Книги в жанре «Эротика» по тегу «rasskazi»
Я приехала на сорок дней. Осталась на всю зиму.
Мужа нет, квартиру забрали за его долги, ехать мне некуда. В горном доме, где петли смазывают, чтобы не было лишнего звука, меня встретил его отец. Он не спросил, надолго ли. Он сказал: ужин через час.
— Динар.
— Ну.
— Почему ты меня не выставил?
— Потому что ты моя.
А потом вернулся его сын — и дом, в котором я училась дышать, стал тесен для троих.
Здесь не врут. Здесь молчат и ждут. И решать мне придётся не между ними двоими, а между той, кем я вошла в эту калитку, и той, кем из неё выйду.
Диалог — дословно из главы 2 финального файла (строки 89–94). Не сочинён, не склеен.
Мужа нет, квартиру забрали за его долги, ехать мне некуда. В горном доме, где петли смазывают, чтобы не было лишнего звука, меня встретил его отец. Он не спросил, надолго ли. Он сказал: ужин через час.
— Динар.
— Ну.
— Почему ты меня не выставил?
— Потому что ты моя.
А потом вернулся его сын — и дом, в котором я училась дышать, стал тесен для троих.
Здесь не врут. Здесь молчат и ждут. И решать мне придётся не между ними двоими, а между той, кем я вошла в эту калитку, и той, кем из неё выйду.
Диалог — дословно из главы 2 финального файла (строки 89–94). Не сочинён, не склеен.
— Убери руки, Филипп! — шиплю, дёргаюсь.
Его пальцы вжимаются в ягодицы, притягивают вплотную. Моя спина упирается в стену.
— В прошлый раз ты была не против, — ухмыляется он.
— В прошлый раз не имеет значения! — толкаю его в грудь, он даже не двигается. — Соблюдайте субординацию! Вы ведёте себя как ребёнок!
— А вы — как женщина, которая боится своих желаний, — Его лицо приближается. Горячее дыхание обжигает губы.
— Филипп! — голос срывается, переходит на визг. — По-моему, вы забыли, что я твоя преподавательница!
Слова путаются. «Вы» ,«ты» — неважно. Он не слушает. Его рука скользит по бедру, задирает край юбки. Пальцы обжигают кожу.
— Моя преподавательница? — он подаётся вперёд, и я вжимаюсь в стену. Его ладонь ложится на мою шею, лишая воздуха. — Ты просто моя, Лаллусь.
Рука взлетает сама собой. Звонкая пощёчина разрезает воздух.
Его пальцы вжимаются в ягодицы, притягивают вплотную. Моя спина упирается в стену.
— В прошлый раз ты была не против, — ухмыляется он.
— В прошлый раз не имеет значения! — толкаю его в грудь, он даже не двигается. — Соблюдайте субординацию! Вы ведёте себя как ребёнок!
— А вы — как женщина, которая боится своих желаний, — Его лицо приближается. Горячее дыхание обжигает губы.
— Филипп! — голос срывается, переходит на визг. — По-моему, вы забыли, что я твоя преподавательница!
Слова путаются. «Вы» ,«ты» — неважно. Он не слушает. Его рука скользит по бедру, задирает край юбки. Пальцы обжигают кожу.
— Моя преподавательница? — он подаётся вперёд, и я вжимаюсь в стену. Его ладонь ложится на мою шею, лишая воздуха. — Ты просто моя, Лаллусь.
Рука взлетает сама собой. Звонкая пощёчина разрезает воздух.
После расставания с парнем, который бросил меня из-за лишних килограммов, я с головой ушла в работу. Но свадьба года, которую я организовывала, внезапно превратилась в катастрофу: невеста сбежала прямо из-под венца. И старший брат жениха решил, что это идеальный момент, чтобы сообщить мне, что он оборотень, я — его истинная пара. И теперь должна стать его женой.
Я всегда думала, что у меня всё под контролем: жизнь, карьера, семья. Но в одночасье мои розовые очки разбились стёклами внутрь.
Бросив проект, которым занималась много лет, и избавившись от мужа-изменника, я из солнечной Италии возвращаюсь в родную Москву, чтобы в тишине и спокойствии заниматься тем, к чему лежит душа.
Но, похоже, этому не суждено сбыться. Парень, Арсений, которого я отшила в кафе, оказывается сыном моей давней знакомой и наглым обольстителем, решившим, что я непременно должна стать ЕГО женщиной. И было бы проще избавиться от назойливого молодого ухажёра, если бы не пара «но»: теперь я продюсер группы, где он фронтмен, и тянет меня к нему не меньше, чем его ко мне.
А может, с его стороны это только игра?
Бросив проект, которым занималась много лет, и избавившись от мужа-изменника, я из солнечной Италии возвращаюсь в родную Москву, чтобы в тишине и спокойствии заниматься тем, к чему лежит душа.
Но, похоже, этому не суждено сбыться. Парень, Арсений, которого я отшила в кафе, оказывается сыном моей давней знакомой и наглым обольстителем, решившим, что я непременно должна стать ЕГО женщиной. И было бы проще избавиться от назойливого молодого ухажёра, если бы не пара «но»: теперь я продюсер группы, где он фронтмен, и тянет меня к нему не меньше, чем его ко мне.
А может, с его стороны это только игра?
У Саши был идеальный план: дорогое бельё, красная помада, пальто на голое тело — и сюрприз, который её парень Антон запомнит надолго. Но когда лифт в элитной высотке замер между этажами, план пошёл к чертям.
В кабине оказался он. Высокий, властный, с ледяным взглядом и повадками хищника. Дан. Бывший военный, который привык оценивать риски и видеть людей насквозь. И то, что он увидел под распахнувшимся пальто незнакомки, заставило его забыть о контроле.
Одно прикосновение — и она уже не помнит, к кому ехала. Один приказ — и собственное тело перестаёт слушаться. Но что будет, когда двери лифта откроются?
В кабине оказался он. Высокий, властный, с ледяным взглядом и повадками хищника. Дан. Бывший военный, который привык оценивать риски и видеть людей насквозь. И то, что он увидел под распахнувшимся пальто незнакомки, заставило его забыть о контроле.
Одно прикосновение — и она уже не помнит, к кому ехала. Один приказ — и собственное тело перестаёт слушаться. Но что будет, когда двери лифта откроются?
— Ты будешь моей, Вишня… — его голос низкий, опасный, заставляет сердце сбиться.
— Я… я не игрушка, — шепчу, отступая.
Он усмехается. А потом склоняется ко мне и берет за подбородок.
— Посмотрим…
Я всего лишь студентка меда, работающая санитаркой по ночам.
Он — богатый мажор, привыкший получать всё.
Мы не должны были пересечься.
Но он единственный, кто может защитить меня. Но какую цену он попросит?
— Я… я не игрушка, — шепчу, отступая.
Он усмехается. А потом склоняется ко мне и берет за подбородок.
— Посмотрим…
Я всего лишь студентка меда, работающая санитаркой по ночам.
Он — богатый мажор, привыкший получать всё.
Мы не должны были пересечься.
Но он единственный, кто может защитить меня. Но какую цену он попросит?
Моя жизнь превратилась в следственный эксперимент. Ложное обвинение, СИЗО, пятнадцать лет строгого режима — вот что мне сулят за журналистское расследование. А потом в камеру заходит Он.
— Родишь ребенка. Год в моём доме — и ты свободна. Без суда, без статьи.
Я подписываю контракт, потому что выхода нет. Но в его особняке я быстро понимаю: деньги и власть не лечат мёртвые души. Александр учил меня подчиняться, а сам не умеет любить. Теперь я ношу под сердцем его наследника, но хочу не свободы — хочу, чтобы он наконец сказал те три слова, которые сломают его броню. Или мы оба останемся в плену собственного молчания?
— Родишь ребенка. Год в моём доме — и ты свободна. Без суда, без статьи.
Я подписываю контракт, потому что выхода нет. Но в его особняке я быстро понимаю: деньги и власть не лечат мёртвые души. Александр учил меня подчиняться, а сам не умеет любить. Теперь я ношу под сердцем его наследника, но хочу не свободы — хочу, чтобы он наконец сказал те три слова, которые сломают его броню. Или мы оба останемся в плену собственного молчания?
Чтобы получить компанию, Екатерина должна выйти замуж за Виктора. Но вместо «свидания» с женихом она застаёт его с другой — и оказывается в руках его младшего брата дерзкого и наглого. Того, кто не хочет компанию. Он хочет её.
«Отомсти ему со мной».
«Отомсти ему со мной».
— Не смотри на меня так! — Сашка был весь в бинтах, а она застыла в шоке в дверях, не решаясь войти внутрь.
Сердце билось внутри пойманной птицей. Смотреть на него такого было почти физически больно, хотелось отвести глаза. Это она виновата! Она!
— Как? — голос дрожал настолько сильно, что простое слово было сильно искажено.
— Смотришь на меня жалостливо, будто на побитое животное, — прорычал Александр. Всё его лицо было в бинтах, только глаза яростно горели. — Теперь и простить меня можешь, так ведь? Что взять с калеки?
— Ты не так…
— Уходи, — прорычал он словно раненное животное. — Уходи, я сказал! И никогда не возвращайся!
Сердце билось внутри пойманной птицей. Смотреть на него такого было почти физически больно, хотелось отвести глаза. Это она виновата! Она!
— Как? — голос дрожал настолько сильно, что простое слово было сильно искажено.
— Смотришь на меня жалостливо, будто на побитое животное, — прорычал Александр. Всё его лицо было в бинтах, только глаза яростно горели. — Теперь и простить меня можешь, так ведь? Что взять с калеки?
— Ты не так…
— Уходи, — прорычал он словно раненное животное. — Уходи, я сказал! И никогда не возвращайся!
– Я не шлюха… слышите? Я полы тут мою…
– Поздно, кукла, — хрипло усмехается он. — Я после отсидки. У меня теперь всё, что понравилось, моё.
Я просто переодевалась после смены в бане, когда в подсобку зашёл он — местный авторитет, от одного имени которого у людей дрожат колени. Он принял меня за девочку по вызову, которую ему «оплатили» друзья в честь освобождения. А я… не смогла его остановить.
– Поздно, кукла, — хрипло усмехается он. — Я после отсидки. У меня теперь всё, что понравилось, моё.
Я просто переодевалась после смены в бане, когда в подсобку зашёл он — местный авторитет, от одного имени которого у людей дрожат колени. Он принял меня за девочку по вызову, которую ему «оплатили» друзья в честь освобождения. А я… не смогла его остановить.
Популярные эротические рассказы
Выберите полку для книги