Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
Мрачно усмехнувшись, чувствуя, как слова мужа ядом разливаются по телу, я откинула голову назад, прижавшись затылком к стене.
– Её срок годности подошёл к концу. Всё, этой бабе скоро исполняется сорок. Ты себе и не представляешь, как меня воротит от неё.
А Евгений, до этого никак не комментировавший выпады Стаса, с презрением, которое он и не пытался скрыть, спросил:
– Ну а что насчёт твоего срока годности? Тебе недавно исполнилось пятьдесят, и ты, как я вижу, сильно себя запустил.
– Женя, ты о чём? Ты же знаешь, что у мужчин нет срока годности. Мы в любом возрасте востребованы, в отличие от женщин.
– А ещё мужчина должен быть чуть красивее обезьяны, да?
– Не понял, а тебе какое дело? Ах да, ты же тоже когда-то был в неё влюблён. А хочешь, я расскажу тебе, как завоевал её, отбив у тебя? Я же мужчина, охотник, поэтому всегда добиваюсь поставленной цели. Захотел Машу, добился. Захотел Злату, тоже добился!
Злата? Это он сейчас говорит о приёмной дочери своего брата?
– Её срок годности подошёл к концу. Всё, этой бабе скоро исполняется сорок. Ты себе и не представляешь, как меня воротит от неё.
А Евгений, до этого никак не комментировавший выпады Стаса, с презрением, которое он и не пытался скрыть, спросил:
– Ну а что насчёт твоего срока годности? Тебе недавно исполнилось пятьдесят, и ты, как я вижу, сильно себя запустил.
– Женя, ты о чём? Ты же знаешь, что у мужчин нет срока годности. Мы в любом возрасте востребованы, в отличие от женщин.
– А ещё мужчина должен быть чуть красивее обезьяны, да?
– Не понял, а тебе какое дело? Ах да, ты же тоже когда-то был в неё влюблён. А хочешь, я расскажу тебе, как завоевал её, отбив у тебя? Я же мужчина, охотник, поэтому всегда добиваюсь поставленной цели. Захотел Машу, добился. Захотел Злату, тоже добился!
Злата? Это он сейчас говорит о приёмной дочери своего брата?
— Таня… – Валерий застывает, но не отталкивает женщину.
У меня рвотный позыв. Я едва сдерживаюсь.
На лице мачехи нет ни стыда, ни раскаяния. Как будто это нормально сидеть вот так на мужьях своих дочерей, пусть и не родных.
— Мы тебя не ждали. Ты рано приехала, — просто произносит она надменно так, будто я застала их за игрой в дурака.
Я не могу дышать. Сердце бьётся так, будто хочет вырваться.
— Вон отсюда, оба, – шепчу я.
— Таня, давай поговорим… – Валерий наконец отстраняет Наталью, но делает это неохотно.
Она смеётся, не спеша слезает с него. Её тело – идеальное, выхоленное, без единого изъяна. Она очень привлекательна в свои пятьдесят лет, к тому же богата.
— Ну что ты так смотришь? – Наталья тянется за своим платьем. – Ты же взрослая девочка. И всё понимаешь…
Она проходит мимо меня, нарочно задевая плечом. Её духи с нарочито сильным, ядовитым запахом заполняют все пространство.
— ВОН! – кричу я, и голос рвётся.
У меня рвотный позыв. Я едва сдерживаюсь.
На лице мачехи нет ни стыда, ни раскаяния. Как будто это нормально сидеть вот так на мужьях своих дочерей, пусть и не родных.
— Мы тебя не ждали. Ты рано приехала, — просто произносит она надменно так, будто я застала их за игрой в дурака.
Я не могу дышать. Сердце бьётся так, будто хочет вырваться.
— Вон отсюда, оба, – шепчу я.
— Таня, давай поговорим… – Валерий наконец отстраняет Наталью, но делает это неохотно.
Она смеётся, не спеша слезает с него. Её тело – идеальное, выхоленное, без единого изъяна. Она очень привлекательна в свои пятьдесят лет, к тому же богата.
— Ну что ты так смотришь? – Наталья тянется за своим платьем. – Ты же взрослая девочка. И всё понимаешь…
Она проходит мимо меня, нарочно задевая плечом. Её духи с нарочито сильным, ядовитым запахом заполняют все пространство.
— ВОН! – кричу я, и голос рвётся.
- Она молодая, здоровая девка! Сможет родить мне сына, понимаешь? - повышает голос муж. - А у тебя уже возраст, Полин. Да и проблемы со здоровьем никуда не денутся. Сама всё знаешь.
Хочется кричать от боли. Или наброситься на предателя с кулаками, но я в оцепенении.
“Она” - это моя крестница, дочка подруги, которая была бы ровесницей нашему неродившемуся ребёнку. Малышу, которого я не смогла выносить по вине мужа.
- Значит, она нужна тебе как инкубатор? Только чтобы зачать?
- Не только, Полин. Я же говорю - всё дело в возрасте. Она молодая, яркая, стройная, упругая… везде. А ты увядать начала. Стареешь.
Раньше, когда мы только поженились, я не могла дышать без мужа. А теперь задыхаюсь от презрения глядя на этого беспринципного изменщика!
И совсем скоро он почувствует всю силу моего гнева!
Хочется кричать от боли. Или наброситься на предателя с кулаками, но я в оцепенении.
“Она” - это моя крестница, дочка подруги, которая была бы ровесницей нашему неродившемуся ребёнку. Малышу, которого я не смогла выносить по вине мужа.
- Значит, она нужна тебе как инкубатор? Только чтобы зачать?
- Не только, Полин. Я же говорю - всё дело в возрасте. Она молодая, яркая, стройная, упругая… везде. А ты увядать начала. Стареешь.
Раньше, когда мы только поженились, я не могла дышать без мужа. А теперь задыхаюсь от презрения глядя на этого беспринципного изменщика!
И совсем скоро он почувствует всю силу моего гнева!
Иногда жизнь — далеко не сахар, а мечта о лучшем будущем и жгучее желание вырваться из грязи толкают на преступление. Меня зовут Алекса. Я выросла на улицах Кёльна, где закон — это страх, а улица — единственный учитель. Я далеко не святая, краду, чтобы выжить. Чтобы однажды уехать и больше никогда не оглядываться.
Долгое время всё шло гладко. Пока однажды не рухнуло.
Макс Энгель — полицейский, служитель закона. Холодный, решительный… но такой ли он правильный?
Когда меня поймали, он предложил помощь. Но за свободу запросил слишком высокую цену. Так кто же он? Оборотень в погонах или мой личный ангел-хранитель?
Страстный, дерзкий дарк-роман с вайбом современной Германии, какой вы её не увидите на открытках. Без прикрас. С настоящими улицами, настоящими проблемами, настоящими людьми. Здесь звучит уличный немецкий, играют на контрасте традиции и новая реальность, где между властью и страстью — опасно тонкая грань.
Долгое время всё шло гладко. Пока однажды не рухнуло.
Макс Энгель — полицейский, служитель закона. Холодный, решительный… но такой ли он правильный?
Когда меня поймали, он предложил помощь. Но за свободу запросил слишком высокую цену. Так кто же он? Оборотень в погонах или мой личный ангел-хранитель?
Страстный, дерзкий дарк-роман с вайбом современной Германии, какой вы её не увидите на открытках. Без прикрас. С настоящими улицами, настоящими проблемами, настоящими людьми. Здесь звучит уличный немецкий, играют на контрасте традиции и новая реальность, где между властью и страстью — опасно тонкая грань.
Я была уверена, что он меня предал. Я ненавидела его. Но его смерть разлучила нас раньше, чем мы смогли поговорить и объясниться.
Время шло, и всё становилось на свои места. Я узнала, что человек, к которому я испытывала такую сильную неприязнь, не предавал меня. Оказалось, что всё, что произошло в прошлом, было подстроено его родителями и моими родственниками, которые были против наших отношений.
Правда всегда причиняет боль.
Но что, если на этот раз всё сложится иначе? Что, если правда поможет мне узнать, что мой любимый человек жив? Смогу ли я забыть о прошлом, хотя бы ради наших детей?
Время шло, и всё становилось на свои места. Я узнала, что человек, к которому я испытывала такую сильную неприязнь, не предавал меня. Оказалось, что всё, что произошло в прошлом, было подстроено его родителями и моими родственниками, которые были против наших отношений.
Правда всегда причиняет боль.
Но что, если на этот раз всё сложится иначе? Что, если правда поможет мне узнать, что мой любимый человек жив? Смогу ли я забыть о прошлом, хотя бы ради наших детей?
— Девочки, — сказала я холодно. — Я их сожгу…
До венчания и нашей годовщины — неделя. Белое платье куплено. Геленджик забронирован. А муж в это время скрывается на даче — с любовницей, которая от него беременна. И всё бы сошло ему с рук, если бы не я.
Я не плакала. Я поехала туда. С подругами. С бензином. С камерами. И начала мстить.
По-настоящему. С огнём. С драйвом. С холодным расчётом.
До венчания и нашей годовщины — неделя. Белое платье куплено. Геленджик забронирован. А муж в это время скрывается на даче — с любовницей, которая от него беременна. И всё бы сошло ему с рук, если бы не я.
Я не плакала. Я поехала туда. С подругами. С бензином. С камерами. И начала мстить.
По-настоящему. С огнём. С драйвом. С холодным расчётом.
РАССКАЗ. ЗАВЕРШЕН
Я уже собираюсь выключить приложение, когда вдруг слышу звонок в дверь. Эдик поднимается, идет открывать. У меня перехватывает дыхание, когда в гостиную заходит Марина. Моё сердце начинает биться так громко, что кажется, его слышат даже за соседними столиками.
Они что-то говорят друг другу, но слова мне слышны плохо, будто через толщу воды. Я прибавляю звук, но в этот момент изображение резко пропадает. Остаётся только звук, обрывками фраз:
— … я купил эту квартиру чтобы мы …моя жена не должна ничего узнать, — напряженно произносит Эдик. — ты зря с ней познакомилась… она подозревает…
— Она и не узнает, — тихо и уверенно отвечает Марина. — Мы будем осторожны.
— Двадцать пять лет… Надоела… - бубнит Эдик.
Потом слышится какой-то шелест, и связь обрывается полностью. Я сижу оглушенная. Цвета и звуки вдруг пропадают. В голове лишь голос мужа: “ Я купил эту квартиру, что бы мы…”
Так она не просто любовница, у них сын, он ей квартиру купил! А я? Я стара стала для не
Я уже собираюсь выключить приложение, когда вдруг слышу звонок в дверь. Эдик поднимается, идет открывать. У меня перехватывает дыхание, когда в гостиную заходит Марина. Моё сердце начинает биться так громко, что кажется, его слышат даже за соседними столиками.
Они что-то говорят друг другу, но слова мне слышны плохо, будто через толщу воды. Я прибавляю звук, но в этот момент изображение резко пропадает. Остаётся только звук, обрывками фраз:
— … я купил эту квартиру чтобы мы …моя жена не должна ничего узнать, — напряженно произносит Эдик. — ты зря с ней познакомилась… она подозревает…
— Она и не узнает, — тихо и уверенно отвечает Марина. — Мы будем осторожны.
— Двадцать пять лет… Надоела… - бубнит Эдик.
Потом слышится какой-то шелест, и связь обрывается полностью. Я сижу оглушенная. Цвета и звуки вдруг пропадают. В голове лишь голос мужа: “ Я купил эту квартиру, что бы мы…”
Так она не просто любовница, у них сын, он ей квартиру купил! А я? Я стара стала для не
Дарья Соловьева привыкла побеждать. Но когда карьера дает трещину, судьба бросает её в забытый богом поселок Ясные Ключи. Её цель – быстро продать унаследованный старый дом и вернуться в Москву. Но у дома есть совладелец – угрюмый и невыносимо притягательный реставратор Матвей, который презирает всё, что она собой представляет.
Он видит в ней легкомысленную горожанку. Она в нём – деревенского зануду. Их вынужденное соседство – это война, где каждый день приносит новые столкновения. Но что, если за взаимной неприязнью скрывается непреодолимое влечение?
Им предстоит не только спасти дом от разрушения, но и разгадать тайну, которая связывала их семьи задолго до их рождения. Смогут ли два человека из разных миров довериться друг другу, когда прошлое и настоящее сплетаются в один тугой узел?
Он видит в ней легкомысленную горожанку. Она в нём – деревенского зануду. Их вынужденное соседство – это война, где каждый день приносит новые столкновения. Но что, если за взаимной неприязнью скрывается непреодолимое влечение?
Им предстоит не только спасти дом от разрушения, но и разгадать тайну, которая связывала их семьи задолго до их рождения. Смогут ли два человека из разных миров довериться друг другу, когда прошлое и настоящее сплетаются в один тугой узел?
— Ты! — сосед разъярённым буйволом несётся на меня. — Ты испортила мою тачку!
Опираюсь на грабли, смотрю на красивые царапины на крыле дорогой машины.
— Я подстригала свой газон. Кто же виноват, что ты на нём свою тачку оставил?
Сосед смотрит на отметины от колёс на идеальной зелёной лужайке перед моим домом. Но извиняться и не думает. Всё равно продолжает наступать на меня, пока не оказывается совсем близко. Рычит в самые губы:
— Совсем одичала в деревне. Пора твоим перевоспитанием заняться.
Сказала бы я этому перевоспитателю всё, что думаю, да только я и пискнуть не успеваю. Меня затыкают самым действенным способом — поцелуем.
***
Я сбежала в деревню за спокойной жизнью. Три года наслаждалась тишиной, а потом ночью в мой дом ворвался ОН… Заносчивый миллиардер, который решил, что я стану отличным украшением для его отпуска.
Ну уж нет!
Катись-ка ты обратно в город, красавчик.
Опираюсь на грабли, смотрю на красивые царапины на крыле дорогой машины.
— Я подстригала свой газон. Кто же виноват, что ты на нём свою тачку оставил?
Сосед смотрит на отметины от колёс на идеальной зелёной лужайке перед моим домом. Но извиняться и не думает. Всё равно продолжает наступать на меня, пока не оказывается совсем близко. Рычит в самые губы:
— Совсем одичала в деревне. Пора твоим перевоспитанием заняться.
Сказала бы я этому перевоспитателю всё, что думаю, да только я и пискнуть не успеваю. Меня затыкают самым действенным способом — поцелуем.
***
Я сбежала в деревню за спокойной жизнью. Три года наслаждалась тишиной, а потом ночью в мой дом ворвался ОН… Заносчивый миллиардер, который решил, что я стану отличным украшением для его отпуска.
Ну уж нет!
Катись-ка ты обратно в город, красавчик.
Сегодня это должно случиться. Непременно должно. Если нет, она больше никогда не придет сюда… Шесть лет слишком большой срок. Шесть раз она стояла здесь вот так, темным ноябрьском вечером, сжимая кулаки в карманах с такой силой, что ногти впивались в ладони, причиняя боль. Шесть раз она с замиранием сердца вглядывалась в яркие окна, надеясь увидеть там его…
Выберите полку для книги