Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»
Маша не смогла простить приёмную дочь, и решила, что пора начинать новую жизнь...
40 - это новые 20!
Героиня - НЕ тряпка. Ноги об себя вытирать НЕ позволит!
40 - это новые 20!
Героиня - НЕ тряпка. Ноги об себя вытирать НЕ позволит!
Сбежать из ЗАГСа прямо перед церемонией — это вам не шутки. Особенно когда жених — манипулятор с идеальной улыбкой, а ты — психолог с формами, которые он считал «проблемой».
Лена Волкова сделала это. И в качестве бонуса выиграла в баре билет в Сибирь. На всё лето.
В деревне Глухая её встречает Матвей — вдовец, лесник, отец двоих детей и обладатель самой суровой бороды в Томской области. Он не рад. У него сенокос, коза-убийца по кличке Зойка и двое детей, которые уже успели назвать Лену «мамой».
Вместо того чтобы вежливо отказаться от гостеприимства, Лена заключает дурацкий спор: она выживёт в тайге три месяца без его помощи. На кону — её московская квартира. Против — его участок с озером и тайгой.
А в качестве бонуса: белые ночи, крапива по колено, комары размером с воробья и один бородатый медведь, который, кажется, начинает привыкать к её смеху.
Романтическая комедия о том, как не умереть от жары, не утонуть в сене и не влюбиться.
Лена Волкова сделала это. И в качестве бонуса выиграла в баре билет в Сибирь. На всё лето.
В деревне Глухая её встречает Матвей — вдовец, лесник, отец двоих детей и обладатель самой суровой бороды в Томской области. Он не рад. У него сенокос, коза-убийца по кличке Зойка и двое детей, которые уже успели назвать Лену «мамой».
Вместо того чтобы вежливо отказаться от гостеприимства, Лена заключает дурацкий спор: она выживёт в тайге три месяца без его помощи. На кону — её московская квартира. Против — его участок с озером и тайгой.
А в качестве бонуса: белые ночи, крапива по колено, комары размером с воробья и один бородатый медведь, который, кажется, начинает привыкать к её смеху.
Романтическая комедия о том, как не умереть от жары, не утонуть в сене и не влюбиться.
- Думаешь, можешь так просто упорхнуть, красавица?
- Думаете, сможете запереть меня в клетке, просто купив, как птичку на рынке?
Кантаров не сводит с меня холодных серо-стальных глаз.
– Я буду выдёргивать по одному пёрышку, пока ты не перестанешь трепыхаться и не примешь мои условия, - он произносит это спокойно, но внутри у меня всё сжимается. – Я не спрашиваю цену, Рина. Я её назначаю.
***
Я – певичка в захудалом баре.
Концертное платье, сцена, аплодисменты…
Красивая картинка, но за ней – ничего. А ещё брат-балбес и куча долгов.
Единственный выход – стать игрушкой богатого коллекционера красивых женщин, которому меня продал мой начальник.
Беда в том, что я не соглашалась. Но мой новый «хозяин» не отдаёт то, что считает своим.
Тем более, когда товар уже оплачен.
Только товар – это я…
- Думаете, сможете запереть меня в клетке, просто купив, как птичку на рынке?
Кантаров не сводит с меня холодных серо-стальных глаз.
– Я буду выдёргивать по одному пёрышку, пока ты не перестанешь трепыхаться и не примешь мои условия, - он произносит это спокойно, но внутри у меня всё сжимается. – Я не спрашиваю цену, Рина. Я её назначаю.
***
Я – певичка в захудалом баре.
Концертное платье, сцена, аплодисменты…
Красивая картинка, но за ней – ничего. А ещё брат-балбес и куча долгов.
Единственный выход – стать игрушкой богатого коллекционера красивых женщин, которому меня продал мой начальник.
Беда в том, что я не соглашалась. Но мой новый «хозяин» не отдаёт то, что считает своим.
Тем более, когда товар уже оплачен.
Только товар – это я…
Я приехала в эту забытую богом деревню всего на пару дней — продать доставшийся в наследство старый дом. Жара за тридцать, пыль, отсутствие связи и полное непонимание, как здесь вообще живут люди.
И он. Мой сосед.
Огромный, мрачный, неразговорчивый мужик с густой бородой и телом первобытного дикаря. Он смотрит на меня так, будто хочет сожрать. Его взгляд скользит по моей груди, задерживается на крутых бедрах, от чего по коже бегут мурашки, а низ живота сводит от сладкого спазма.
Мы из разных миров. Мы бесим друг друга. Но в этой глуши, где от летнего зноя плавится даже воздух, скрывать свои инстинкты становится невыносимо.
И он. Мой сосед.
Огромный, мрачный, неразговорчивый мужик с густой бородой и телом первобытного дикаря. Он смотрит на меня так, будто хочет сожрать. Его взгляд скользит по моей груди, задерживается на крутых бедрах, от чего по коже бегут мурашки, а низ живота сводит от сладкого спазма.
Мы из разных миров. Мы бесим друг друга. Но в этой глуши, где от летнего зноя плавится даже воздух, скрывать свои инстинкты становится невыносимо.
ЗАВЕРШЕНО!
- Зря ты так с Милой. Она же любит тебя, а ты с ней играешься.
Слышу голоса, подойдя к двери кабинета любимого человека.
- Ну а кто ж виноват, что она такая дура и всему верит? – отвечает Юсиф. – Была бы поумнее – ноги передо мной не раздвигала! Только идиотка может думать, будто я и в самом деле на ней женюсь! На грязной, неверной!
В горле возник ком, в глазах закипели слезы.
Грязная? Но я ведь ему невинность свою отдала…
- А если она залетит? Что тогда делать будешь? – спрашивает его друг, Владимир.
Юсиф смеётся. Зло, неприятно.
- Смотря кого зачала. Если мальчика – заберём, воспитаем. А если девку бесполезную… на аборт пойдёт. Или сама пусть воспитывает, если совсем уж мозгов нет.
Меня затрясло.
Ещё утром он говорил, что любит меня. Обещал, что однажды мы поженимся.
А сейчас… я узнаю всю эту правду.
И это ещё не конец.
- Зря ты так с Милой. Она же любит тебя, а ты с ней играешься.
Слышу голоса, подойдя к двери кабинета любимого человека.
- Ну а кто ж виноват, что она такая дура и всему верит? – отвечает Юсиф. – Была бы поумнее – ноги передо мной не раздвигала! Только идиотка может думать, будто я и в самом деле на ней женюсь! На грязной, неверной!
В горле возник ком, в глазах закипели слезы.
Грязная? Но я ведь ему невинность свою отдала…
- А если она залетит? Что тогда делать будешь? – спрашивает его друг, Владимир.
Юсиф смеётся. Зло, неприятно.
- Смотря кого зачала. Если мальчика – заберём, воспитаем. А если девку бесполезную… на аборт пойдёт. Или сама пусть воспитывает, если совсем уж мозгов нет.
Меня затрясло.
Ещё утром он говорил, что любит меня. Обещал, что однажды мы поженимся.
А сейчас… я узнаю всю эту правду.
И это ещё не конец.
Что, если бы электронный помощник, вроде «Алисы» был мужчиной? Именно такого нашла София на просторах интернета. И радостно принялась пользоваться чат‑ботом для решения... своей интимной проблемы ! Делилась всем откровенным и выполняла задания, для развития навыка соблазнения и познания себя. А потом... начала получать откровенные подарки на свой адрес. Однажды бот и вовсе матюкнулся. Совсем как истинный мужик. И голос у него был, ой, какой знакомый!
Выходит, Софа влипла! Месть девушки будет так же горяча, как и трюки, которым её месяц учил бот. Осталось вычислить шутника…
Выходит, Софа влипла! Месть девушки будет так же горяча, как и трюки, которым её месяц учил бот. Осталось вычислить шутника…
У Чон Су А нет времени на мечты - две работы, долги отца и несчастная мать. Единственная радость - крошечный сад на крыше старого дома, где она выращивает мяту и лимонное дерево.
Однажды сосед сверху крадёт её лимон.
Этот молчаливый странный мужчина не похож на других: он заживляет ожоги за несколько дней, поднимает тяжести одной рукой и говорит загадками. Он ищет что-то, вот уже шестьсот лет.
И почему-то он смотрит на неё так, будто она - самое настоящее чудо.
«Лимонный вор» - история о бедной девушке и бессмертном воине, который устал от вечности. Их встреча пахнет мятой, лимонами и первой грозой.
Однажды сосед сверху крадёт её лимон.
Этот молчаливый странный мужчина не похож на других: он заживляет ожоги за несколько дней, поднимает тяжести одной рукой и говорит загадками. Он ищет что-то, вот уже шестьсот лет.
И почему-то он смотрит на неё так, будто она - самое настоящее чудо.
«Лимонный вор» - история о бедной девушке и бессмертном воине, который устал от вечности. Их встреча пахнет мятой, лимонами и первой грозой.
— Чудовище. Какая же ты тварь, — цедит сквозь зубы Инна, сверля меня полным ненависти взглядом. — А ведь я тебе верила! Осознаешь вообще, что ты натворила?
— Вернула долг, — мой голос звучит ровно, без единой эмоции.
Я небрежно скрещиваю руки на груди, с легкой полуулыбкой наблюдая за истерикой женщины, которую когда-то считала сестрой.
— Думаешь, Артур тебе это простит? Да он сотрет тебя в порошок!
— О моем благополучии можешь больше не беспокоиться, — усмехаюсь я. — Лучше прикинь, хватит ли тебе жизни, чтобы отмыться от того д@рьма, в которое ты сама себя окунула.
— Это всё из-за зависти! Я всегда стояла на ступеньку выше! Всегда забирала то, чего ты так отчаянно хотела. И твой обожаемый муж тоже предпочел меня! Он сделал свой выбор… Он принадлежал мне!
— Забирай. Мне объедки ни к чему, — холодно роняю я.
— Вернула долг, — мой голос звучит ровно, без единой эмоции.
Я небрежно скрещиваю руки на груди, с легкой полуулыбкой наблюдая за истерикой женщины, которую когда-то считала сестрой.
— Думаешь, Артур тебе это простит? Да он сотрет тебя в порошок!
— О моем благополучии можешь больше не беспокоиться, — усмехаюсь я. — Лучше прикинь, хватит ли тебе жизни, чтобы отмыться от того д@рьма, в которое ты сама себя окунула.
— Это всё из-за зависти! Я всегда стояла на ступеньку выше! Всегда забирала то, чего ты так отчаянно хотела. И твой обожаемый муж тоже предпочел меня! Он сделал свой выбор… Он принадлежал мне!
— Забирай. Мне объедки ни к чему, — холодно роняю я.
Любовь часто кажется миражом: её хочется, она манит, а подойдёшь ближе — растворяется. В этом сборнике — десятки попыток догнать, сохранить, отпустить. Стихи-вспышки, стихи-ранки, стихи-кристаллы. Не обещают хеппи-энда, но дарят катарсис.
В сорок пять Юстина узнаёт, что муж уже всё решил за неё.
Дом — ему. Бизнес — ему. Репутация — ему. А ей оставлена роль удобной бывшей жены, которая должна молча уйти и не мешать его новой жизни.
Двадцать лет она строила семейную империю, создавала красоту, спасала чужие праздники и стояла во втором ряду, пока Савелий принимал аплодисменты за её труд. Но в ночь, когда он произносит: «Ты больше не решаешь, Юстина», она впервые не просит, не оправдывается и не остаётся.
Старый дом у моря, синяя дверь, забытые документы и мужчина, который не предлагает жалость, становятся началом её новой жизни.
Но Савелий не привык терять то, что считал своим. Он попытается забрать у неё имя, дело, дочь и право на правду.
Только теперь Юстина больше не та женщина, которой можно приказать молчать.
Она вернёт себе всё.
Даже если для этого придётся заново построить собственную жизнь.
Дом — ему. Бизнес — ему. Репутация — ему. А ей оставлена роль удобной бывшей жены, которая должна молча уйти и не мешать его новой жизни.
Двадцать лет она строила семейную империю, создавала красоту, спасала чужие праздники и стояла во втором ряду, пока Савелий принимал аплодисменты за её труд. Но в ночь, когда он произносит: «Ты больше не решаешь, Юстина», она впервые не просит, не оправдывается и не остаётся.
Старый дом у моря, синяя дверь, забытые документы и мужчина, который не предлагает жалость, становятся началом её новой жизни.
Но Савелий не привык терять то, что считал своим. Он попытается забрать у неё имя, дело, дочь и право на правду.
Только теперь Юстина больше не та женщина, которой можно приказать молчать.
Она вернёт себе всё.
Даже если для этого придётся заново построить собственную жизнь.
Русская фантастика онлайн
Выберите полку для книги