Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
Любовь ослепила героиню, но ее не выбрал герой. Соперница была моложе, красивее, удачливее. Было крушение любви, крушение жизни. Банальное "И это пройдет, время лечит" было не про нее. Но время, действительно, лечит и перерождает.
Он предал её и ушёл к другой. Она вычеркнула его из своей жизни.
Спустя годы бывший возвращается — успешный, влиятельный и готовый на всё, чтобы вернуть женщину, которую однажды потерял.
Но он даже не подозревает, что у неё есть дочь.
Теперь одного «прости» недостаточно. Ему придётся доказать, что любовь сильнее предательства… если ещё не слишком поздно.
Спустя годы бывший возвращается — успешный, влиятельный и готовый на всё, чтобы вернуть женщину, которую однажды потерял.
Но он даже не подозревает, что у неё есть дочь.
Теперь одного «прости» недостаточно. Ему придётся доказать, что любовь сильнее предательства… если ещё не слишком поздно.
Бонни с детства боится волков.Их огромные зубы и острые когти в любую секунду могут оказаться на шее. Но когда пропадает единственная близкая подруга, придется пойти на жертвы.
Секреты города прячутся там, где воют волки. Времени до полнолуния остаётся всё меньше.
Добро пожаловать в Стелленбург. Население 17680 человек. Выхода нет.
Секреты города прячутся там, где воют волки. Времени до полнолуния остаётся всё меньше.
Добро пожаловать в Стелленбург. Население 17680 человек. Выхода нет.
— Антон, я видела тебя сегодня в «Азбуке вкуса». Ты был с Полиной. Она называла тебя Антошкой и спрашивала, любишь ли ты её. Я хочу, чтобы ты мне сейчас всё объяснил. Без вранья, без «ты не так поняла», без «это просто дружеская встреча». Я не идиотка.
— А я думал, когда ты заметишь. Мы уже полгода не прячемся особо. Ты действительно не идиотка. Ты просто очень удобная.
— Удобная? В смысле, я тебе удобна? Как диван? Как старая тачка, которую не жалко бросить у обочины?
— Ну, знаешь, ты сама подумай. Когда у нас последний раз был нормальный разговор? Ты приходишь с работы, ныряешь в свою кофейню, потом в отчеты. В кровати у нас тоже всё по расписанию — суббота, утро, пока Кирилл на тренировке. Ты и там всё делаешь по расписанию, Марин. Я могу часы сверять.
Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
Муж ушёл к моей младшей сестре. Сын знал. Мать помогала им. Я была удобной пятнадцать лет. Теперь я считаю до десяти и начинаю новую жизнь — ту, где баланс сходится в мою пользу.
— А я думал, когда ты заметишь. Мы уже полгода не прячемся особо. Ты действительно не идиотка. Ты просто очень удобная.
— Удобная? В смысле, я тебе удобна? Как диван? Как старая тачка, которую не жалко бросить у обочины?
— Ну, знаешь, ты сама подумай. Когда у нас последний раз был нормальный разговор? Ты приходишь с работы, ныряешь в свою кофейню, потом в отчеты. В кровати у нас тоже всё по расписанию — суббота, утро, пока Кирилл на тренировке. Ты и там всё делаешь по расписанию, Марин. Я могу часы сверять.
Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
Муж ушёл к моей младшей сестре. Сын знал. Мать помогала им. Я была удобной пятнадцать лет. Теперь я считаю до десяти и начинаю новую жизнь — ту, где баланс сходится в мою пользу.
— Неделя, максимум две, — продолжал Вадим, проходя в комнату. Он плеснул себе коньяка из недопитой бутылки, сделал глоток и посмотрел на меня поверх бокала. — Поживёшь у какой-нибудь сердобольной подружки и попробуешь устроиться официанткой. Через месяц поймёшь, что такое настоящая жизнь, и приползёшь обратно. Знаешь, что тогда будет?
Я молчала. Стиснула зубы до скрипа.
— Тогда я, может быть, пущу тебя назад, если хорошо попросишь, да и то не факт. Так что давай, заканчивай цирк. Повесь вещи обратно в шкаф и приготовь нормальный ужин.
Я смотрела на него. На человека, с которым прожила десять лет, делила постель, мечтала о детях — пока он не сказал, что «пока не время». Смотрела — и не чувствовала ничего. Только звенящую пустоту и странное, горькое облегчение. Словно я долго держалась за перекладину на ледяном ветру, а теперь наконец разжала пальцы и падаю — но падать оказалось не так страшно, как держаться.
Я молчала. Стиснула зубы до скрипа.
— Тогда я, может быть, пущу тебя назад, если хорошо попросишь, да и то не факт. Так что давай, заканчивай цирк. Повесь вещи обратно в шкаф и приготовь нормальный ужин.
Я смотрела на него. На человека, с которым прожила десять лет, делила постель, мечтала о детях — пока он не сказал, что «пока не время». Смотрела — и не чувствовала ничего. Только звенящую пустоту и странное, горькое облегчение. Словно я долго держалась за перекладину на ледяном ветру, а теперь наконец разжала пальцы и падаю — но падать оказалось не так страшно, как держаться.
Она сидела у окна.
Ни громких слов, ни шумных друзей.
Просто — была.
Как тень. Как тишина. Как пятно на ковре в спортзале, про которое все забывают.
Он — проходил мимо.
Не герой. Не красавец.
Просто парень, который не понял сразу,
что любовь — это не поцелуй под дождём,
а бутерброд с колбасой, который ты берёшь «по ошибке»…
уже третий день подряд.
Школа шла своим чередом:
звонки, стычки, сплетни в телеге —
а они?
Случайно становились рядом.
Без обещаний. Без экранов.
Просто — поляна,
и одна-единственная фраза:
« жвачка без сахара. Возьми.»
Но однажды — её не стало.
Исчезла.
Как будто и не было.
А он...
не орал.
Не бегал.
Не бил никого.
Он просто продолжал приходить.
Каждый день.
С двумя бутербродами.
Потому что, когда мир говорит: «забудь» —
настоящее чувство отвечает: «но я помню».
Ни громких слов, ни шумных друзей.
Просто — была.
Как тень. Как тишина. Как пятно на ковре в спортзале, про которое все забывают.
Он — проходил мимо.
Не герой. Не красавец.
Просто парень, который не понял сразу,
что любовь — это не поцелуй под дождём,
а бутерброд с колбасой, который ты берёшь «по ошибке»…
уже третий день подряд.
Школа шла своим чередом:
звонки, стычки, сплетни в телеге —
а они?
Случайно становились рядом.
Без обещаний. Без экранов.
Просто — поляна,
и одна-единственная фраза:
« жвачка без сахара. Возьми.»
Но однажды — её не стало.
Исчезла.
Как будто и не было.
А он...
не орал.
Не бегал.
Не бил никого.
Он просто продолжал приходить.
Каждый день.
С двумя бутербродами.
Потому что, когда мир говорит: «забудь» —
настоящее чувство отвечает: «но я помню».
Она знала: если завтра из дома исчезнет его любимая кружка или сломается кофемашина — это заметят быстрее, чем её усталость... У Евы была идеальная жизнь, любящий муж и благополучный дом. Но за этим безупречным фасадом скрывался страшный, изнуряющий голод по самой себе — той, которая когда-то умела дышать полной грудью, чувствовать азарт и просыпаться с ощущением ожидания чуда.
Она думала, что эта пустота — навсегда. Пока один случайный взгляд в танцевальном зале не запустил обратный отсчет. Это не история про банальную измену. Это роман о заложничестве в идеальной жизни и о том, как легко разрушить всё, перепутав триггер с истинной причиной происходящего в попытке снова почувствовать себя живой...
Дорогие читатели! Книга публикуется БЕСПЛАТНО в процессе написания. Новые главы выходят каждый день.
Ваши лайки, добавления в библиотеку и комментарии невероятно вдохновляют автора! Подписывайтесь на мою страницу, чтобы не пропустить обновления. 🫶
Она думала, что эта пустота — навсегда. Пока один случайный взгляд в танцевальном зале не запустил обратный отсчет. Это не история про банальную измену. Это роман о заложничестве в идеальной жизни и о том, как легко разрушить всё, перепутав триггер с истинной причиной происходящего в попытке снова почувствовать себя живой...
Дорогие читатели! Книга публикуется БЕСПЛАТНО в процессе написания. Новые главы выходят каждый день.
Ваши лайки, добавления в библиотеку и комментарии невероятно вдохновляют автора! Подписывайтесь на мою страницу, чтобы не пропустить обновления. 🫶
Она видит его дыхание на тепловизоре. Он слышит её голос в эфире. Между ними — 500 километров, линия фронта и одна кнопка. Они не знают имён, но знают всё остальное. А завтра кто-то из них нажмёт первым. История о том, как любовь приходит слишком поздно — ровно за 7 секунд до удара.
— Миша!
Он лежал на полу рядом с кроватью, поджав колени к животу. Возле его руки валялась пустая коробка из-под пирожного.
— Тёть Марин… Я только половину съел.
— Потерпи, мой хороший! Сейчас приедет скорая.
— Пожалуйста, не говори маме. Она тогда не сможет остаться с дядей Олегом.
На несколько секунд я перестала понимать смысл его слов.
— При чём здесь дядя Олег?
Миша зажмурился и подтянул колени ещё выше.
— Мама сказала, ты не должна узнать, — прошептал он.
Я замерла, поправляя одеяло.
— О чём?
— Не помню.
Восемь лет я считала Леру лучшей подругой. Забирала её сына из школы, водила на английский, оставляла у себя ночевать и держала за руку, пока его мать устраивала свою личную жизнь.
Только я не знала, что устраивала она её с моим мужем.
Он лежал на полу рядом с кроватью, поджав колени к животу. Возле его руки валялась пустая коробка из-под пирожного.
— Тёть Марин… Я только половину съел.
— Потерпи, мой хороший! Сейчас приедет скорая.
— Пожалуйста, не говори маме. Она тогда не сможет остаться с дядей Олегом.
На несколько секунд я перестала понимать смысл его слов.
— При чём здесь дядя Олег?
Миша зажмурился и подтянул колени ещё выше.
— Мама сказала, ты не должна узнать, — прошептал он.
Я замерла, поправляя одеяло.
— О чём?
— Не помню.
Восемь лет я считала Леру лучшей подругой. Забирала её сына из школы, водила на английский, оставляла у себя ночевать и держала за руку, пока его мать устраивала свою личную жизнь.
Только я не знала, что устраивала она её с моим мужем.
Эта история о том, как любовь приходит не фейерверком, а тихим пониманием того, что рядом есть такой же раненый человек.
Оба героя после пережитого предательства выстроили вокруг своих сердец непробиваемый бетонный саркофаг - монолит.
Сквозь острые пикировки, юридические баталии за финансирование и профессиональные споры проступает горькая правда: они зеркальное отражение друг друга.
Каждого из них когда-то предали самые близкие люди, оставив выжженную землю вместо души.
Смогут ли они справиться со своими страхами и дать возможность родиться чему-то новому?
Оба героя после пережитого предательства выстроили вокруг своих сердец непробиваемый бетонный саркофаг - монолит.
Сквозь острые пикировки, юридические баталии за финансирование и профессиональные споры проступает горькая правда: они зеркальное отражение друг друга.
Каждого из них когда-то предали самые близкие люди, оставив выжженную землю вместо души.
Смогут ли они справиться со своими страхами и дать возможность родиться чему-то новому?
Выберите полку для книги