Книги в жанре «Эротика» по тегу «rasskazi»
Это не история о «он и она» — это история о слиянии. О моменте, когда границы растворяются, и остаётся только поток: дыхание, тепло, дрожь ресниц, биение двух сердец, постепенно становящихся одним.
Он входит в комнату, держа её на руках, — осторожно, будто несёт что‑то бесконечно хрупкое. В полумраке, в тишине, нарушаемой лишь тихими вздохами, начинается их путь — не к какой‑то цели, а вглубь самих себя.
Через прикосновения — бережные, изучающие, благодарные — они снимают не одежду, а слои страхов, сомнений, масок. Массаж, поцелуи, взгляды — каждый жест здесь не просто действие, а признание. Каждое ощущение — откровение.
Она учится быть — без слов, без прошлого, без будущего. Просто здесь, просто сейчас. В ней просыпается огонь Прометея: не сжигающий, а согревающий, выжигающий неуверенность, оставляющий лишь чистую, первозданную суть.
Он учится чувствовать — не спешить, а слушать: дыхание, подрагивание век, едва уловимые сигналы тела. Его руки не берут — они спрашивают и благ
Он входит в комнату, держа её на руках, — осторожно, будто несёт что‑то бесконечно хрупкое. В полумраке, в тишине, нарушаемой лишь тихими вздохами, начинается их путь — не к какой‑то цели, а вглубь самих себя.
Через прикосновения — бережные, изучающие, благодарные — они снимают не одежду, а слои страхов, сомнений, масок. Массаж, поцелуи, взгляды — каждый жест здесь не просто действие, а признание. Каждое ощущение — откровение.
Она учится быть — без слов, без прошлого, без будущего. Просто здесь, просто сейчас. В ней просыпается огонь Прометея: не сжигающий, а согревающий, выжигающий неуверенность, оставляющий лишь чистую, первозданную суть.
Он учится чувствовать — не спешить, а слушать: дыхание, подрагивание век, едва уловимые сигналы тела. Его руки не берут — они спрашивают и благ
Я хотела найти работу, но мне не везло. Папа устроил меня к своему другу. Я думала, что буду заниматься лишь бумагами, а оказалось, что ему нужна скорее девушка по вызову. И что же делать? Отказаться и вновь искать работу или согласиться?
Неужели я могу быть кому-то интересна?
Неужели я могу быть кому-то интересна?
Когда-то любовь Марка и Яры была окрашена морскими закатами и испепеляющей страстью. Но в борьбе за возможность быть вместе они проиграли. Первые чувства не смогли противостоять жестоким интригам.
Прошло семь одиноких лет и судьба вновь сталкивает их друг с другом. У каждого за спиной жизнь без любви и тайны, которые больше невозможно скрывать. Смогут ли они вновь довериться друг другу и отвоевать своё право на любовь? Или ошибки прошлого навсегда станут препятствием на пути к счастью?
Прошло семь одиноких лет и судьба вновь сталкивает их друг с другом. У каждого за спиной жизнь без любви и тайны, которые больше невозможно скрывать. Смогут ли они вновь довериться друг другу и отвоевать своё право на любовь? Или ошибки прошлого навсегда станут препятствием на пути к счастью?
— Ты совсем больной?! — шиплю я, вжимаясь спиной в холодный кафель. — Вон отсюда!
— А то что? — он переступает порог, лениво, как хищник, который уже понял, что добыче некуда деваться. — Сама же напросилась, детка. Ты когда дерзила, прекрасно же себе отчет отдавала, что наказания не избежать. Я предупреждал…
— Я просто сказала правду, — задираю подбородок, хотя голос предательски подрагивает, а с волос мне на ключицу сползает капля и катится ниже, под край полотенца. Я физически ее ощущаю… Предательница! — Не моя вина, что она тебе не понравилась.
Его взгляд скользит за этой каплей. Медленно, словно облизывает, и… темнеет.
— Уходи, или… я закричу. Весь корпус сбежится!
— Кричи, — выдыхает он, сокращая расстояние до нуля. — Мы с тобой оба знаем, что ты так или иначе будешь кричать…
Наглый мажор решил отобрать дело всей мой жизни, нагнуть меня во всех смыслах, но... я не собираюсь сдаваться! Ничего, дорогой, мы еще посмотрим, кто кого!
— А то что? — он переступает порог, лениво, как хищник, который уже понял, что добыче некуда деваться. — Сама же напросилась, детка. Ты когда дерзила, прекрасно же себе отчет отдавала, что наказания не избежать. Я предупреждал…
— Я просто сказала правду, — задираю подбородок, хотя голос предательски подрагивает, а с волос мне на ключицу сползает капля и катится ниже, под край полотенца. Я физически ее ощущаю… Предательница! — Не моя вина, что она тебе не понравилась.
Его взгляд скользит за этой каплей. Медленно, словно облизывает, и… темнеет.
— Уходи, или… я закричу. Весь корпус сбежится!
— Кричи, — выдыхает он, сокращая расстояние до нуля. — Мы с тобой оба знаем, что ты так или иначе будешь кричать…
Наглый мажор решил отобрать дело всей мой жизни, нагнуть меня во всех смыслах, но... я не собираюсь сдаваться! Ничего, дорогой, мы еще посмотрим, кто кого!
Он - грубый механик с душой бунтаря. Она - избалованная дочь из богатой семьи, привыкшая к стерильной роскоши. Их миры сталкиваются на пыльном поле, куда Киру отправляют на "перевоспитание".
Но в душе неотесанного деревенского парня скрывается нерастраченная нежность, а под глянцем городской принцессы - жажда настоящей жизни.
Но в душе неотесанного деревенского парня скрывается нерастраченная нежность, а под глянцем городской принцессы - жажда настоящей жизни.
Сильвии 42. Она — подруга матери, почти тётя-сестра для остальных женщин виллы. Она прошла через развод, предательство, одиночество. И научилась жить без мужчины.
Но она не унывает: «Ты ещё живая».
На вилле у моря, в кругу четырёх женщин, которые видят её насквозь, Сильвия встречает Маттео — шеф-повара, который готовит так же, как любит: с вниманием, страстью, уважением к ингредиентам. Он не молод. Не идеален. Но его руки знают, как прикасаться.
Но она не унывает: «Ты ещё живая».
На вилле у моря, в кругу четырёх женщин, которые видят её насквозь, Сильвия встречает Маттео — шеф-повара, который готовит так же, как любит: с вниманием, страстью, уважением к ингредиентам. Он не молод. Не идеален. Но его руки знают, как прикасаться.
В тридцать четыре я давно перестала верить, что на меня можно смотреть с желанием. Лишний вес, неудачный брак, работа без выходных — моя жизнь была расписана по минутам и лишена любых иллюзий.
Но потом в моей жизни появился он.
Холодный, закрытый, опасно притягательный кардиохирург, который смотрел на меня так, будто видел не мои недостатки, а женщину, которую я сама давно похоронила внутри.
Я боялась довериться. Боялась, что однажды он посмотрит внимательнее — и уйдёт.
Но что делать, если сердце впервые за много лет решило жить по своим правилам?
Но потом в моей жизни появился он.
Холодный, закрытый, опасно притягательный кардиохирург, который смотрел на меня так, будто видел не мои недостатки, а женщину, которую я сама давно похоронила внутри.
Я боялась довериться. Боялась, что однажды он посмотрит внимательнее — и уйдёт.
Но что делать, если сердце впервые за много лет решило жить по своим правилам?
Уставшая от офисной рутины и квартальной отчётности бухгалтер Таня сбегает в подмосковный лес, чтобы набраться сил и тишины. На лесной поляне она встречает двух крепких братьев-грибников, и случайное знакомство перерастает в жаркую, запретную близость, переворачивающую её представление о себе.
Уставшая от офисной рутины и квартальной отчётности бухгалтер Таня сбегает в подмосковный лес, чтобы набраться сил и тишины. На лесной поляне она встречает двух крепких братьев-грибников, и случайное знакомство перерастает в жаркую, запретную близость, переворачивающую её представление о себе.
Молоденькая учительница живёт в тихой деревне с маленьким сыном и больной бабушкой. После предательства мужа она уже два года проводит одинокие ночи, тайком мечтая о сильных мужских руках, горячих поцелуях и той настоящей страсти, о которой ей рассказывала подруга.
И однажды её самые сокровенные мечты начинают сбываться… причём так ярко, глубоко и горячо, как она даже не могла себе представить.
И однажды её самые сокровенные мечты начинают сбываться… причём так ярко, глубоко и горячо, как она даже не могла себе представить.
Популярные эротические рассказы
Выберите полку для книги