Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»
— Я займу её место. Ты должен бросить свою клушу и жениться на мне. Я жду от тебя ребёнка, в конце концов!
От услышанного меня будто парализует. Прячусь за разросшийся куст сирени, и замираю, боясь дышать.
— Помолчи, — слышу я голос мужа. — Ты слишком много на себя берёшь.
— Твоя мама будет очень довольна. Она же только об этом и мечтала. Представляешь, какой будет подарок ей на юбилей?
— Только попробуй хоть что-то сказать!
— Правда рано или поздно вскроется, Боренька.
— Пока никто не должен знать. Я сам решу, что делать со всем этим.
— Что тут решать, дорогой? — голос его любовницы становится приторно-сладким. — Здесь всё и так ясно. Свою бесплодную жену пинком под зад, а мне — всё внимание, любовь и заботу. Все-таки внутри меня находится твой малыш…
Проблема моего бесплодия для мужа оказалась вовсе не проблемой, ведь он сделал ребёнка на стороне. Я ушла, не сумев простить его предательство, даже не подозревая, что диагноз оказался ложным, и я тоже жду от него малыша.
От услышанного меня будто парализует. Прячусь за разросшийся куст сирени, и замираю, боясь дышать.
— Помолчи, — слышу я голос мужа. — Ты слишком много на себя берёшь.
— Твоя мама будет очень довольна. Она же только об этом и мечтала. Представляешь, какой будет подарок ей на юбилей?
— Только попробуй хоть что-то сказать!
— Правда рано или поздно вскроется, Боренька.
— Пока никто не должен знать. Я сам решу, что делать со всем этим.
— Что тут решать, дорогой? — голос его любовницы становится приторно-сладким. — Здесь всё и так ясно. Свою бесплодную жену пинком под зад, а мне — всё внимание, любовь и заботу. Все-таки внутри меня находится твой малыш…
Проблема моего бесплодия для мужа оказалась вовсе не проблемой, ведь он сделал ребёнка на стороне. Я ушла, не сумев простить его предательство, даже не подозревая, что диагноз оказался ложным, и я тоже жду от него малыша.
В сорок один Марина застала мужа с Катей — девушкой, которую сама привела в их дом. Но измена оказалась только началом.
Её карта больше не работает. Клиенты семейного бизнеса называют её сторонним лицом. Рабочие доступы переведены на другую женщину, а документы показывают: готовиться начали задолго до дня рождения.
Пока Илья убеждает детей, что мать «не в себе», Марина собирает доказательства. Он забыл одну мелочь: коробки всегда считала она.
Книга открыта бесплатно. Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять продолжение.
Её карта больше не работает. Клиенты семейного бизнеса называют её сторонним лицом. Рабочие доступы переведены на другую женщину, а документы показывают: готовиться начали задолго до дня рождения.
Пока Илья убеждает детей, что мать «не в себе», Марина собирает доказательства. Он забыл одну мелочь: коробки всегда считала она.
Книга открыта бесплатно. Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять продолжение.
— Я не верю в любовь. Я не верю, что два человека могут жить вместе и не возненавидеть друг друга через пять лет. Я не верю в счастливые семьи, потому что никогда их не видела.
— Я хочу тебе доказать: любовь существует.
— И как ты это сделаешь? Подаришь мне кота, которого я буду любить, а он меня? — съязвила я.
— Нет. Я предлагаю пари.
Я приподняла бровь. Пари? Становится все интереснее и интереснее.
— Какое пари?
— Ты пойдешь на свидания с пятью кандидатами. По три свидания с каждым. И я помогу тебе… ну, не влюбиться, нет, а хотя бы поверить, что это возможно.
— Я хочу тебе доказать: любовь существует.
— И как ты это сделаешь? Подаришь мне кота, которого я буду любить, а он меня? — съязвила я.
— Нет. Я предлагаю пари.
Я приподняла бровь. Пари? Становится все интереснее и интереснее.
— Какое пари?
— Ты пойдешь на свидания с пятью кандидатами. По три свидания с каждым. И я помогу тебе… ну, не влюбиться, нет, а хотя бы поверить, что это возможно.
— Твой отец сбежал, оставив большой долг. А раз он сбежал, платить будешь ты.
— Я-то здесь причём?! Вы женились на моей матери, а не на мне!
— При том, что ты вошла в мою семью. А в моей семье долги закрывают все. Ты закроешь его так, как я скажу…
— Вы же мой отчим!
— И твой кредитор. — он наклоняется к самому уху, и от его голоса по коже проступает холодок.
— Выбирай, девочка: вернёшь деньги, которых у тебя нет, или сделаешь все, что я захочу?
Я вошла в эту семью случайно. А оказалась собственностью мужчины, который не знает слова «нет» и смотрит на меня так, будто я уже принадлежу ему.
— Я-то здесь причём?! Вы женились на моей матери, а не на мне!
— При том, что ты вошла в мою семью. А в моей семье долги закрывают все. Ты закроешь его так, как я скажу…
— Вы же мой отчим!
— И твой кредитор. — он наклоняется к самому уху, и от его голоса по коже проступает холодок.
— Выбирай, девочка: вернёшь деньги, которых у тебя нет, или сделаешь все, что я захочу?
Я вошла в эту семью случайно. А оказалась собственностью мужчины, который не знает слова «нет» и смотрит на меня так, будто я уже принадлежу ему.
— Продолжаешь своих баб подкармливать моим любимым шоколадом?
— Ревность тебе не к лицу.
— Пффф, не льсти себе. Мне просто заранее жаль твою следующую жену.
— Вот уж нет. После тебя у меня выработался стойкий иммунитет к женитьбе.
Денис — мужчина, которого женщины готовы делить без очереди. Я была уверена, что после развода он быстро найдет мне замену, но... Что, если единственная женщина, которую он по-прежнему не смог забыть, — это я?
— Ревность тебе не к лицу.
— Пффф, не льсти себе. Мне просто заранее жаль твою следующую жену.
— Вот уж нет. После тебя у меня выработался стойкий иммунитет к женитьбе.
Денис — мужчина, которого женщины готовы делить без очереди. Я была уверена, что после развода он быстро найдет мне замену, но... Что, если единственная женщина, которую он по-прежнему не смог забыть, — это я?
Он – харизматичный гений, красавец, автор бестселлеров. Я – множество раз воображала нашу встречу. Мечтала, чтобы он меня заметил. Но застала его на месте преступления, и из-под личины светского льва показался монстр. Он не стал меня убивать, но теперь моя жизнь полностью зависит от его желаний. А я отчаянно хочу выжить. И сделаю для этого то, чего никто из его жертв не смог…
Двадцать пять лет брака должны были завершиться красивым тостом на серебряной годовщине. Вместо этого Аглая застаёт мужа с женщиной, которую двадцать лет считала лучшей подругой.
Всеволод уверен: жена со временем простит, любовница подождёт, а мать, как всегда, прикроет сына. Но Руфина Павловна неожиданно встаёт рядом с невесткой и произносит слова, после которых вся семья уже не сможет жить по-старому.
Аглае предстоит пережить развод, давление родственников и попытки мужа переписать прошлое так, чтобы виноватой оказалась она. Рядом появляется Аким — фотограф, случайно запечатлевший её самый тяжёлый вечер. Он не обещает спасти её и не требует немедленного доверия.
Можно ли после предательства снова выбрать любовь? И кто на самом деле имеет право называться семьёй: тот, с кем связывает кровь, или тот, кто остаётся рядом, когда рушится привычная жизнь?
Всеволод уверен: жена со временем простит, любовница подождёт, а мать, как всегда, прикроет сына. Но Руфина Павловна неожиданно встаёт рядом с невесткой и произносит слова, после которых вся семья уже не сможет жить по-старому.
Аглае предстоит пережить развод, давление родственников и попытки мужа переписать прошлое так, чтобы виноватой оказалась она. Рядом появляется Аким — фотограф, случайно запечатлевший её самый тяжёлый вечер. Он не обещает спасти её и не требует немедленного доверия.
Можно ли после предательства снова выбрать любовь? И кто на самом деле имеет право называться семьёй: тот, с кем связывает кровь, или тот, кто остаётся рядом, когда рушится привычная жизнь?
Она попыталась обойти свекровь, но та внезапно сделала шаг в сторону, перегораживая путь, и тяжело, по-мужски вцепилась пальцами в предплечье Анны. Хватка была болезненной.
— Не ходи туда, — процедила Элеонора Марковна.
— Что? — Анна опешила, глядя на морщинистую руку с крупным рубином на пальце, которая сминала шелк её рукава. — Элеонора Марковна, пустите. Мне больно.
— Я сказала, не ходи, — свекровь понизила голос до шипения. — Не мешай им. Они давно не виделись. Ему нужно расслабляться, Анна. Он работает как вол, он тащит на себе всю вашу ораву. Будь умной женщиной, вернись в зал и пей свое вино!
Мир вокруг Анны на секунду потерял очертания. Слова свекрови доходили до сознания медленно, продираясь сквозь густой ватный фильтр. «Не мешай им». «Они давно не виделись».
Мать стоит на стрёме, охраняя покой сына, пока тот... Что?
— Не ходи туда, — процедила Элеонора Марковна.
— Что? — Анна опешила, глядя на морщинистую руку с крупным рубином на пальце, которая сминала шелк её рукава. — Элеонора Марковна, пустите. Мне больно.
— Я сказала, не ходи, — свекровь понизила голос до шипения. — Не мешай им. Они давно не виделись. Ему нужно расслабляться, Анна. Он работает как вол, он тащит на себе всю вашу ораву. Будь умной женщиной, вернись в зал и пей свое вино!
Мир вокруг Анны на секунду потерял очертания. Слова свекрови доходили до сознания медленно, продираясь сквозь густой ватный фильтр. «Не мешай им». «Они давно не виделись».
Мать стоит на стрёме, охраняя покой сына, пока тот... Что?
Алия Вавилова — петербургский аналитик, привыкшая к порядку, дождям и уютной жизни с любимым.
Однажды двое чужих приносят весть: у неё есть семья. Большая. Богатая. Влиятельная.
Она летит к ним, думая, что обретёт дом. Но там её не ждут.
В центре этого мира — хлопок. Белый, пушистый, как облако. Только каждый его куст политый кровью. За него гибли люди четверть века назад. Из-за него гибнут сегодня. Он даёт власть, деньги, но забирает души.
Двое — он и она. Их судьбы втянуты в эту воронку случайно и неумолимо. Он с детства носит в себе взрыв — травму, которую не вытравить. Он не умеет верить, не умеет любить. Каждое утро он просыпается с одной мыслью: «мир — это боль». Каждую ночь ему снится одно и то же. И он давно смирился, что счастье не для него.
Но она не такая, как все. Она пришла в этот ад не по своей воле, но именно она начинает разбирать завалы, которые копились десятилетиями.
Что заставляет человека, который не верит никому, вдруг открыться?
И можно ли оста
Однажды двое чужих приносят весть: у неё есть семья. Большая. Богатая. Влиятельная.
Она летит к ним, думая, что обретёт дом. Но там её не ждут.
В центре этого мира — хлопок. Белый, пушистый, как облако. Только каждый его куст политый кровью. За него гибли люди четверть века назад. Из-за него гибнут сегодня. Он даёт власть, деньги, но забирает души.
Двое — он и она. Их судьбы втянуты в эту воронку случайно и неумолимо. Он с детства носит в себе взрыв — травму, которую не вытравить. Он не умеет верить, не умеет любить. Каждое утро он просыпается с одной мыслью: «мир — это боль». Каждую ночь ему снится одно и то же. И он давно смирился, что счастье не для него.
Но она не такая, как все. Она пришла в этот ад не по своей воле, но именно она начинает разбирать завалы, которые копились десятилетиями.
Что заставляет человека, который не верит никому, вдруг открыться?
И можно ли оста
Она сидела у окна.
Ни громких слов, ни шумных друзей.
Просто — была.
Как тень. Как тишина. Как пятно на ковре в спортзале, про которое все забывают.
Он — проходил мимо.
Не герой. Не красавец.
Просто парень, который не понял сразу,
что любовь — это не поцелуй под дождём,
а бутерброд с колбасой, который ты берёшь «по ошибке»…
уже третий день подряд.
Школа шла своим чередом:
звонки, стычки, сплетни в телеге —
а они?
Случайно становились рядом.
Без обещаний. Без экранов.
Просто — поляна, чай в термосе,
и одна-единственная фраза:
«У тебя же жвачка без сахара. Возьми.»
Но однажды — её не стало.
Исчезла.
Как будто и не было.
А он...
не орал.
Не бегал.
Не бил никого.
Он просто продолжал приходить.
Каждый день.
С двумя бутербродами.
Потому что, когда мир говорит: «забудь» —
настоящее чувство отвечает: «но я помню».
Ни громких слов, ни шумных друзей.
Просто — была.
Как тень. Как тишина. Как пятно на ковре в спортзале, про которое все забывают.
Он — проходил мимо.
Не герой. Не красавец.
Просто парень, который не понял сразу,
что любовь — это не поцелуй под дождём,
а бутерброд с колбасой, который ты берёшь «по ошибке»…
уже третий день подряд.
Школа шла своим чередом:
звонки, стычки, сплетни в телеге —
а они?
Случайно становились рядом.
Без обещаний. Без экранов.
Просто — поляна, чай в термосе,
и одна-единственная фраза:
«У тебя же жвачка без сахара. Возьми.»
Но однажды — её не стало.
Исчезла.
Как будто и не было.
А он...
не орал.
Не бегал.
Не бил никого.
Он просто продолжал приходить.
Каждый день.
С двумя бутербродами.
Потому что, когда мир говорит: «забудь» —
настоящее чувство отвечает: «но я помню».
Русская фантастика онлайн
Выберите полку для книги