариев.
· Александр — пытается собрать это всё в кучу и не поседеть.
Теперь у них общая квартира, лысая кошка и восемь способов любить. И нет, это не гарем. Это просто вторник.
Но за каждым «добрым утром» в квартире 182 — эхо пережитого ада. Их путь к исцелению вымощен не только стихами и смехом, но и болью, предательством, старыми долгами и новой тьмой, которую не смыть чёрным кофе.
— Ты убил моего мужа.
— Он был недостоин тебя, — произносит Архан с свойственным ему равнодушием.
— А ты? Ты чудовище.
— Да. Но это чудовище ты создала сама, когда сбежала.
Архан нашел меня спустя семь лет. Похитил с похорон и запер в своем особняке, как в золотой клетке, где уже живут его хищники и хищницы.
— Он был недостоин тебя, — произносит Архан с свойственным ему равнодушием.
— А ты? Ты чудовище.
— Да. Но это чудовище ты создала сама, когда сбежала.
Архан нашел меня спустя семь лет. Похитил с похорон и запер в своем особняке, как в золотой клетке, где уже живут его хищники и хищницы.
БЕСПЛАТНО!
- Ну и куда ты убежала? – слышу в трубке насмешливый мужской голос.
- Спасибо за то, что приютил меня, Саша. За все! Я переезжаю к Петру Сергеевичу! – со всей силы прикусываю губу, чтоб не разрыдаться. Сегодня я ушла из квартиры, в которой мне было тепло и уютно, как дома, где остался мужчина, которого люблю больше жизни.
- Дурочка ты, Светка! Пиццу бы заказали, в приставку порубились, как раньше! Ты чего? Обиделась, что я девушку привел?
- Саш, тебе нужно строить отношения. Возможно, жениться надумаешь. Я только мешаю!
- Ты будешь спать с ним?
- Я ему как дочь. Перестань! Для этого у него есть другие девушки, гораздо красивее меня! Для него – как дочь, для тебя – сестра. Все прекрасно!
- Ну, как знаешь. Звони, если нужна будет помощь, ладно?
- Да, спасибо за все! – выдавливаю из себя, чтобы казаться радостной и счастливой. Огонечек Света, вокалистка с шикарным голосом. Придумала красивую картинку любви, в которой мне места нет, зато оно нашлось для лучшей подруги.
- Ну и куда ты убежала? – слышу в трубке насмешливый мужской голос.
- Спасибо за то, что приютил меня, Саша. За все! Я переезжаю к Петру Сергеевичу! – со всей силы прикусываю губу, чтоб не разрыдаться. Сегодня я ушла из квартиры, в которой мне было тепло и уютно, как дома, где остался мужчина, которого люблю больше жизни.
- Дурочка ты, Светка! Пиццу бы заказали, в приставку порубились, как раньше! Ты чего? Обиделась, что я девушку привел?
- Саш, тебе нужно строить отношения. Возможно, жениться надумаешь. Я только мешаю!
- Ты будешь спать с ним?
- Я ему как дочь. Перестань! Для этого у него есть другие девушки, гораздо красивее меня! Для него – как дочь, для тебя – сестра. Все прекрасно!
- Ну, как знаешь. Звони, если нужна будет помощь, ладно?
- Да, спасибо за все! – выдавливаю из себя, чтобы казаться радостной и счастливой. Огонечек Света, вокалистка с шикарным голосом. Придумала красивую картинку любви, в которой мне места нет, зато оно нашлось для лучшей подруги.
Наблюдаю, как Руслан Александрович натягивает медицинские перчатки на свои длинные пальцы.
Мама послала меня к гинекологу. Он друг моих родителей.
– Ты девственница?
У него красивый и глубокий голос.
– Да, – голос дрожит. – Может, просто поговорим.
– Я не сделаю тебе больно. Если только чуть-чуть. Полезай на кресло.
Мама послала меня к гинекологу. Он друг моих родителей.
– Ты девственница?
У него красивый и глубокий голос.
– Да, – голос дрожит. – Может, просто поговорим.
– Я не сделаю тебе больно. Если только чуть-чуть. Полезай на кресло.
БЕСПЛАТНО. ЗАВЕРШЕНО.
Я врываюсь к нему во двор. Саша сидит на корточках возле своего пикапа, в джинсах, без футболки. Откручивает болты на колесе большим разводным ключом. Подхожу к нему почти вплотную.
— Почему вы отменили наши музыкальные занятия?! — В глазах жжет от обиды.
Саша только мельком на меня глянул, не прерывая работы.
— У меня нет на это времени. — Его голос не резкий, не грубый — просто безразличный, и от этого больнее всего.
— Это неправда! — Я вздергиваю подбородок.
Саша поднимается. Не глядя на меня, медленно снимает матерчатые перчатки, будто раздумывает над ответом.
— Я видел, как ты на меня смотришь, Катя. Это неправильно.
— Почему? — спрашиваю я и опускаю глаза.
Мне сквозь землю хочется провалиться. Потому что он меня поймал.
Теперь я не вижу его лица, но вижу испачканные в мазуте джинсы, приспущенные на бедрах, вижу темную полоску волос, убегающую под ремень, и напряженные косые мышцы живота. И мне от этого совсем, совсем не легче.
Я врываюсь к нему во двор. Саша сидит на корточках возле своего пикапа, в джинсах, без футболки. Откручивает болты на колесе большим разводным ключом. Подхожу к нему почти вплотную.
— Почему вы отменили наши музыкальные занятия?! — В глазах жжет от обиды.
Саша только мельком на меня глянул, не прерывая работы.
— У меня нет на это времени. — Его голос не резкий, не грубый — просто безразличный, и от этого больнее всего.
— Это неправда! — Я вздергиваю подбородок.
Саша поднимается. Не глядя на меня, медленно снимает матерчатые перчатки, будто раздумывает над ответом.
— Я видел, как ты на меня смотришь, Катя. Это неправильно.
— Почему? — спрашиваю я и опускаю глаза.
Мне сквозь землю хочется провалиться. Потому что он меня поймал.
Теперь я не вижу его лица, но вижу испачканные в мазуте джинсы, приспущенные на бедрах, вижу темную полоску волос, убегающую под ремень, и напряженные косые мышцы живота. И мне от этого совсем, совсем не легче.
— Ты не понимаешь, во что играешь, сводная.
Дан прижимает меня к стене. Горячий. Наглый. Опасный.
— Она поймёт. Когда я объясню.
Рэм за моей спиной. Холодный голос. Тяжёлая ладонь на моём затылке.
— Отпустите.
— Нет.
____________
Я вернулась в дом матери с одной сумкой и твёрдым планом: переждать, заработать, уехать. Не связываться. Не прогибаться. Особенно под двух мажоров, которые считают, что весь мир — включая меня — им должен.
Старший запирает ворота и диктует, во сколько я лягу спать.
Младший улыбается и делает всё, чтобы я не заснула.
Я объявила им войну.
А потом за мной пришли из прошлого — и оба встали передо мной плечом к плечу.
«Теперь ты под нашей защитой».
Я не просила.
Я не соглашалась.
Но когда Рэм закрыл дверь на ключ, а Дан шепнул «раздевайся», остановиться не смог никто из троих.
Дан прижимает меня к стене. Горячий. Наглый. Опасный.
— Она поймёт. Когда я объясню.
Рэм за моей спиной. Холодный голос. Тяжёлая ладонь на моём затылке.
— Отпустите.
— Нет.
____________
Я вернулась в дом матери с одной сумкой и твёрдым планом: переждать, заработать, уехать. Не связываться. Не прогибаться. Особенно под двух мажоров, которые считают, что весь мир — включая меня — им должен.
Старший запирает ворота и диктует, во сколько я лягу спать.
Младший улыбается и делает всё, чтобы я не заснула.
Я объявила им войну.
А потом за мной пришли из прошлого — и оба встали передо мной плечом к плечу.
«Теперь ты под нашей защитой».
Я не просила.
Я не соглашалась.
Но когда Рэм закрыл дверь на ключ, а Дан шепнул «раздевайся», остановиться не смог никто из троих.
Она — хрупкий цветок из другого мира. Он — берсерк с душой ледяной пустоши. Выжить в его власти невозможно. Полюбить — смертельно опасно.
Попасть в тело местной девушки эпохи викингов — кошмар. Но для Астрид это стало единственным шансом спасти семью от голодной смерти. Вместо свободы она получила ошейник: её продают замуж за Торстейна — одноглазого ярла по прозвищу «Ржавый Волк», чья жестокость пугает даже закаленных воинов.
Торстейн не ищет любви. Ему нужна хозяйка дома и сосуд для наследника. Его прикосновения грубы, а слова остры как сталь. Для него эта маленькая чужачка — лишь красивая игрушка, способ забыться после крови на поле боя.
Но когда враги отца приходят забрать то, что принадлежит ярлу, всё меняется. Чтобы выжить, Астрид придется перестать дрожать и показать клыки. А Торстейн поймет пугающую истину: самое страшное оружие Севера — это не топор в его руке, а женщина, ради которой он готов утопить весь мир в крови.
От ненависти до безумной страсти.
Попасть в тело местной девушки эпохи викингов — кошмар. Но для Астрид это стало единственным шансом спасти семью от голодной смерти. Вместо свободы она получила ошейник: её продают замуж за Торстейна — одноглазого ярла по прозвищу «Ржавый Волк», чья жестокость пугает даже закаленных воинов.
Торстейн не ищет любви. Ему нужна хозяйка дома и сосуд для наследника. Его прикосновения грубы, а слова остры как сталь. Для него эта маленькая чужачка — лишь красивая игрушка, способ забыться после крови на поле боя.
Но когда враги отца приходят забрать то, что принадлежит ярлу, всё меняется. Чтобы выжить, Астрид придется перестать дрожать и показать клыки. А Торстейн поймет пугающую истину: самое страшное оружие Севера — это не топор в его руке, а женщина, ради которой он готов утопить весь мир в крови.
От ненависти до безумной страсти.
— Данила… лучше оставить все как есть. Ты просто помогаешь мне с ремонтом, — хриплю, задыхаясь. Сердце дико колотится, а тело вибрирует под его взглядом.
Гирлянды, освещающие сад, расплываются перед моими глазами, пока я иду по веранде. Он срывается следом. Его рука обвивается вокруг моей талии. А нос утыкается в мои волосы.
— Скажи «да», — его бархатный полушепот проникает мне в душу. Его пальцы прижимаются к моему животу.
Он младше. Мы из разных миров. В моей жизни и без того хватает сложностей. Развод, воспитание дочери-подростка, шлейф проблем от бывшего мужа…
Но так хочется позволить ему, позволить себе... потеряться в этом чувстве. Если я сорвусь, это будет просто временная интрижка. Молодой любовник и ничего больше.
Так я думала, но потом…
# он влюбился первым
# грин флаг
# героиня старше
✔️ ДАНИЛА. 8 книга серии «Уличные Короли»
Гирлянды, освещающие сад, расплываются перед моими глазами, пока я иду по веранде. Он срывается следом. Его рука обвивается вокруг моей талии. А нос утыкается в мои волосы.
— Скажи «да», — его бархатный полушепот проникает мне в душу. Его пальцы прижимаются к моему животу.
Он младше. Мы из разных миров. В моей жизни и без того хватает сложностей. Развод, воспитание дочери-подростка, шлейф проблем от бывшего мужа…
Но так хочется позволить ему, позволить себе... потеряться в этом чувстве. Если я сорвусь, это будет просто временная интрижка. Молодой любовник и ничего больше.
Так я думала, но потом…
# он влюбился первым
# грин флаг
# героиня старше
✔️ ДАНИЛА. 8 книга серии «Уличные Короли»
Если меня спрашивают — как вы стали фотографом? — до сих пор я будто оправдываюсь перед кем-то.
Съемка никогда не была для меня средством заработать. Я не люблю, когда меня называют «фотограф». По-моему, это как приклеить ярлык «кустарность». Фиксировать чужие счастливые или грустные моменты бытия мне не интересно. Бытовая фотография скучна, если вы понимаете о чём речь. До определенного момента я не задумывался о том, чем станут художественные нюды в моей жизни.
Съемка никогда не была для меня средством заработать. Я не люблю, когда меня называют «фотограф». По-моему, это как приклеить ярлык «кустарность». Фиксировать чужие счастливые или грустные моменты бытия мне не интересно. Бытовая фотография скучна, если вы понимаете о чём речь. До определенного момента я не задумывался о том, чем станут художественные нюды в моей жизни.
Подборка книг
Выберите полку для книги