Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушатьлюбовныероманы»
— Дерзкая? От того кайфовее ломать тебя будет!
Хищно скалится, сверкая первобытным диким взглядом.
— Послушай-те, я… я совсем не такая.
— Какая ты, я сейчас узнаю.
Не успеваю одуматься, как Ярый притягивает к себе, начиная жадно целовать.
***
Для него нет запретов.
Опасный. Дикий. Злой.
Он всегда получает то, что хочет. А сейчас он хочет сломать меня.
Хищно скалится, сверкая первобытным диким взглядом.
— Послушай-те, я… я совсем не такая.
— Какая ты, я сейчас узнаю.
Не успеваю одуматься, как Ярый притягивает к себе, начиная жадно целовать.
***
Для него нет запретов.
Опасный. Дикий. Злой.
Он всегда получает то, что хочет. А сейчас он хочет сломать меня.
ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА!
— Воть, — девочка заботливо протягивает мне яркий пластырь с арбузами.
— Это еще зачем? — хмурюсь и зыркаю на нее злобно в надежде, что это спугнет малявку.
Я же сказал ее мамаше, что детям в моем ночном клубе не место. У нас тут серьезная организация, а не детсад!
— Решалку приклеить, — невинно хлопает глазками. — Мама сказала, что она у тебя отвалится, если ты много решать будешь.
— Чеего? — тяну недоуменно, но по лицу вижу — девочка не шутит. А вот ее мама… Закопаю к чертовой матери! Мало того, что приволокла на работу ребенка, так еще и за языком своим не следит!
Вот только при ближайшем рассмотрении мама малявки кажется мне знакомой. Похоже, мы уже встречались. И в прошлый раз у меня точно не было претензий к ее языку…
— Воть, — девочка заботливо протягивает мне яркий пластырь с арбузами.
— Это еще зачем? — хмурюсь и зыркаю на нее злобно в надежде, что это спугнет малявку.
Я же сказал ее мамаше, что детям в моем ночном клубе не место. У нас тут серьезная организация, а не детсад!
— Решалку приклеить, — невинно хлопает глазками. — Мама сказала, что она у тебя отвалится, если ты много решать будешь.
— Чеего? — тяну недоуменно, но по лицу вижу — девочка не шутит. А вот ее мама… Закопаю к чертовой матери! Мало того, что приволокла на работу ребенка, так еще и за языком своим не следит!
Вот только при ближайшем рассмотрении мама малявки кажется мне знакомой. Похоже, мы уже встречались. И в прошлый раз у меня точно не было претензий к ее языку…
Я думала, что выхожу замуж по любви, но реальность оказалась другой. Для мужа я лишь навязанная и ненужная жена. И таковой я была до тех пор, пока однажды он не пришел в мою спальню. Ко мне, а не к той, к которой уехал в первую брачную ночь.
— Ты когда-нибудь меня любил?
— Нет, — спокойно, без эмоций отвечает муж. — Ты просто была репетицией… Пока я ждал, что она разведётся и снова вернётся ко мне.
Пауза.
— Валерия… Её зовут.
Смотрю на него и не могу поверить.
— Ты серьезно? Поэтому ты женился на мне? Меня зовут так, как звали твою бывшую?!
— Я хотел, чтобы хоть что-то напоминало мне о ней…
Слезы хлынули из глаз.
Я смотрю на его профиль. На кольцо на пальце. На руки, которые я держала в реанимации, когда никто не верил, а я боролась до последнего.
И понимаю — я была временной.
— Останови машину.
— Лер, давай дома поговорим…
— Останови. Машину. Сейчас же!
Он тормозит на обочине. Я выхожу. Иду по зимней трассе в тонкой куртке. Снег бьёт в лицо.
— Лера! Ты куда?! Замёрзнешь!
— Я уже замёрзла, — кричу, не оборачиваясь. — Десять лет назад. Когда полюбила тебя. Но ты не знаешь одного! Из холода рождается алмаз. И однажды я засияю так, что ты будешь жалеть…
— Нет, — спокойно, без эмоций отвечает муж. — Ты просто была репетицией… Пока я ждал, что она разведётся и снова вернётся ко мне.
Пауза.
— Валерия… Её зовут.
Смотрю на него и не могу поверить.
— Ты серьезно? Поэтому ты женился на мне? Меня зовут так, как звали твою бывшую?!
— Я хотел, чтобы хоть что-то напоминало мне о ней…
Слезы хлынули из глаз.
Я смотрю на его профиль. На кольцо на пальце. На руки, которые я держала в реанимации, когда никто не верил, а я боролась до последнего.
И понимаю — я была временной.
— Останови машину.
— Лер, давай дома поговорим…
— Останови. Машину. Сейчас же!
Он тормозит на обочине. Я выхожу. Иду по зимней трассе в тонкой куртке. Снег бьёт в лицо.
— Лера! Ты куда?! Замёрзнешь!
— Я уже замёрзла, — кричу, не оборачиваясь. — Десять лет назад. Когда полюбила тебя. Но ты не знаешь одного! Из холода рождается алмаз. И однажды я засияю так, что ты будешь жалеть…
Выхожу на палубу, вдыхаю полной грудью солёный воздух. Он щекочет ноздри, такой свежий, чуть обжигающий, что немного щиплет глаза. Море блестит, солнце прячет свои блики в волнах, и всё вокруг — будто фильм, где я наконец-то главная героиня.
И как только я успеваю подумать, какая здесь благодать, за спиной раздаётся голос. Настолько знакомый, что у меня мгновенно сводит челюсть, будто током ударило.
— О‑о‑о… кабанчик! Да ладно, это в самом деле ты?
Воздух моментально густеет, как перед грозой. Напрягаюсь до кончиков пальцев, медленно оборачиваюсь. Передо мной стоит этот мерзавец Михеев… собственной персоной. Чтоб он провалился!
А ему хоть бы что! Улыбка растягивается до ушей…самодовольная, наглая. В глазах мажора сию секунду загорается предвкушение, ведь мы оба знаем, что он превратит мой отдых в сущий ад.
— Господи… — выдыхаю едва слышно. — Только не ты.
И как только я успеваю подумать, какая здесь благодать, за спиной раздаётся голос. Настолько знакомый, что у меня мгновенно сводит челюсть, будто током ударило.
— О‑о‑о… кабанчик! Да ладно, это в самом деле ты?
Воздух моментально густеет, как перед грозой. Напрягаюсь до кончиков пальцев, медленно оборачиваюсь. Передо мной стоит этот мерзавец Михеев… собственной персоной. Чтоб он провалился!
А ему хоть бы что! Улыбка растягивается до ушей…самодовольная, наглая. В глазах мажора сию секунду загорается предвкушение, ведь мы оба знаем, что он превратит мой отдых в сущий ад.
— Господи… — выдыхаю едва слышно. — Только не ты.
— Я не так хотел все тебе рассказать! — заявляет неверный муж.
— А как? С цветами, рестораном и речью про то, как я все это заслужила? — язвлю в ответ.
— Ты реально сама виновата, — огрызается он. — Ты посмотри на себя. Думаешь, это просто так произошло? Ты себя когда в последний раз в зеркало видела? Вечно уставшая, вечно с ребенком, вечно недовольная. Ты себя запустила, Надя. Растяжки, морщины уже полезли, — фыркает следом. — Ты как… грязные носки. Привык. Вроде удобно. Но на люди в таких не выходят.
Я думала, самое страшное — узнать об измене мужа. Оказалось, что нет. Самое страшное — это когда изменщик умоляет все простить и вернуться к нему, а потом свекровь вручает ребенка от его любовницы со словами:
— Ты же мать. Ты справишься.
— А как? С цветами, рестораном и речью про то, как я все это заслужила? — язвлю в ответ.
— Ты реально сама виновата, — огрызается он. — Ты посмотри на себя. Думаешь, это просто так произошло? Ты себя когда в последний раз в зеркало видела? Вечно уставшая, вечно с ребенком, вечно недовольная. Ты себя запустила, Надя. Растяжки, морщины уже полезли, — фыркает следом. — Ты как… грязные носки. Привык. Вроде удобно. Но на люди в таких не выходят.
Я думала, самое страшное — узнать об измене мужа. Оказалось, что нет. Самое страшное — это когда изменщик умоляет все простить и вернуться к нему, а потом свекровь вручает ребенка от его любовницы со словами:
— Ты же мать. Ты справишься.
— Здесь какая-то ошибка. Мое агентство не занимается праздниками для маляв… малышей. В общем, дошкольники не наш формат, извините. Снимите просто детскую комнату и дело с концом. Зачем вам организатор?
— Тамара не хочет ни игровую комнату, ни других организаторов. Она выбрала вас. А значит вам придется сделать исключение.
В моем послужном списке есть вечеринки для бандитов, юбилеи депутатов и гендер пати селебрити. Но этот мужчина требует, чтобы я организовала праздник для его дочери. И у меня нет ни единого шанса ему отказать…
— Тамара не хочет ни игровую комнату, ни других организаторов. Она выбрала вас. А значит вам придется сделать исключение.
В моем послужном списке есть вечеринки для бандитов, юбилеи депутатов и гендер пати селебрити. Но этот мужчина требует, чтобы я организовала праздник для его дочери. И у меня нет ни единого шанса ему отказать…
— Ты моя, Злата, — мужчина надвигается на меня.
— Нет!— стараюсь, чтобы голос не дрожал.
— Да. — усмехается он. — Ты либо станешь моей женой… либо не выживешь.
Меня похитили и продали, как вещь.
Теперь я принадлежу мужчине, который не знает слова «нет».
Он хочет сделать меня своей женой.
А я готова сжечь всё вокруг, лишь бы не подчиниться.
Но чем дальше, тем сильнее я понимаю: я оказалась здесь не случайно.
И когда правда вскрывается… я уже не знаю, кто мой враг.
Он? Или тот, кто разрушил всё задолго до него?
— Нет!— стараюсь, чтобы голос не дрожал.
— Да. — усмехается он. — Ты либо станешь моей женой… либо не выживешь.
Меня похитили и продали, как вещь.
Теперь я принадлежу мужчине, который не знает слова «нет».
Он хочет сделать меня своей женой.
А я готова сжечь всё вокруг, лишь бы не подчиниться.
Но чем дальше, тем сильнее я понимаю: я оказалась здесь не случайно.
И когда правда вскрывается… я уже не знаю, кто мой враг.
Он? Или тот, кто разрушил всё задолго до него?
⭐️⭐️ РОМАН ЗАВЕРШЕН ⭐️⭐️
Я вернулся в Кедровск с одной целью – убедиться что она живет.
Что я принял правильное решение 15 лет назад, и она счастлива, и значит все было не зря.
Она жила хорошо. Через две недели свадьба.
Я смотрел на фото с помолвочным кольцом и понимал что пятнадцать лет – это не срок для того чтобы отпустить.
Это срок для того чтобы понять: не отпустишь никогда.
Нормальный человек позвонил бы. Написал. Пришел к двери.
Я разведчик. Я действую иначе.
Она стояла на крыльце ресторана в красном платье и говорила с женихом по телефону. Смеялась. Красивая до невозможности, до злости на самого себя.
Теперь мы в тайге. Она перечисляет статьи УК, я варю кашу.
Она говорит что ненавидит меня.
Я знаю.
Но она здесь.
Это захват, Пышка.
Я вернулся в Кедровск с одной целью – убедиться что она живет.
Что я принял правильное решение 15 лет назад, и она счастлива, и значит все было не зря.
Она жила хорошо. Через две недели свадьба.
Я смотрел на фото с помолвочным кольцом и понимал что пятнадцать лет – это не срок для того чтобы отпустить.
Это срок для того чтобы понять: не отпустишь никогда.
Нормальный человек позвонил бы. Написал. Пришел к двери.
Я разведчик. Я действую иначе.
Она стояла на крыльце ресторана в красном платье и говорила с женихом по телефону. Смеялась. Красивая до невозможности, до злости на самого себя.
Теперь мы в тайге. Она перечисляет статьи УК, я варю кашу.
Она говорит что ненавидит меня.
Я знаю.
Но она здесь.
Это захват, Пышка.
— Ты руки свои видела? — муж брезгливо морщится, скользнув взглядом по моим открытым плечам. — Дряблые. Тебе их под длинным рукавом прятать надо, а не сарафан на бретельках на свои жиры натягивать. Иди переоденься.
— Ты совсем сдурел? Мы едем на дачу к твоим родителям. Я не буду переодеваться. Отойди.
— Или ты сейчас идешь домой и меняешь этот чехол для танка на нормальную одежду, или мы едем без тебя. Я пригласил в гости Луизу. Не хочу перед ней позориться.
***
Мне сорок три, я ношу пятидесятый размер и работаю бесплатной прислугой в собственном доме. Мой муж поймал кризис среднего возраста, накачал кубики и решил, что я больше не достойна идти с ним рядом. Теперь в его жизни есть идеальная Луиза, а для меня — лишь оскорбления и упреки в лени. Он думал, я проглочу обиду, спрячусь в тени его новой жизни и буду молча варить борщи. Но он ошибся. Женщина, преданная самым близким человеком, больше не будет удобной. Я найду в себе силы измениться — но только для себя.
— Ты совсем сдурел? Мы едем на дачу к твоим родителям. Я не буду переодеваться. Отойди.
— Или ты сейчас идешь домой и меняешь этот чехол для танка на нормальную одежду, или мы едем без тебя. Я пригласил в гости Луизу. Не хочу перед ней позориться.
***
Мне сорок три, я ношу пятидесятый размер и работаю бесплатной прислугой в собственном доме. Мой муж поймал кризис среднего возраста, накачал кубики и решил, что я больше не достойна идти с ним рядом. Теперь в его жизни есть идеальная Луиза, а для меня — лишь оскорбления и упреки в лени. Он думал, я проглочу обиду, спрячусь в тени его новой жизни и буду молча варить борщи. Но он ошибся. Женщина, преданная самым близким человеком, больше не будет удобной. Я найду в себе силы измениться — но только для себя.
Выберите полку для книги