Книги в жанре «Эротика» по тегу «rasskazi»
Перемены, иной раз пугаю, даже если очень смел! Но, когда они глобальные, это уже перебор. А эмоции, которые ожидают меня и моих подруг, будут на пределе.
Если описать кратко, то это: соревнования с ЛАВМ, игры книги Вечности и новые путешествия по континентам.
Будет очень интересно узнать традиции и нравы рас, с которыми нас познакомят наши единственные и неповторимые мужчины.
Если описать кратко, то это: соревнования с ЛАВМ, игры книги Вечности и новые путешествия по континентам.
Будет очень интересно узнать традиции и нравы рас, с которыми нас познакомят наши единственные и неповторимые мужчины.
— Ты. Жалкая. Крыса.
Так Лютер назвал Мелинду после того, как она донесла на него декану. Эльф-наследник и человечка-стипендиатка. Они и до этого друг друга не выносили.
Но случайное прикосновение разбудило метку соулмейтов. Древнюю магию. Связь навсегда.
Теперь им придётся решить, что с этим делать. Если, конечно, не убьют друг друга раньше.
Так Лютер назвал Мелинду после того, как она донесла на него декану. Эльф-наследник и человечка-стипендиатка. Они и до этого друг друга не выносили.
Но случайное прикосновение разбудило метку соулмейтов. Древнюю магию. Связь навсегда.
Теперь им придётся решить, что с этим делать. Если, конечно, не убьют друг друга раньше.
Я вернулась в больницу, чтобы забыть то, что было, — но тело помнило всё, и однажды телефон снова зазвонил. Теперь я сама открываю двери, которые раньше боялась, и иду туда, где нет места серой жизни. Это история о том, как я перестала быть жертвой — и стала той, кто выбирает.
Я застыл, чувствуя, как в груди закипает смесь злости и чистого, концентрированного изумления. Кто она, чёрт возьми, такая?
– Ты совсем страх потеряла? – прорычал я, подаваясь вперёд, нависая над ней всей своей массой.
Она не дрогнула. Только вскинула подбородок. Её глаза – пронзительно-яркие, уверенные – уставились на меня.
– Мне нужна помощь.
– Помощи нет, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально безразлично, хотя внутри всё уже ходило ходуном. – Здесь вообще никого нет. Ни радио, ни телефона, ни связи с внешним миром. Деревня вымерла ещё до того, как я сюда заехал.
В этот момент, когда она подалась чуть вперёд, чтобы ответить, воздух между нами как будто сгустился. Я не ожидал этого. Я не ждал никакой реакции, кроме раздражения. Но стоило мне задержать взгляд на её губах, на том, как капли дождя стекают по её шее к вороту пиджака...
– Ты совсем страх потеряла? – прорычал я, подаваясь вперёд, нависая над ней всей своей массой.
Она не дрогнула. Только вскинула подбородок. Её глаза – пронзительно-яркие, уверенные – уставились на меня.
– Мне нужна помощь.
– Помощи нет, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально безразлично, хотя внутри всё уже ходило ходуном. – Здесь вообще никого нет. Ни радио, ни телефона, ни связи с внешним миром. Деревня вымерла ещё до того, как я сюда заехал.
В этот момент, когда она подалась чуть вперёд, чтобы ответить, воздух между нами как будто сгустился. Я не ожидал этого. Я не ждал никакой реакции, кроме раздражения. Но стоило мне задержать взгляд на её губах, на том, как капли дождя стекают по её шее к вороту пиджака...
Я тайно влюблена в гинеколога, с которым работаю вместе. Если вдруг окажется, что наши чувства взаимны, то нам придётся держать это в большом секрете, чтобы нас не уволила злобная бывшая моего обожаемого врача, которая работает здесь заведующей.
Что для меня важнее: работа в престижной частной клинике или же страсть с мужчиной моей мечты?
Что для меня важнее: работа в престижной частной клинике или же страсть с мужчиной моей мечты?
— Не смотри на меня так! — Сашка был весь в бинтах, а она застыла в шоке в дверях, не решаясь войти внутрь.
Сердце билось внутри пойманной птицей. Смотреть на него такого было почти физически больно, хотелось отвести глаза. Это она виновата! Она!
— Как? — голос дрожал настолько сильно, что простое слово было сильно искажено.
— Смотришь на меня жалостливо, будто на побитое животное, — прорычал Александр. Всё его лицо было в бинтах, только глаза яростно горели. — Теперь и простить меня можешь, так ведь? Что взять с калеки?
— Ты не так…
— Уходи, — прорычал он словно раненное животное. — Уходи, я сказал! И никогда не возвращайся!
Сердце билось внутри пойманной птицей. Смотреть на него такого было почти физически больно, хотелось отвести глаза. Это она виновата! Она!
— Как? — голос дрожал настолько сильно, что простое слово было сильно искажено.
— Смотришь на меня жалостливо, будто на побитое животное, — прорычал Александр. Всё его лицо было в бинтах, только глаза яростно горели. — Теперь и простить меня можешь, так ведь? Что взять с калеки?
— Ты не так…
— Уходи, — прорычал он словно раненное животное. — Уходи, я сказал! И никогда не возвращайся!
- Ты заняла место сестры, - холодно произносит Мурад, медленно наступая на меня. - Надела платье невесты. Значит, знала, на что шла.
Я делаю шаг назад, затем еще один. Не рассчитав, неловко заваливаюсь на постель. Ту самую, что должна стать нашей.
- Я не хотела, - шепчу, рискнув рассказать правду. В груди вспыхивает робкая надежда, что он услышит и поверит мне.
Муж лишь криво ухмыляется. Подается вперед и, ловко уложив меня на спину, крепко фиксирует за шею. Сейчас Мурад выглядит настолько пугающе сурово, что я верю во все страшные слухи, ходившие о нем.
- Такая же лживая, как весь род Каримовых, - цедит он, прожигая меня взглядом, полным жгучей ненависти. - Готовься расплачиваться за их долги, Тамила. Ночь будет длинной.
В день свадьбы моя двоюродная сестра сбежала. Чтобы сохранить перемирие между враждующими семьями, меня заставили занять ее место. Но я не знала, что для мужа этот брак - всего лишь способ отомстить моему дяде. И теперь я - заложница жестокого мужа
Я делаю шаг назад, затем еще один. Не рассчитав, неловко заваливаюсь на постель. Ту самую, что должна стать нашей.
- Я не хотела, - шепчу, рискнув рассказать правду. В груди вспыхивает робкая надежда, что он услышит и поверит мне.
Муж лишь криво ухмыляется. Подается вперед и, ловко уложив меня на спину, крепко фиксирует за шею. Сейчас Мурад выглядит настолько пугающе сурово, что я верю во все страшные слухи, ходившие о нем.
- Такая же лживая, как весь род Каримовых, - цедит он, прожигая меня взглядом, полным жгучей ненависти. - Готовься расплачиваться за их долги, Тамила. Ночь будет длинной.
В день свадьбы моя двоюродная сестра сбежала. Чтобы сохранить перемирие между враждующими семьями, меня заставили занять ее место. Но я не знала, что для мужа этот брак - всего лишь способ отомстить моему дяде. И теперь я - заложница жестокого мужа
Она потеряла всё. Но чтобы выжить — ей придётся стать сильнее, чем когда-либо.
После гибели Джахара Азалия оказывается во дворце, где власть делят предатели, а любовь превращается в оружие. Насилие, плен, предательство — всё, что должно было сломить её, закаляет.
Маруан возвращается — не как спаситель, а как палач судьбы. Его мир жесток, его сердце обожжено войной. Но именно ему суждено увидеть в Азалии не рабыню, а женщину, способную гореть ярче любых корон и палачей.
Кровь, побег, война кланов, пыль пустыни и пламя страсти — из этих обломков рождается новая Азалия. Несломленная. Та, что уже не молится о спасении — она сама становится возмездием.
Они встретились как враги, стали пленником и трофеем, но любовь между ними опаснее войны.
После гибели Джахара Азалия оказывается во дворце, где власть делят предатели, а любовь превращается в оружие. Насилие, плен, предательство — всё, что должно было сломить её, закаляет.
Маруан возвращается — не как спаситель, а как палач судьбы. Его мир жесток, его сердце обожжено войной. Но именно ему суждено увидеть в Азалии не рабыню, а женщину, способную гореть ярче любых корон и палачей.
Кровь, побег, война кланов, пыль пустыни и пламя страсти — из этих обломков рождается новая Азалия. Несломленная. Та, что уже не молится о спасении — она сама становится возмездием.
Они встретились как враги, стали пленником и трофеем, но любовь между ними опаснее войны.
– Тебе нужны деньги, мне – твоё тело, – новый босс ухмыляется, властно оглядывая мою фигуру. – В аренду. Потом верну. Таким, как было, – его взгляд задерживается на вырезе моего платья. - Ну, почти таким.
Раньше я думала, что нет ничего более постыдного, чем продать свою девственность.
Но я ошибалась.
Гораздо хуже, когда в безвыходной ситуации, приходится продавать невинность сразу двоим...
безумно сексуальным...
очень опасным...
и ненавидящим друг друга...
....боссам
Раньше я думала, что нет ничего более постыдного, чем продать свою девственность.
Но я ошибалась.
Гораздо хуже, когда в безвыходной ситуации, приходится продавать невинность сразу двоим...
безумно сексуальным...
очень опасным...
и ненавидящим друг друга...
....боссам
— Первую брачную ночь проведёшь со мной, — заявляет накануне свадьбы отец жениха, властный и красивый Ратмир Казаченко.
В первую секунду кажется, что послышалось.
Но потом он прижимает к себе и жарко шепчет на ухо:
— Я знаю твою страшную тайну, Ника, знаю, что ты натворила. Если не хочешь, чтобы её узнали другие, будешь послушной, сделаешь всё, как я скажу, поняла?
— Что? Нет… вы не можете…
От его парфюма кружится голова, от его близости всё внутри горит.
А в соседней комнате прямо сейчас мой жених.
Если он зайдёт и увидит нас… будет катастрофа!
— Я могу всё, девочка, — говорит Ратмир хриплым голосом, — после банкета сразу в мой номер поднимешься. Ослушаешься – тебе конец.
Он не даёт ответить, сминает мои губы жёстким поцелуем.
— Ты недостойна быть невестой моего сына, — улыбается, похожий на зверя, — а на роль моей послушной подстилки сгодишься…
В первую секунду кажется, что послышалось.
Но потом он прижимает к себе и жарко шепчет на ухо:
— Я знаю твою страшную тайну, Ника, знаю, что ты натворила. Если не хочешь, чтобы её узнали другие, будешь послушной, сделаешь всё, как я скажу, поняла?
— Что? Нет… вы не можете…
От его парфюма кружится голова, от его близости всё внутри горит.
А в соседней комнате прямо сейчас мой жених.
Если он зайдёт и увидит нас… будет катастрофа!
— Я могу всё, девочка, — говорит Ратмир хриплым голосом, — после банкета сразу в мой номер поднимешься. Ослушаешься – тебе конец.
Он не даёт ответить, сминает мои губы жёстким поцелуем.
— Ты недостойна быть невестой моего сына, — улыбается, похожий на зверя, — а на роль моей послушной подстилки сгодишься…
Популярные эротические рассказы
Выберите полку для книги