Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»

Подхожу к офису Александра с термосом и контейнером с едой – решила принести ему обед, знаю, как он забывает поесть, когда занят.
Захожу в офис. Ирины Васильевны нет на месте, наверное, вышла.
Слышу голоса из кабинета – Саша и женский, незнакомый. Смеются о чём-то. Подхожу ближе, дверь приоткрыта.
И вижу.
Александр прижимает к себе темноволосую женщину в красном платье. Её руки обвивают его шею, его ладони на её талии. Они целуются…
Термос выскальзывает из рук, падает на пол с грохотом. Они вздрагивают, оборачиваются.
Я смотрю прямо в глаза Александру. Его лицо белеет.
– Таня...
Не могу дышать.
Стою и смотрю на человека, которому доверяла двадцать лет.

На её кухне свистел чайник — и рушился брак.
Он шептал «котёнок» в трубку, а она — включила свет.
Так началась история Марины Лесковой — женщины, у которой кончились иллюзии, но началась жизнь.

После измены она не закатила истерику, не кинула тортом и не ушла в сериал о страданиях.
Она пошла к психологу по имени Сара Абрамовна — женщине с помадой цвета “Выживу” и методом “Плачь, но красиво”.
И началась не терапия, а перезагрузка.

Вместо слёз — уборка.
Вместо ревности — смех.
Вместо мести — лампа с тёплым светом.
Потому что Марина поняла: счастье — не мужчина, а внутренний свет, который просто нужно включить.

И да, иногда новая жизнь начинается не с поцелуя, а с кофе без сахара.
Но с характером.

– Магомед, что это значит? – шёпот срывается с губ, хотя я уже всё понимаю.
Муж смотрит на меня с презрением, которое не скрывал никогда.
– Это значит, Амина, что я привёл в дом настоящую женщину. Лейла – моя вторая жена.
– Но... но мы же... – я не могу говорить, комок в горле душит.
– Что «мы»? – рявкает он. – Пятнадцать лет ты не можешь родить мне сына! Пятнадцать лет я жду наследника, а ты плодишь одних девок!
– Магомед, пожалуйста... – слёзы текут по щекам, и мне всё равно, что свекровь смотрит с торжествующей улыбкой.
– Довольно! – обрывает он. – Ты пустая, фригидная баба. Ты ничего не можешь дать мне. Но вот с Лейлой всё будет по-другому. Она молода, здорова, и она родит мне сыновей. Много сыновей.
Муж поворачивается к девушке, которая стоит рядом с опущенными глазами, и его голос вдруг становится мягким, почти нежным:
– Правда, Лейла?
Я стою. Мир рушится. Внутри пустота. И только одна мысль: Я больше не могу!

Тёмный коридор казался бесконечным — стены, обшарпанные временем, нависали над Ксенией, придавая её шагам непонятное чувство безысходности. Сердце колотилось так, будто сейчас вырвется из груди. Она хлестала по полу ботинками, не чувствуя боли, лишь отчаянно стараясь сбежать от своих собственных мыслей, которые преследовали её, как тени в ночном лесу.
Слёзы текли по щекам, словно преданные подруги, не оставляя шанса на успокоение. "Почему?", — спрашивала она себя, оборачиваясь назад, где осталась её прежняя жизнь. Жизнь, полная уверенности, порядка и стабильности. Работа, верные подруги, привычные вечера, которые она могла провести с хорошей книгой или в компании своих кривлявшихся подруг. Она променяла это на мечты, на надежду, что, возможно, быть хрупкой и уязвимой — это неплохо…
Она не собиралась возвращаться к нему. Никогда. Но как она могла оказаться здесь, в этом темном коридоре, ломая своей бездумной свободой все, что построила за последние годы?

"Я пошутил. Не надо мне изменять", — получаю я сообщение от мужа.

Видимо понял, что меня везут не домой.

"Выселяйся из квартиры, — пишу я Фимову, но не выдерживаю и добавляю, — ты же говорил, что я не изменю с первым встречным, потому что первый встречный меня не захочет".

Я гашу экран, стараюсь не смотреть на мужчину в костюме рядом, но он сам поворачивается ко мне:

— Это был ваш сын?

Ой как стыдно, неужели я настолько плохо выгляжу?!

Ну да ненакрашенная, волосы не уложены, одета как попало, думала же — просто схожу за яйцами в магазин.

— Муж, — хрипя от стыда, говорю я, — и мы с ним ровесники.

— Извините, да, теперь вижу, что Вы моло... — и тут он резко тормозит на светофоре, — Маша?

Я тоже поворачиваюсь к нему, рассматривая лицо. Нос с небольшой горбинкой, прямой лоб. Губы... Я помню эти губы.

— Михаил?

У неё был муж, дом и привычка верить в чудеса. Пока не узнала, с кем он встречает утро.
Теперь Марина варит не кофе — а чай с Сарой Абрамовной, эксцентричной соседкой, которая знает:

«После измены жизнь не кончается. Она только начинается — с новой помады и старого чайника.»

Роман о женщине, которая перестала ждать чудес и научилась создавать их сама.
Про измену, иронию и тихое женское перерождение под шелест чайных ложек.

Муж открывает синюю бархатную коробочку перед восхищенным лицом пигалицы, и она вскидывает руки с театральным восторгом.
Он, с видом джентльмена, достает внушительное, переливающееся холодным блеском колье. Нежно укладывает на её шею и застегивает замочек. Губами касается ее обнаженного плеча.
А его дорогая игрушка самодовольно щёлкает себя на телефон, поправляя подарок на шее.
— Я видела достаточно, — мой голос поразительно ровен и тих. — Можем ехать.
— И что ты сделаешь? — спрашивает подруга.
Я медленно поворачиваю голову от окна с этим мерзким зрелищем к ней.
— Накажу...

— Кстати, Анфиса, — Лев отпил воды. — В нашей семье радость, у меня будет еще ребенок.
Сначала я не поняла. Словно он сказал это на неизвестном языке.
— Что?
— Я сказал, у меня будет ребенок. И не один. Близнецы.
— У… у тебя? — мой голос, хриплый и дрожащий, словно принадлежал кому-то другому. — Не у нас? У тебя есть... любовница?
Муж наконец поднял на меня глаза. В них не было ни капли смущения. Лишь холодная, отстраненная ясность.
— Лика уже на сносях. Но не переживай, — он произнес это с такой леденящей душу искренностью, что меня затрясло мелкой дрожью. — Степа наш первенец, любимый сын. А ты… ты всегда будешь с нами, считай, что это будут как твои внуки, будем вместе их растить!

Я помню тот день. Каждую секунду. Как бежала домой, прижимая к груди тест с двумя полосками — наше счастье, наше чудо. Как открыла дверь и увидела ЕЁ в его объятиях. На нашей кухне. В нашей жизни.
Как он посмотрел на меня холодно, пьяным взглядом, будто я — незваная гостья.
«Собирай вещи».
Два слова. И я умерла.
Семь лет тишины. Семь лет, чтобы научиться дышать без него. Семь лет, чтобы поднять нашу дочь — ту, о которой он так и не узнал.
Я не искала мести. Не мечтала о встрече. Я просто жила. Работала. Растила глухую девочку с его глазами и моим упрямством.
А потом он вошёл в кабинет главврача.
В дорогом костюме. С чужим обручальным кольцом. С тем самым взглядом, который прожигает меня до сих пор.
Теперь он — мой заведующий. Успешный кардиохирург. Женат. Богат. Недосягаем.
Но он смотрит на меня так, будто всё ещё видит ту девушку, которую выкинул из своей жизни. Он не знает, что каждый вечер я укладываю спать его дочь. Не знает, что она спрашивает жестами: «Где мой папа?"

— Пап, можно сказать маме правду? — спрашивает у отца дочь за столом.
— Эля… — хочет заставить ее умолкнуть одним лишь тоном Мирослав.
— Какую правду, милая?
— Не слушай ее. Ерунда, — сухо произносит Мирослав.
Нет, не ерунда. Я это чувствую.
— Эль, говори…
— Папа познакомил меня с моей мамой.
— С кем?..
— С настоящей мамой. Она мне нравится. Она веселая и красивая.

Десять лет назад я встретила мужчину своей мечты. Влюбилась до беспамятства. Но у него была маленькая дочка, которой было всего несколько месяцев. Для меня это не стало препятствием. Я стала его женой. Матерью для его дочери. Но однажды в нашу жизнь врывается его прошлое, перед которым он не может устоять.