Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушать любов»

На юбилее реабилитационного центра мой муж-полковник объявляет, что я добровольно ухожу с должности. Через несколько минут мне вручают иск о разводе и приказ об увольнении, подписанный моей электронной подписью.
Виктор уверен: без него я потеряю центр, репутацию и сына. Но теперь я не собираюсь исчезать из собственной истории. Чтобы доказать, кто использовал мой ключ, мне придётся признать собственные ошибки и пройти проверку Алексея Гранова — холодного аудитора, который обязан искать против меня факты, а не верить мне на слово.
Он не может стать моим защитником. Я не хочу, чтобы меня спасали. Но чем ближе мы подбираемся к правде, тем труднее делать вид, что между нами только работа.
Развод должен был лишить меня всего. Вместо этого он станет первым решением, которое я приму сама.

Пять лет назад он исчез, оставив лишь холодную записку, а меня втолкнули в золотую клетку к жестокому человеку.
Я выжила. Собрала себя по осколкам, вырвалась на свободу и начала всё с нуля.
Но теперь он вернулся.
Мирон Волков — новый владелец корпорации, жесткий, беспощадный и хромающий на одну ногу со шрамом на виске. Он считает меня предательницей, продавшейся за чужие миллионы, пока он умирал в реанимации после заказного нападения.
Мое заявление об увольнении летит в шредер

Всё началось с одного яркого момента, навсегда запечатавшегося в моей памяти. Мы стоим друг напротив друга. Его крепкая мужская рука бережно держит мою ладонь, а пальцы другой смело надевают кольцо. Я смотрю на это действие словно в замедленной съемке.

Мы помолвлены. Вот так просто. Вместе. И возможно даже навсегда. Моё «да» вслух как будто и не нужно. Лишнее.

Нас соединяет не кольцо, не согласие, не обещание. Всё это слишком мелкое и незначительное в сравнении с вечностью чувств. С той связью, что невозможно разорвать технически потерями или болью.

— Я вижу женщину, которую люблю, — говорит он, и это звучит правильно, но как-то стерильно, как рекламный слоган.
Лена давно перестала верить в эти слова. Дом, работа, готовка — её мир сузился до размеров чужого расписания.
Когда она предлагает ходить в спортзал по утрам, в ответ звучит: «Утром ты готовишь завтрак».
Это не каприз, говорит она тихо, но между ними давно не брак, а партнёрство по бизнесу под названием «квартира на Садовой».
В зале с зеркалами и гантелями на неё никто не смотрит с осуждением — все заняты собой.

После пожара мне некуда идти. Точнее, есть куда — в старый родительский дом. Вот только половина его принадлежит моему бывшему мужу.

Два года назад мы с Ильёй развелись и научились жить отдельно. Теперь вместе разбираем завалы, чиним протекающую крышу и спорим о будущем дома. Я хочу продать его, получить деньги и наконец открыть собственную студию. Илья предлагает рискнуть: получить субсидию, сделать здесь коворкинг и общественное пространство — исполнить мечту моих родителей.

Всё можно было бы решить цифрами, если бы не наш сын, который боится ещё одного переезда. Если бы Илья не оказался рядом каждый раз, когда мне нужна помощь. Если бы за бытовыми ссорами я не начала узнавать мужчину, которого когда-то любила.

Мы уже однажды разрушили наш брак.

Но что, если этот старый дом заставит нас построить всё заново?

— В предложении о совместной опеке есть условие: вы должны подтвердить свою платёжеспособность. Иначе ваш муж будет добиваться, чтобы дети остались с ним.

Я думала, развод станет точкой в двадцатилетнем браке. Оказалось, Игорь только начал свою игру.

Пока я пыталась понять, как жить дальше, он уже подсчитал мои долги, отсутствие работы и каждую цифру, которую можно использовать против меня. Теперь моё право оставаться матерью для собственных сыновей словно измеряется деньгами на счёте.

Но Игорь забыл одну вещь: женщина, которая двадцать лет жила чужими решениями, однажды может начать принимать свои.

Мне придётся вернуться к работе после тринадцатилетнего перерыва, разобраться в долгах, найти правду о его деньгах и доказать, что я способна сама отвечать за свою жизнь. И за детей.

Он уверен, что загнал меня в угол.

А я впервые готова бороться — не за наш брак, а за себя.

Возле КПП Артём встал перед ней на корточки и накрыл ладонью едва заметный живот.

— Пообещай мне, что будешь беречь маму, — прошептал он, глядя куда-то в пуговицу её пальто. — Она у нас делает вид, что сильная, но ей одной нельзя.
— Я всё слышу, Артём, — выдохнула Лера, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Иди. Если ты не уйдёшь в эту секунду, я тебя уже не отпущу.

Он поднялся, сжал её в последнем объятии и шагнул к проходной. Лера смотрела на его удаляющуюся фигуру и разжимала затекшие пальцы, на которых всё ещё сохранялось тепло его рук. Самое страшное было не прощаться — самое страшное было возвращаться в квартиру, где его больше нет.

— Кирюш, кто это? — подала голос девица, инстинктивно прикрывая живот ладонями.
— Это моя жена, — выдавил он. — Тань, иди в спальню, пожалуйста.
— Жена? — Она переводила взгляд с него на меня и обратно. — Ты же говорил...
— В спальню. Сейчас.
Девица скрылась за дверью, и мы остались вдвоём.
— Алиса, послушай... — муж шагнул ко мне, прижимая руки к груди в каком-то пародийном жесте мольбы. — Это не то, что ты думаешь. Точнее, то, но... Ты сама! Ты всегда на работе! Ты паровоз, а не женщина! Ты даже родить не можешь, ты...
Я смотрела на него, на этого красивого, удобного мужчину, за спиной которого я простояла десять лет.
Я оплачивала его хобби. Его машины. Его фитнес-тренеров. Я построила ему жизнь, в которой можно было ничего не делать, только быть «мужем Волконской». И он нашёл способ отблагодарить.
— Таня ждёт сына, — добавил он тише, и в его голосе прозвучала гордость. — У нас будет сын. У меня будет.

— Вот и хозяйка. Ужин будет?
— Витя, я подаю на развод.
Он поправляет запонку. Смеётся тихо, с удовольствием, как над остроумием официанта.
— Томочка устала. Томочке нужно выспаться.
— Я говорю с тобой.
— А я с кем? — Он разворачивается всем корпусом. — У тебя температура? Кому ты нужна, дорогая? Сорок пять лет, характер судебного пристава. Я тебя терпел, между прочим.
— Ты меня терпел?
Голос выходит ровный. В машине репетировала. Его тон годами заставлял меня извиняться. Сегодня извиняться некогда.
— Документы подам завтра. Мне ничего не нужно. Только подпись.
— Кто он? — Витя прищуривается. — Столько лет пахла больницей, и вдруг решила пожить? Кто?
— Никого. Просто хочу дышать.
— Дышать она хочет. — Он снова смеётся, но глаза тяжелеют. — Посмотрим, как ты запоёшь.

Полностью разочаровавшись в любви пышечка Светлана отправляется в курортный город, где решается взять уроки по плаванию. Тренер Андрей смог не только научить ее плавать, но и почувствовать свою ценность