Книги в жанре «Эротика» по тегу «rasskazi»
— Этого больше не повторится, — рвано выдохнула я.
Босс кивнул. Ответил низко, скользя по мне цепким, лукавым взглядом:
— Конечно нет. Очень надеюсь на твою выдержку, Ева. Это важная конференция, я ждал ее несколько месяцев. И нам не должны помешать твои… навязчивые мысли.
Почти рыча от ярости, я выскочила из машины. Не заметив, как на его лице растянулась коварная улыбка.
Он — мой босс. Давид Бурцев. Жесткий, безумно привлекательный и чертовски самоуверенный. Он выедает мое терпение чайной ложечкой. Пробирается под кожу цепким взглядом, заставляя меня плавиться.
Между нами нет понимания. Только бешеное противостояние… и безумное притяжение.
А еще — неделя вдвоем на выездной конференции. Которая, кажется, подстроена им специально…
Босс кивнул. Ответил низко, скользя по мне цепким, лукавым взглядом:
— Конечно нет. Очень надеюсь на твою выдержку, Ева. Это важная конференция, я ждал ее несколько месяцев. И нам не должны помешать твои… навязчивые мысли.
Почти рыча от ярости, я выскочила из машины. Не заметив, как на его лице растянулась коварная улыбка.
Он — мой босс. Давид Бурцев. Жесткий, безумно привлекательный и чертовски самоуверенный. Он выедает мое терпение чайной ложечкой. Пробирается под кожу цепким взглядом, заставляя меня плавиться.
Между нами нет понимания. Только бешеное противостояние… и безумное притяжение.
А еще — неделя вдвоем на выездной конференции. Которая, кажется, подстроена им специально…
Брат подарил мне эльфа с ледяными глазами. Я предложила пленнику сделку: играем роль, но на деле не трогаем друг друга.
Всё изменилось, когда светлый узнал мой страшный секрет.
Всё изменилось, когда светлый узнал мой страшный секрет.
Я думала, что меня купили для постели. Оказалось — для вечности.
Двое эльфов-близнецов. Последние в своём роду. Они искали истинную пару сто лет и нашли меня на грязном рынке в цепях. Заплатили цену, равную королевскому выкупу, и увезли в замок.
Лорас не умеет говорить о чувствах. Тираэль говорит слишком много. Один замораживает взглядом, второй согревает улыбкой. И оба смотрят на меня так, будто я — центр их вселенной.
Я не верила в их сказки о судьбе и думала о побеге, но... меня не держали. И с каждым днём я всё яснее понимала, что хочу остаться с ними.
С ними обоими.
Двое эльфов-близнецов. Последние в своём роду. Они искали истинную пару сто лет и нашли меня на грязном рынке в цепях. Заплатили цену, равную королевскому выкупу, и увезли в замок.
Лорас не умеет говорить о чувствах. Тираэль говорит слишком много. Один замораживает взглядом, второй согревает улыбкой. И оба смотрят на меня так, будто я — центр их вселенной.
Я не верила в их сказки о судьбе и думала о побеге, но... меня не держали. И с каждым днём я всё яснее понимала, что хочу остаться с ними.
С ними обоими.
Я хотела всего лишь отомстить сопернице, которая когда-то увела моего парня.
Для этого нужно было соблазнить её нового мужчину. Красивого, холодного и до неприличия привлекательного Марка Вельского.
Проблема обнаружилась чуть позже: я ошиблась мужчиной.
Марк оказался не её парнем, а наследником семьи, с которой предпочитает не связываться даже власти города. И когда я попыталась закончить нашу случайную «игру», выяснилось самое неприятное.
Психу понравилась красотка. И отдавать её обратно он не собирается.
Для этого нужно было соблазнить её нового мужчину. Красивого, холодного и до неприличия привлекательного Марка Вельского.
Проблема обнаружилась чуть позже: я ошиблась мужчиной.
Марк оказался не её парнем, а наследником семьи, с которой предпочитает не связываться даже власти города. И когда я попыталась закончить нашу случайную «игру», выяснилось самое неприятное.
Психу понравилась красотка. И отдавать её обратно он не собирается.
Брат мужа вломился в наш дом в балаклаве и соблазнил меня. Сначала я его ненавидела, а потом покорилась. Вот только к чему приведет это сумасшествие?
***
— Ты больной.
— Возможно, но я больше не отдам тебя своему брату. Потому что ты только моя.
***
— Ты больной.
— Возможно, но я больше не отдам тебя своему брату. Потому что ты только моя.
Одна ночь изменила всю мою жизнь. Несколько чужих слов превратили невинную девушку в порочную, в ту, что сама вешается на мужчин, в ту, чью душу не очистить от греха. Мне не поверили тогда — не поверят и сейчас.
Теперь, когда казалось бы, все позади у меня появились преследователи, каждый из которых уверен, что знает, какая я на самом деле. Но что произойдёт, когда они поймут, что всё это ложь? Остановятся ли они… или их интерес станет только опаснее?
Настоящая угроза может скрываться вовсе не в тени. Иногда чудовищем оказывается тот, кто даже не пытается скрывать свои намерения.
Теперь, когда казалось бы, все позади у меня появились преследователи, каждый из которых уверен, что знает, какая я на самом деле. Но что произойдёт, когда они поймут, что всё это ложь? Остановятся ли они… или их интерес станет только опаснее?
Настоящая угроза может скрываться вовсе не в тени. Иногда чудовищем оказывается тот, кто даже не пытается скрывать свои намерения.
Он забрал меня из родного долго. Я оплатила таким образом отцовские долги.
Я стала его игрушкой. Теперь он мой опекун. Опасный, порочный, ненасытный.
У меня нет права сказать “нет”. Да я уже и не хочу.
Он пропитал меня своей тьмой. Сделал ненасытной, развратной. Сломал невинную розу, юную пианистку.
Я стала его игрушкой. Теперь он мой опекун. Опасный, порочный, ненасытный.
У меня нет права сказать “нет”. Да я уже и не хочу.
Он пропитал меня своей тьмой. Сделал ненасытной, развратной. Сломал невинную розу, юную пианистку.
— Я всегда предпочитал девушек помладше.
Тело отозвалось первым — мурашки побежали по коже, и я возненавидела себя за то, что это не отвращение. От него пахло бензином и старой бумагой — запахом, от которого кружилась голова. Его голос был опасным.
— Отпустите, — я дёрнулась, пытаясь высвободиться. — Я всё расскажу маме. Она узнает, какой вы…
Не успела договорить.
Он рванул меня к себе, сжимая запястья, и поцеловал — грубо, жадно, заглушая слова. Я пыталась вырваться, но его сила не оставляла шансов. От его дыхания по спине побежал холод, а губы горели, оставляя чужой, запретный вкус.
Он провёл ладонью по моей щеке — медленно, почти нежно, — и я замерла. Кожа под его пальцами вспыхнула.
— Я показываю тебе, — выдохнул он в самое ухо, — Что твоя мама мне не интересна…
Тело отозвалось первым — мурашки побежали по коже, и я возненавидела себя за то, что это не отвращение. От него пахло бензином и старой бумагой — запахом, от которого кружилась голова. Его голос был опасным.
— Отпустите, — я дёрнулась, пытаясь высвободиться. — Я всё расскажу маме. Она узнает, какой вы…
Не успела договорить.
Он рванул меня к себе, сжимая запястья, и поцеловал — грубо, жадно, заглушая слова. Я пыталась вырваться, но его сила не оставляла шансов. От его дыхания по спине побежал холод, а губы горели, оставляя чужой, запретный вкус.
Он провёл ладонью по моей щеке — медленно, почти нежно, — и я замерла. Кожа под его пальцами вспыхнула.
— Я показываю тебе, — выдохнул он в самое ухо, — Что твоя мама мне не интересна…
Один взрыв и всё, что было — спутники, системы, города, — исчезло. Теперь мир — выжженные руины, заражённые зоны и мутанты, которых клеймят. Меченые — люди, которые после Вспышки обрели нечеловеческую силу, но расплачиваются за неё медленной смертью.
Ася с рождения жила в укрытии. Восемнадцать лет родители прятали, учили, оберегали её и говорили, что она особенная. Но когда они исчезли, ей пришлось выйти в этот мир, где доверие — роскошь, а жизнь — товар.
Её кинули на арену, где под крики толпы друг друга рвут они — Меченые. Безумные. Обречённые.
И только один вопрос грохочет в её голове, заглушая рев трибун:
Как быстро она умрёт…?
Ася с рождения жила в укрытии. Восемнадцать лет родители прятали, учили, оберегали её и говорили, что она особенная. Но когда они исчезли, ей пришлось выйти в этот мир, где доверие — роскошь, а жизнь — товар.
Её кинули на арену, где под крики толпы друг друга рвут они — Меченые. Безумные. Обречённые.
И только один вопрос грохочет в её голове, заглушая рев трибун:
Как быстро она умрёт…?
Я спасла корпорацию, умерла от переработки и очнулась в теле королевы, которую уже собирались признать недееспособной. Казна пуста, зерно исчезает между отчетами, во дворце меня продолжают травить, а мой муж-регент уверен, что страх – лучший способ управлять людьми.
Северин опасен, упрям и привык решать за меня. Зато его враги хотя бы честно называют свою цену.
Что ж, я превращу их в союзников, найду того, кто крадет страну по частям, и наведу порядок даже в собственном браке. Главное – не влюбиться в мужа раньше, чем он научится спрашивать, а не приказывать...
Северин опасен, упрям и привык решать за меня. Зато его враги хотя бы честно называют свою цену.
Что ж, я превращу их в союзников, найду того, кто крадет страну по частям, и наведу порядок даже в собственном браке. Главное – не влюбиться в мужа раньше, чем он научится спрашивать, а не приказывать...
Популярные эротические рассказы
Выберите полку для книги