Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
Он — дракон, для которого я всего лишь пешка.
Его предложение звучит как приговор: «Поможешь завоевать сестру — получишь жизнь. Солжёшь — я сам разорву тебя когтями».
Я — обычная девушка из мира, где он всего лишь персонаж из книги.
Но здесь каждая страница написана кровью. А я не желаю оставить здесь свою. Выберусь, выживу, я сделаю все, даже если я жена злодея.
Его предложение звучит как приговор: «Поможешь завоевать сестру — получишь жизнь. Солжёшь — я сам разорву тебя когтями».
Я — обычная девушка из мира, где он всего лишь персонаж из книги.
Но здесь каждая страница написана кровью. А я не желаю оставить здесь свою. Выберусь, выживу, я сделаю все, даже если я жена злодея.
- Она поверит в любую чушь, которую ей скажу, потому что любит меня. Ни о чем не переживай. Ложись спать, глупенькая, - голос мужа мягкий, нежный. - Все будет хорошо, она не узнает…
Я распахиваю дверь на балкон.
- С кем разговариваешь?
Артем резко оборачивается. Телефон прижат к уху, а на лице ни капли тревоги, хотя я застала его с поличным.
- Клиент, - кашляет в кулак. - Из Штатов. У них сейчас день, поэтому приходится общаться ночью.
Зачем он делает из меня дуру?!
- Покажи.
- Дорогая, откуда это недоверие?
- Покажи, говорю! - выхватываю телефон, а на экране - «Эльдар Пономарев». Вызов уже завершен.
- Добилась своего, все испортила? Теперь придется извиняться. Дура! - сразу же забирает телефон и уходит в дом, а я снова остаюсь ни с чем. Но ничего, я выведу его на чистую воду!
Я распахиваю дверь на балкон.
- С кем разговариваешь?
Артем резко оборачивается. Телефон прижат к уху, а на лице ни капли тревоги, хотя я застала его с поличным.
- Клиент, - кашляет в кулак. - Из Штатов. У них сейчас день, поэтому приходится общаться ночью.
Зачем он делает из меня дуру?!
- Покажи.
- Дорогая, откуда это недоверие?
- Покажи, говорю! - выхватываю телефон, а на экране - «Эльдар Пономарев». Вызов уже завершен.
- Добилась своего, все испортила? Теперь придется извиняться. Дура! - сразу же забирает телефон и уходит в дом, а я снова остаюсь ни с чем. Но ничего, я выведу его на чистую воду!
– Бусинка, ты чья? – спрашиваю у малышки.
Она сидит в моем офисном кресле и теряется в нем. Из-за стола почти не видно.
– Мамина, – заявляет серьезно.
– Так. Ну понятно, что мамина. А мама-то где? Или хотя бы папа.
– Ты мой папа! – выдает ребенок. – Пошли маму искать!
Вот тебе на!
Кажется, Бусинка что-то путает. Ну не может у меня быть дочки!
Она сидит в моем офисном кресле и теряется в нем. Из-за стола почти не видно.
– Мамина, – заявляет серьезно.
– Так. Ну понятно, что мамина. А мама-то где? Или хотя бы папа.
– Ты мой папа! – выдает ребенок. – Пошли маму искать!
Вот тебе на!
Кажется, Бусинка что-то путает. Ну не может у меня быть дочки!
— Давно? — шепчу, чувствуя как мир вокруг меня рушится.
— Я... я могу объяснить, — начинает муж, но я перебиваю его.
— Объяснить? Ты привёл её в наш дом? В нашу постель? — голос дрожит, но я стараюсь держаться. Не знаю как. Наверное, ради сына.
Он не должен это видеть. Но… он увидел.
— Арина Валерьевна, простите, — подает голос юная любовница. — Но… вы же сами мне говорили ловить момент. Когтями выхватывать у этой жизни все самое лучшее!
Говорила, да. Когда она пришла в мой салон юная и наивная. Я, можно сказать, взяла над ней шефство. Обучила, снабдила клиентами, мужа своего в конце концов на массаж записала…
— Вот именно, Катюш, — киваю, будто разочарованный в ученике учитель. — Самое лучшее, а ты… выбрала папика, которого сама же от ревматизма и лечила.
— Я... я могу объяснить, — начинает муж, но я перебиваю его.
— Объяснить? Ты привёл её в наш дом? В нашу постель? — голос дрожит, но я стараюсь держаться. Не знаю как. Наверное, ради сына.
Он не должен это видеть. Но… он увидел.
— Арина Валерьевна, простите, — подает голос юная любовница. — Но… вы же сами мне говорили ловить момент. Когтями выхватывать у этой жизни все самое лучшее!
Говорила, да. Когда она пришла в мой салон юная и наивная. Я, можно сказать, взяла над ней шефство. Обучила, снабдила клиентами, мужа своего в конце концов на массаж записала…
— Вот именно, Катюш, — киваю, будто разочарованный в ученике учитель. — Самое лучшее, а ты… выбрала папика, которого сама же от ревматизма и лечила.
- Как ты мог?!
- Если ты бракованная и не смогла родить мне нормального ребёнка, то что? Я должен жить без наследника? - каждое слово мужа будто бьет меня ещё сильнее. - Как только отец помрет, я сделаю Костика своим преемником и в твоих услугах больше нуждаться не буду.
Я захлебываюсь слезами. Первая любовь. Семь лет брака, выстраданное ЭКО и прекрасная дочка. Но в Новый год я узнаю, что у моего мужа есть другая семья.
Как мне теперь бороться за счастье себя и своей дочери?
- Если ты бракованная и не смогла родить мне нормального ребёнка, то что? Я должен жить без наследника? - каждое слово мужа будто бьет меня ещё сильнее. - Как только отец помрет, я сделаю Костика своим преемником и в твоих услугах больше нуждаться не буду.
Я захлебываюсь слезами. Первая любовь. Семь лет брака, выстраданное ЭКО и прекрасная дочка. Но в Новый год я узнаю, что у моего мужа есть другая семья.
Как мне теперь бороться за счастье себя и своей дочери?
— Почему? — шепчет она в пустоту. — Почему так вышло?
Слёзы скатываются по коже, оставляя на лице влажные следы. Катерина опускает голову на руки, чувствуя себя раздавленной, ничтожной, нелюбимой.
Где-то в глубине сознания всплывает мысль: «Я беременна...» Она крепко сжимает себя руками, словно пытаясь удержать ребёнка внутри. Волнение, страх, надежда. Катерина глубоко вздыхает, стараясь удержать слёзы.
Потеря контроля, чувства опустошённости, невозможности дышать. Голова кружится, сердце колотится. Катерина, скрестив руки на животе, тихо произносит:
— Я люблю тебя, малыш... Я не подведу тебя...
Слёзы скатываются по коже, оставляя на лице влажные следы. Катерина опускает голову на руки, чувствуя себя раздавленной, ничтожной, нелюбимой.
Где-то в глубине сознания всплывает мысль: «Я беременна...» Она крепко сжимает себя руками, словно пытаясь удержать ребёнка внутри. Волнение, страх, надежда. Катерина глубоко вздыхает, стараясь удержать слёзы.
Потеря контроля, чувства опустошённости, невозможности дышать. Голова кружится, сердце колотится. Катерина, скрестив руки на животе, тихо произносит:
— Я люблю тебя, малыш... Я не подведу тебя...
История о музыкальной группе Звёздочки. Четыре девушки , школьницы, Даша, Соня , Катя и Леся , мечтают стать артистками. На пути к мечте они сталкиваются с трудностями. Удастся ли им успешно пройти все испытания и выйти из них победительницами?
Это моя самая первая книга. Написана она очень давно.
Это моя самая первая книга. Написана она очень давно.
— Это кто?
— Марин, давай потом…
— Нет, Лавр. Не потом. Кто. Она.
— Это… Офелия.
— Та самая? Та, что бросила тебя двадцать лет назад?
— Да. Мы снова вместе.
— И ты хотел сказать мне после торта и свечей на моём юбилее?
Я думала, у меня стабильная жизнь. Муж, дети, дом, планы.
Но в один вечер я поняла: я не жена — я просто запасной вариант.
Он ушёл. К той, кого когда-то умолял не уходить.
А я… осталась с пустыми руками.
Но не собиралась плакать в подушку.
А собиралась дать сдачи.
— Марин, давай потом…
— Нет, Лавр. Не потом. Кто. Она.
— Это… Офелия.
— Та самая? Та, что бросила тебя двадцать лет назад?
— Да. Мы снова вместе.
— И ты хотел сказать мне после торта и свечей на моём юбилее?
Я думала, у меня стабильная жизнь. Муж, дети, дом, планы.
Но в один вечер я поняла: я не жена — я просто запасной вариант.
Он ушёл. К той, кого когда-то умолял не уходить.
А я… осталась с пустыми руками.
Но не собиралась плакать в подушку.
А собиралась дать сдачи.
– Я люблю её! Она та женщина, которую я хотел всю жизнь! – кричал на меня муж и яростно бил себя кулаками в грудь.
– А мы кто для тебя? Я и сыновья, что мы для тебя значим? – задыхаясь от слёз, спросила я.
Муж будто не слышал моего вопроса.
Мне казалось, что мы для него стали преградой на пути к счастливой жизни с любимой женщиной. В его глазах читалась ненависть ко мне.
Услышав нашу ссору, в комнату вбежала свекровь.
– Аня сколько можно мучить своими истериками моего сына? Побереги его нервы? – взяв за руку Мария Сергеевна, попыталась вывести меня из комнаты.
Я сопротивлялась. Мне совершенно не нужно было её вмешательство.
– Все мужики изменяют! Главное Анечка, что он выбрал вас. А с другой женщиной он сам, как-нибудь разберется. Не драматизируй. Иди лучше на кухню, там коржи на торт подгорают. Клиенту будет не доволен.
– У меня семейная жизнь сгорела, а вы мне за коржи…
– А мы кто для тебя? Я и сыновья, что мы для тебя значим? – задыхаясь от слёз, спросила я.
Муж будто не слышал моего вопроса.
Мне казалось, что мы для него стали преградой на пути к счастливой жизни с любимой женщиной. В его глазах читалась ненависть ко мне.
Услышав нашу ссору, в комнату вбежала свекровь.
– Аня сколько можно мучить своими истериками моего сына? Побереги его нервы? – взяв за руку Мария Сергеевна, попыталась вывести меня из комнаты.
Я сопротивлялась. Мне совершенно не нужно было её вмешательство.
– Все мужики изменяют! Главное Анечка, что он выбрал вас. А с другой женщиной он сам, как-нибудь разберется. Не драматизируй. Иди лучше на кухню, там коржи на торт подгорают. Клиенту будет не доволен.
– У меня семейная жизнь сгорела, а вы мне за коржи…
С репликой пушки в прицепе и новеньким кафтаном в чемодане Виктор едет на фестиваль реконструкторов, не подозревая, в какую передрягу заведут его ясные девичьи очи и собственное упрямство. Неведомо ему пока и то, что на грани жизни и смерти можно вспомнить многое, даже как сотни лет назад стоял в пороховом дыму плечом к плечу с защитниками седой обители.
Выберите полку для книги