Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
Я закрываю дверь.
Не громко – тихо, аккуратно, как закрывают то, что уже не нужно будет открывать прежним способом.
Паша сидит за компьютером, на экране – фото с вчерашней свадьбы, чужие счастливые лица. Он поднимает взгляд – привычно, спокойно, как поднимают взгляд на человека, которого не ждут с плохими новостями. На меня. На свою жену.
Сажусь напротив.
***
– Паша, – Я знаю об Ире, – говорю я ровно.
Пауза.
Долгая. Такая долгая, что я слышу музыку из Дашиной комнаты через стену – что-то ритмичное, ей не слышно нас.
Смотрю на него.
Вижу, как меняется его лицо – медленно, слой за слоем, как проявляется фотография. Сначала непонимание – секунда. Потом шок – ещё секунда. Потом что-то, от чего у меня останавливается дыхание.
Облегчение.
Он открывает рот.
Я жду.
Не громко – тихо, аккуратно, как закрывают то, что уже не нужно будет открывать прежним способом.
Паша сидит за компьютером, на экране – фото с вчерашней свадьбы, чужие счастливые лица. Он поднимает взгляд – привычно, спокойно, как поднимают взгляд на человека, которого не ждут с плохими новостями. На меня. На свою жену.
Сажусь напротив.
***
– Паша, – Я знаю об Ире, – говорю я ровно.
Пауза.
Долгая. Такая долгая, что я слышу музыку из Дашиной комнаты через стену – что-то ритмичное, ей не слышно нас.
Смотрю на него.
Вижу, как меняется его лицо – медленно, слой за слоем, как проявляется фотография. Сначала непонимание – секунда. Потом шок – ещё секунда. Потом что-то, от чего у меня останавливается дыхание.
Облегчение.
Он открывает рот.
Я жду.
Она — главный кондитер в престижной сети десертных. Скромная, застенчивая и свято верит: мужчину можно завоевать через заботу и сладкое. В постели она уверена, что миссионерская поза — это предел мечтаний.
За неделю до свадьбы её мир рушится. Жених оказывается не тем, за кого себя выдаёт. От отчаяния и щедрой дозы алкоголя Диана в кружевном белье и плаще с фирменным кексом отправляется к нему, чтобы поговорить по душам.
Но в темноте чужой квартиры она набрасывается на другого мужчину.
Тот, кто был этой ночью с ней, — новый владелец сети, куда она ходит на работу каждый день. Утром она сбегает, не запомнив лица. Днём он кладёт на стол её трусы и тихо произносит:
— Вы забыли, голожопая.
С этого момента их игра только начинается.
Сможет ли Диана узнать в своём боссе того самого незнакомца, которому отдалась без памяти? И что сделает Игорь, когда поймёт, что его новая сотрудница — та самая пьяная нимфа, которая перевернула его жизнь за одну ночь?
За неделю до свадьбы её мир рушится. Жених оказывается не тем, за кого себя выдаёт. От отчаяния и щедрой дозы алкоголя Диана в кружевном белье и плаще с фирменным кексом отправляется к нему, чтобы поговорить по душам.
Но в темноте чужой квартиры она набрасывается на другого мужчину.
Тот, кто был этой ночью с ней, — новый владелец сети, куда она ходит на работу каждый день. Утром она сбегает, не запомнив лица. Днём он кладёт на стол её трусы и тихо произносит:
— Вы забыли, голожопая.
С этого момента их игра только начинается.
Сможет ли Диана узнать в своём боссе того самого незнакомца, которому отдалась без памяти? И что сделает Игорь, когда поймёт, что его новая сотрудница — та самая пьяная нимфа, которая перевернула его жизнь за одну ночь?
— Здесь правила простые, Мельникова: тишина после десяти, кухня по расписанию и никаких гостей. Вопросы?
— А дышать мне тоже по графику?
Он смотрит на меня своими серыми, как ноябрьское небо, глазами. Холодный. Ровный. Непробиваемый. Хирург, который привык держать в руках чужие сердца, но свое, кажется, давно запер в сейфе.
Я сбежала от идеальной жизни, которая оказалась глянцевой ложью, в пустую комнату на Таганке. У меня один чемодан, сумка с кистями и разбитое сердце.
Он — Кирилл Дроздов, гениальный врач с военной дисциплиной и ворохом тайн за закрытой дверью кабинета.
Мы — соседи, которые не должны были даже заговорить. Но одна бессонная ночь, чашка мятного чая и рисунок на кухонном столе меняют всё.
Говорят, он не умеет чувствовать. Но почему тогда каждый раз, когда мы сталкиваемся в узком коридоре, воздух между нами начинает искрить?
— А дышать мне тоже по графику?
Он смотрит на меня своими серыми, как ноябрьское небо, глазами. Холодный. Ровный. Непробиваемый. Хирург, который привык держать в руках чужие сердца, но свое, кажется, давно запер в сейфе.
Я сбежала от идеальной жизни, которая оказалась глянцевой ложью, в пустую комнату на Таганке. У меня один чемодан, сумка с кистями и разбитое сердце.
Он — Кирилл Дроздов, гениальный врач с военной дисциплиной и ворохом тайн за закрытой дверью кабинета.
Мы — соседи, которые не должны были даже заговорить. Но одна бессонная ночь, чашка мятного чая и рисунок на кухонном столе меняют всё.
Говорят, он не умеет чувствовать. Но почему тогда каждый раз, когда мы сталкиваемся в узком коридоре, воздух между нами начинает искрить?
Лишний вес, предал муж, на работе проблемы? Не беда! Зато харизматичный тракторист покажет шоу в твою честь и подарит чахлый букетик. И вот тебе уже плевать на предателя-мужа, ведь придушить клоуна на тракторе хочется гораздо сильнее.
Стоп! В смысле, он вовсе не тракторист, а я попала и теперь должна работать на него няней? Эй, мироздание, мы так не договаривались. И не надо мне жарких взглядов от нового начальника…
Стоп! В смысле, он вовсе не тракторист, а я попала и теперь должна работать на него няней? Эй, мироздание, мы так не договаривались. И не надо мне жарких взглядов от нового начальника…
Она - мастер с золотыми руками, душа районных гаражей, которая ставит диагноз машине по звуку двигателя. Он - владелец сети идеальных СТО, привыкший, что деньги и стандарты решают всё. Их столкновение неизбежно: её мир — это хаос, тосол и человеческие судьбы; его — стерильность, отчёты и эффективность.
Я — сирота, живу в общаге, никому не нужна. А он — генерал, который однажды схватил меня под дождём и назвал чужим именем — Аня. Потом я узнала правду: я — точная копия его погибшей любви, моей матери. И он запер меня в своём особняке, чтобы смотреть на её лицо в моих чертах.
— Ты видишь во мне только её призрак? — кричу я. — Отпусти!
Вадим сжимает мои плечи:
— Будешь делать так, как я сказал.
— А если нет? Зарежешь?
С этого момента начинается моя война с тюремщиком в погонах. Но когда ночью он приходит в мою комнату и стирает все границы, я понимаю: бежать я уже не хочу. И хуже всего — он знает об этом. Потому что теперь я не пленница. Я — его одержимость. И живое напоминание о той, кого он не смог спасти.
— Ты видишь во мне только её призрак? — кричу я. — Отпусти!
Вадим сжимает мои плечи:
— Будешь делать так, как я сказал.
— А если нет? Зарежешь?
С этого момента начинается моя война с тюремщиком в погонах. Но когда ночью он приходит в мою комнату и стирает все границы, я понимаю: бежать я уже не хочу. И хуже всего — он знает об этом. Потому что теперь я не пленница. Я — его одержимость. И живое напоминание о той, кого он не смог спасти.
Вся трясусь от страха. Наставляю пистолет на этого монстра.
— Чего ждёшь? Стреляй. — не повышая голоса говорит Грозный и встаёт передо мной так, что дуло упирается в его грудь. — Потому что если не выстрелишь, тебя ждёт наказание.
Зажмуриваюсь.
Касаюсь курка.
Но руки не слушаются.
Не могу…
Рвано выдыхаю, сдаваясь.
Удар — и пистолет отлетает куда-то в сторону, а я оказываюсь припечатанной к стене его телом. Жаром накрывает с головой. Пальцы сжимаются на моей шее, лишая воздуха.
— А утром, когда целовала меня, ты была смелее, фея... — шепчет он и край моего халата ползёт вверх под его горячей ладонью.
Моя жизнь разделилась на «до» и «после».
До — бывший-нахлебник, который крал мои деньги, изменял и выгнал на улицу.
После — бандит, который называет меня феей и крадёт из больницы. Не знаю, зачем я ему нужна, но точно не лечить раны. Он не соблюдает приличия, ему плевать на правила.
Имя ему — Грозный.
— Чего ждёшь? Стреляй. — не повышая голоса говорит Грозный и встаёт передо мной так, что дуло упирается в его грудь. — Потому что если не выстрелишь, тебя ждёт наказание.
Зажмуриваюсь.
Касаюсь курка.
Но руки не слушаются.
Не могу…
Рвано выдыхаю, сдаваясь.
Удар — и пистолет отлетает куда-то в сторону, а я оказываюсь припечатанной к стене его телом. Жаром накрывает с головой. Пальцы сжимаются на моей шее, лишая воздуха.
— А утром, когда целовала меня, ты была смелее, фея... — шепчет он и край моего халата ползёт вверх под его горячей ладонью.
Моя жизнь разделилась на «до» и «после».
До — бывший-нахлебник, который крал мои деньги, изменял и выгнал на улицу.
После — бандит, который называет меня феей и крадёт из больницы. Не знаю, зачем я ему нужна, но точно не лечить раны. Он не соблюдает приличия, ему плевать на правила.
Имя ему — Грозный.
– Дианочка… беда… – свекровь захлёбывается слезами. – Илюша… попал в ДТП…
– Как так?! – у меня холодеют ладони. – Что случилось?
– Он в Таиланде… – слова выпадают, как камни. – В реанимации… Ехал на скутере без шлема… Господи, Дианочка…
– Подождите, – я сажусь на край стула, боюсь упасть. – Он же в Китае! – голос сорванный. – Вы ошиблись!
– Мне позвонили из клиники… – она шмыгает. – Сказали «Таиланд». Я ничего не понимаю… Дианочка, помоги… страховки нет… счёт огромный…
Я на автомате ищу блокнот, ручку. – Кто с ним? Он один?
– Я не знаю… – и вдруг коротко, как игла: – Сказали, что был не один…
____
Вместо командировки муж отправился на курорт в Таиланд вместе с любовницей. И они попали в ДТП…
____
– Как так?! – у меня холодеют ладони. – Что случилось?
– Он в Таиланде… – слова выпадают, как камни. – В реанимации… Ехал на скутере без шлема… Господи, Дианочка…
– Подождите, – я сажусь на край стула, боюсь упасть. – Он же в Китае! – голос сорванный. – Вы ошиблись!
– Мне позвонили из клиники… – она шмыгает. – Сказали «Таиланд». Я ничего не понимаю… Дианочка, помоги… страховки нет… счёт огромный…
Я на автомате ищу блокнот, ручку. – Кто с ним? Он один?
– Я не знаю… – и вдруг коротко, как игла: – Сказали, что был не один…
____
Вместо командировки муж отправился на курорт в Таиланд вместе с любовницей. И они попали в ДТП…
____
Он думает, что я ничего не знаю.
Каждое утро я варю ему кофе. Каждый вечер спрашиваю: «Как прошёл день?» Он целует меня в щёку и уходит к любовнице.
А я улыбаюсь. Потому что у меня есть блокнот.
Я не плачу. Я планирую.
Он думал, что я — домохозяйка, которая ничего не помнит. Что я без него никто.
А я помню всё. Его долги, его схемы, его слабые места.
Он не знает, что я уже начала собирать досье. Что его бизнес, его любовница, его будущее — уже в моём списке.
Он узнает всё. Когда будет поздно.
Каждое утро я варю ему кофе. Каждый вечер спрашиваю: «Как прошёл день?» Он целует меня в щёку и уходит к любовнице.
А я улыбаюсь. Потому что у меня есть блокнот.
Я не плачу. Я планирую.
Он думал, что я — домохозяйка, которая ничего не помнит. Что я без него никто.
А я помню всё. Его долги, его схемы, его слабые места.
Он не знает, что я уже начала собирать досье. Что его бизнес, его любовница, его будущее — уже в моём списке.
Он узнает всё. Когда будет поздно.
Восемь лет назад он и она потеряли друг друга, оставив в прошлом воспоминания, надежду и любовь. Сквозь годы он взращивал в себе ненависть, которая стала щитом от боли, а она пыталась залечить раны, но горе по‑прежнему не отпускало, мучило, давило.
Судьба сыграла с ними жестокую шутку: случайная встреча на другом краю Земли запустила цепь событий, которые начали возвращать их друг к другу. Сможет ли он отпустить свою ненависть, годами подпитываемую обидой? Сможет ли она преодолеть горе, застывшее внутри, как вечная мерзлота? Им предстоит пройти сквозь тени прошлого, чтобы понять: возможно ли построить будущее на руинах когда‑то разбитой любви?
Судьба сыграла с ними жестокую шутку: случайная встреча на другом краю Земли запустила цепь событий, которые начали возвращать их друг к другу. Сможет ли он отпустить свою ненависть, годами подпитываемую обидой? Сможет ли она преодолеть горе, застывшее внутри, как вечная мерзлота? Им предстоит пройти сквозь тени прошлого, чтобы понять: возможно ли построить будущее на руинах когда‑то разбитой любви?
Выберите полку для книги