Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушатьлюбовныероманы»
– Ты не единственная, кто заслуживает подарков, дорогая…– говорит муж с холодом в глазах. – А твоя лучшая подруга очень убедительно просила меня купить эту диадему именно ей. И я согласился с ее доводами.
Мои пальцы сами сминают яркий буклет его подарка – путевку в СПА.
– И чем же заслужила Карина такой подарок, Игнат? – отчаяние и обида наполняют легкие горьким ядом.
Муж смотрит с разочарованием:
– Ты еще не догадалась? Я думал, ты умнее, Фая.
Мой сороковой день рождения превратился в кошмар… Подарок, который я так хотела получить от мужа, достался его любовнице… он даже не пытался оправдаться.
И после двадцати лет брака я подала на развод… не из-за диадемы. Из-за предательства.
Мои пальцы сами сминают яркий буклет его подарка – путевку в СПА.
– И чем же заслужила Карина такой подарок, Игнат? – отчаяние и обида наполняют легкие горьким ядом.
Муж смотрит с разочарованием:
– Ты еще не догадалась? Я думал, ты умнее, Фая.
Мой сороковой день рождения превратился в кошмар… Подарок, который я так хотела получить от мужа, достался его любовнице… он даже не пытался оправдаться.
И после двадцати лет брака я подала на развод… не из-за диадемы. Из-за предательства.
— Хватит сверлить во мне дырку!
— А вы не висните на каждом встречном.
— Ого... это что, ревность проснулась?
— Не льстите себе. Вы вызываете у меня крайнюю степень раздражения.
— Взаимно, доктор. У меня на вас жуткая аллергия.
Он — главврач элитной клиники и ледяной циник, уверенный, что видит женщин насквозь и уже вынес мне вердикт «очередная вертихвостка».
Я же считаю его напыщенным снобом в белом халате, у которого вместо сердца кусок льда.
Мы терпеть друг друга не можем. Но стоит ему подойти ближе, и мой пульс выдает такую тахикардию, что никакой кардиолог не спасет. Кажется, я подцепила самую тяжелую форму вируса. И, судя по всему, это не лечится.
— А вы не висните на каждом встречном.
— Ого... это что, ревность проснулась?
— Не льстите себе. Вы вызываете у меня крайнюю степень раздражения.
— Взаимно, доктор. У меня на вас жуткая аллергия.
Он — главврач элитной клиники и ледяной циник, уверенный, что видит женщин насквозь и уже вынес мне вердикт «очередная вертихвостка».
Я же считаю его напыщенным снобом в белом халате, у которого вместо сердца кусок льда.
Мы терпеть друг друга не можем. Но стоит ему подойти ближе, и мой пульс выдает такую тахикардию, что никакой кардиолог не спасет. Кажется, я подцепила самую тяжелую форму вируса. И, судя по всему, это не лечится.
– Значит, изменяешь, – констатирую я. Не спрашиваю.
– Изменяю, – кивает Ян. – Месяца два, наверное. Или три.
Я потерла лоб, пытаясь сложить в голове пазл.
– А дети? – хватаюсь за последний аргумент. – Как они это воспримут?
– Давай только без причитаний и поиска причин, – муж поднимает руку, останавливая меня. – Я такой. Постоянные встречи с партнерами располагают ко встрече… с девушками. Но ты не переживай, все равно люблю я только тебя. Так что давай спать, завтра новые встречи ожидаются…
После заявлений мужа я подала на развод.
Ян отпустил меня. Но не сразу.
Только никто из нас не знал, чем все это обернется.
– Изменяю, – кивает Ян. – Месяца два, наверное. Или три.
Я потерла лоб, пытаясь сложить в голове пазл.
– А дети? – хватаюсь за последний аргумент. – Как они это воспримут?
– Давай только без причитаний и поиска причин, – муж поднимает руку, останавливая меня. – Я такой. Постоянные встречи с партнерами располагают ко встрече… с девушками. Но ты не переживай, все равно люблю я только тебя. Так что давай спать, завтра новые встречи ожидаются…
После заявлений мужа я подала на развод.
Ян отпустил меня. Но не сразу.
Только никто из нас не знал, чем все это обернется.
- Вы всегда командуете? - спрашиваю я.
- Да.
- Тогда плохие новости, адмирал: мной командовать не получится.
Я вырвалась из брака с тираном и поклялась: больше ни один мужчина не будет мне указывать. Теперь учу людей слышать свое тело, отпускать боль и дышать полной грудью, только сама давно забыла, что такое жить, а не выживать.
Всё меняется, когда появляется 15-летний парень и его отец - контр-адмирал Роман Воронцов, человек из стали и льда. За его безупречной выправкой скрывается вина, которая много лет не дает ему жить. Он не ищет любви и точно не собирается снова привязываться к женщине.
Но бывший муж объявляет мне войну, подросток путает благодарность с первой любовью, а мужчина, которому невозможно приказать отступить, всё чаще смотрит на меня так, что становится трудно дышать.
- Я не лучшая из женщин, адмирал.
- Поздно предупреждать, я уже влюблён.
Только вот любовь не отменяет чужих ошибок, старых ран и цену, которую иногда приходится платить за право быть счастливы
- Да.
- Тогда плохие новости, адмирал: мной командовать не получится.
Я вырвалась из брака с тираном и поклялась: больше ни один мужчина не будет мне указывать. Теперь учу людей слышать свое тело, отпускать боль и дышать полной грудью, только сама давно забыла, что такое жить, а не выживать.
Всё меняется, когда появляется 15-летний парень и его отец - контр-адмирал Роман Воронцов, человек из стали и льда. За его безупречной выправкой скрывается вина, которая много лет не дает ему жить. Он не ищет любви и точно не собирается снова привязываться к женщине.
Но бывший муж объявляет мне войну, подросток путает благодарность с первой любовью, а мужчина, которому невозможно приказать отступить, всё чаще смотрит на меня так, что становится трудно дышать.
- Я не лучшая из женщин, адмирал.
- Поздно предупреждать, я уже влюблён.
Только вот любовь не отменяет чужих ошибок, старых ран и цену, которую иногда приходится платить за право быть счастливы
Я смотрю на парочку, милые, обнимаются, оба в военной форме.
А внутри мой мир превращается в прах.
За спиной двадцать пять лет ожидания – Чечня, Дагестан, Сирия.
Стискиваю зубы. Подхожу.
- Вы что-то хотели?
Наглая девчонка в объятиях моего мужа смотрит на меня с доброжелательной улыбкой.
А я смотрю так, что хочу ее стереть в порошок.
Но я держусь. Из последних сил.
Андрей поворачивается.
Сначала - ленивое любопытство. Потом - ужас.
Кровь отливает от его лица. Оно становится пепельным. Рот приоткрывается. Кадык дёргается.
Раз. Другой.
- Да, - мой голос звучит спокойно, с холодной уверенностью. - Я хочу забрать своего мужа...
А внутри мой мир превращается в прах.
За спиной двадцать пять лет ожидания – Чечня, Дагестан, Сирия.
Стискиваю зубы. Подхожу.
- Вы что-то хотели?
Наглая девчонка в объятиях моего мужа смотрит на меня с доброжелательной улыбкой.
А я смотрю так, что хочу ее стереть в порошок.
Но я держусь. Из последних сил.
Андрей поворачивается.
Сначала - ленивое любопытство. Потом - ужас.
Кровь отливает от его лица. Оно становится пепельным. Рот приоткрывается. Кадык дёргается.
Раз. Другой.
- Да, - мой голос звучит спокойно, с холодной уверенностью. - Я хочу забрать своего мужа...
Мира — лучший эксперт по антиквариату, москвичка со стальными зубами, ледяным самообладанием и пронзительно-зелеными глазами.
Руслан Тороев — не привык к возражениям, а тем более — к критике. Нарушая все её личные границы, он заставляет её дышать чаще от опасной близости:
— Подделка, говоришь? — тихо, с опасной хрипотцой пророкотал он, делая стремительный шаг вперед. — Зато ты, москвичка, кажешься мне весьма... подлинной. Скажи, а твоя гордость имеет свою цену? Может, ты сама хочешь пополнить мою личную коллекцию?
— Боюсь, господин миллиардер, ваша коллекция слишком пресная для меня, — дерзко выдохнула она ему прямо в губы. — Я привыкла работать с настоящими раритетами, а не с мужчинами, у которых из подлинного — только строчка в Forbes и раздутое эго.
Она думала, что защищена контрактом. Он думал, что сломает её гордость.
Что победит — её обжигающий сарказм или его дикая, властная страсть, готовая пролить реки крови за один её взгляд?
Руслан Тороев — не привык к возражениям, а тем более — к критике. Нарушая все её личные границы, он заставляет её дышать чаще от опасной близости:
— Подделка, говоришь? — тихо, с опасной хрипотцой пророкотал он, делая стремительный шаг вперед. — Зато ты, москвичка, кажешься мне весьма... подлинной. Скажи, а твоя гордость имеет свою цену? Может, ты сама хочешь пополнить мою личную коллекцию?
— Боюсь, господин миллиардер, ваша коллекция слишком пресная для меня, — дерзко выдохнула она ему прямо в губы. — Я привыкла работать с настоящими раритетами, а не с мужчинами, у которых из подлинного — только строчка в Forbes и раздутое эго.
Она думала, что защищена контрактом. Он думал, что сломает её гордость.
Что победит — её обжигающий сарказм или его дикая, властная страсть, готовая пролить реки крови за один её взгляд?
— Мне никто не говорил «нет», Василиса.
Макс наклоняется ближе, загоняя меня спиной к стене.
— Значит, я буду первой.
— Дерзкая, - усмехаясь произносит. - Люблю таких.
— А ты смелый. Так и тянет проверить… насколько у тебя хорошая реакция.
Резко дёргаю металлическую пряжку вверх, которая ударяется прямо о его каменный пресс.
***
Я всего лишь попросила незнакомого парня донести коробки.
Кто же знал, что Макс Сафин — главный мажор университета, которому девушки не говорят «нет»?
Ну вот. Теперь говорят.
Я вообще думала, он обидится.
А он почему-то решил, что я — его следующая цель.
И судя по тому, как этот ненормальный улыбается, моё «нет» ему понравилось гораздо больше, чем должно было.
Макс наклоняется ближе, загоняя меня спиной к стене.
— Значит, я буду первой.
— Дерзкая, - усмехаясь произносит. - Люблю таких.
— А ты смелый. Так и тянет проверить… насколько у тебя хорошая реакция.
Резко дёргаю металлическую пряжку вверх, которая ударяется прямо о его каменный пресс.
***
Я всего лишь попросила незнакомого парня донести коробки.
Кто же знал, что Макс Сафин — главный мажор университета, которому девушки не говорят «нет»?
Ну вот. Теперь говорят.
Я вообще думала, он обидится.
А он почему-то решил, что я — его следующая цель.
И судя по тому, как этот ненормальный улыбается, моё «нет» ему понравилось гораздо больше, чем должно было.
💖ЗАВЕРШЕНО💖СЧАСТЛИВЫЙ ФИНАЛ💖
«Повезло Полинке! Муж – загляденье, пресс, рост! И что он в ней нашёл?»
Я привыкла к этим шепоткам за спиной. Ну да, во мне сто десять килограммов, комплексы и привычка отшучиваться. Но я верила, что Деня любит меня за доброе сердце.
Ответ пришел в ночь после детского благотворительного концерта. Когда я увидела пустые шкафы, нули на счетах фонда и сообщения про просроченные кредиты. А через час я уже истекала кровью на асфальте под хохот бандитов.
И тут появился Он. Мужчина, который не проходит мимо чужой беды. Он разбросал бандитов за пару секунд и, не поморщившись, поднял меня на руки.
Меня! На руки!
Кажется, у моего бывшего мужа скоро будут очень большие проблемы...
«Повезло Полинке! Муж – загляденье, пресс, рост! И что он в ней нашёл?»
Я привыкла к этим шепоткам за спиной. Ну да, во мне сто десять килограммов, комплексы и привычка отшучиваться. Но я верила, что Деня любит меня за доброе сердце.
Ответ пришел в ночь после детского благотворительного концерта. Когда я увидела пустые шкафы, нули на счетах фонда и сообщения про просроченные кредиты. А через час я уже истекала кровью на асфальте под хохот бандитов.
И тут появился Он. Мужчина, который не проходит мимо чужой беды. Он разбросал бандитов за пару секунд и, не поморщившись, поднял меня на руки.
Меня! На руки!
Кажется, у моего бывшего мужа скоро будут очень большие проблемы...
— Ты забрала кое-что ценное у нашей семьи, — говорит Родион, старший брат моей подруги.
Не спрашивает, а утверждает!
Но я ничего не брала, Камила… она меня подставила!
Только не успеваю ответить, как Родион прижимает меня к стене, говорит хрипло:
— И за эту кражу тебя ждёт наказание, Яна.
У меня всё внутри обрывается.
Язык не слушается, а от близости этого опасного красавчика у меня кружится голова, внутри рождается незнакомое пугающее чувство.
— Я ничего не брала… прошу, не надо…
— Замолчи!
Он наклоняется ниже и…
Впивается в мои губы поцелуем.
— Оправдываться бессмысленно, малышка. Если не хочешь попасть в тюрьму, придётся выполнить мои желания. А их у меня много. И все неприличные...
Не спрашивает, а утверждает!
Но я ничего не брала, Камила… она меня подставила!
Только не успеваю ответить, как Родион прижимает меня к стене, говорит хрипло:
— И за эту кражу тебя ждёт наказание, Яна.
У меня всё внутри обрывается.
Язык не слушается, а от близости этого опасного красавчика у меня кружится голова, внутри рождается незнакомое пугающее чувство.
— Я ничего не брала… прошу, не надо…
— Замолчи!
Он наклоняется ниже и…
Впивается в мои губы поцелуем.
— Оправдываться бессмысленно, малышка. Если не хочешь попасть в тюрьму, придётся выполнить мои желания. А их у меня много. И все неприличные...
— Мама, папа должен жить с нами! — безапелляционно заявляет малышка, уперев руки в бока.
— Да! — поддакивает ей брат, — будет читать нам сказки перед сном, а утром готовить завтрак.
Тоня явно не ожидала такого заявления от детей. Растерянно смотрит на меня. Думает, я откажу?
Напрасно .
— Согласен с вами. Вы сегодня же переедете ко мне.
***
Моей безмятежной жизни пришёл конец, когда ко мне в кабинет ворвались два мелких коллектора. Они требуют вернуть им долг: шесть лет жизни, в которые меня не было рядом. Ведь они утверждают, что я их отец!
— Да! — поддакивает ей брат, — будет читать нам сказки перед сном, а утром готовить завтрак.
Тоня явно не ожидала такого заявления от детей. Растерянно смотрит на меня. Думает, я откажу?
Напрасно .
— Согласен с вами. Вы сегодня же переедете ко мне.
***
Моей безмятежной жизни пришёл конец, когда ко мне в кабинет ворвались два мелких коллектора. Они требуют вернуть им долг: шесть лет жизни, в которые меня не было рядом. Ведь они утверждают, что я их отец!
Выберите полку для книги