Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

Стоило только мне вернуться в родной город, как привычный мир начал рушиться. Семейные тайны, казавшиеся забытыми, вырвались наружу. Работа под крылом влиятельного бизнесмена обернулась ловушкой. А бывший, от которого я когда-то сбежала в другой город, вдруг оказался единственным, кто способен помочь.
Где грань между предательством и спасением? И можно ли довериться тому, кому ты однажды разбила сердце?

– Лиза – моя дочь?
– А ты сам как думаешь?
Он выгнал меня три года назад, сказав медсестре в госпитале, что у него нет невесты. А сегодня я стою на пороге его дома с дочкой, у которой его глаза.
Узнает ли он правду? И сможет ли любовь склеить осколки, которые он сам же и разбил?

Я вернулась в родной город не с дипломом хирурга, а с чемоданом книг и ощущением, что жизнь дала задний ход. Отец — в психиатрической клинике. Квартира разворована. Будущего нет.
Единственный шанс — место в столичной больнице, которое обещает устроить старый друг. Условие одно: помочь человеку, который медленно убивает себя алкоголем.
Этим человеком оказывается Питер. Моя первая любовь. Мой первый предатель. Наследник строительной империи, который сидит на полу элитной квартиры среди пустых бутылок и смотрит на меня мутным, чужим взглядом.
— Врач, — усмехается он. — Отлично. Можешь выписать мне что-нибудь, чтобы не тошнило по утрам?
Я должна его спасти. Не из жалости — из отчаяния. Потому что у меня контракт. Шанс. Но я ещё не знаю, что его родители объявят о нашей помолвке, не спрашивая нас. Что он спросит: «Я хочу тебя поцеловать. Можно?» — и этот вопрос изменит всё. Что мы оба рухнем на самое дно, прежде чем научимся держаться друг за друга.

💔 1991 год. Перестройка. Пустые полки магазинов, талоны, безденежье. Счастье, что дочь кормят в детском саду, потому что вечером на ужин только макароны.
Мужу надоело так жить и он решил променять меня - обычную учительницу на молодую обеспеченную любовницу, у которой отец – капитан дальнего плавания, ходит за границу.
Максим продался за заграничные шмотки. Забыл меня и ребенка.
Это моя история. История о предательстве, силе духа и выживании в эпоху перемен, когда человеческая жизнь порой не стоила ничего…

Я вернулся в родной город, чтобы начать мирную жизнь без устава и погон. Все шло по плану, пока я не встретил ее. Самую запретную и недосягаемую из всех возможных женщин. Она уложила меня на обе лопатки быстрее, чем любой противник. И так же стремительно исчезла, оставив после себя болезненный шлейф потери.

Но я не привык отступать и найду беглянку во что бы то ни стало. За женщину, которую уже присвоил, пойду до конца. Даже если придется начать новую войну. Личную войну Глеба Сурова.

🔥#взрослый_герой
🔥#майор_в_отставке
🔥#сильный_мужчина
🔥#запретные_чувства
🔥#от_ненависти_до_любви
🔥#властный_герой
🔥#эмоционально
🔥#страсть
🔥#любовь_и_война

— Настя, я развожусь с тобой.
Я лежу на больничной каталке, пытаясь не потерять нашего ребенка снова, а муж смотрит на меня холодно и равнодушно.
— Я терпел тебя только из-за беременности. Но, похоже, и этого ребенка ты потеряешь. А у меня уже есть другая женщина. И она, в отличие от тебя, родит мне здорового сына.
В тот момент мой мир рушится окончательно.
Но Борис так и не узнает, что ребенка тогда удалось спасти.
Я исчезаю из его жизни, одна поднимаю сына и учусь жить заново.
А спустя четыре года бывший муж внезапно появляется снова.
И теперь он готов на все, чтобы забрать у меня ребенка.
Потому что мой сын — идеальный донор для его больного сына от любовницы...

— Что вам от меня нужно!? - зло процедила я.
— Мне нужна идеальная семья, — сказал Демид равнодушно.
— И что это в вашем понимании? Благодарная за сына, улыбающаяся в камеры жена? Что ещё?! Собака, дерево?!
— Достаточно благодарной жены, Дарья. Безропотной и улыбающейся в камеры. Меня волнует только лицевая сторона, до изнанки мне дела нет, и до твоего сына тоже. Он – плюс к моей репутации. Как и ты. Не больше.
**
Демид Князев – лицемерный эгоистичный мерзавец. Но в предвыборной гонке репутация важна, и он готов на всё, чтобы получить ещё больше власти. Даже оплатить многомилионное лечение моего сына. Ради этого я пойду на всё – представлюсь его невестой, женой, рабой – кем угодно. Только бы мой мальчик жил. А Демид… Он – худшее, что могло со мной случиться. Худшее и…

Отметить развод - святое дело! Отметить качественно, но в тишине. Отметить, заметим, в безопасно пустом баре! В пустом - главное! Потому что, не будет последствий!
А потом - бабах! И оказывается, что подружки влипли. Безопасность - фикция, когда нарываешься на кого-то очень не подходящего, для дамского съёма. А они... они "снялись". Они, как дуры полные, позволили себе, расслабились и поплыли.
Потому что думали, что всё - кратко, разово и эпизодично!..
Когда мужественно отмечаешь развод, главное - оставаться дома! Главное, никуда "в люди", пусть и глухой ночью, не выходить!
А они, с другом, вышли. Вышли, расслабились и внезапно влипли!
А ведь всё казалось эпизодическим и безопасным! Да и дамочки виделись... ну-у-у... Чем может угрожать разовая любовница, подснятая в баре? Вот и наивные друзья, были уверены, что ничем...

— Ну всё, мне холодно, — сказала она капризно и громко, и голос её долетел через дорогу легко и отчётливо. — Витя, ну что ты стоишь.
Витя.
Я не пошевелилась.
Виктор что-то ответил — тихо, я не расслышала. Она засмеялась опять, уже по-другому — довольно, — и обняла его. Прижалась лбом к его плечу, и он не отстранился. Его рука поднялась и легла ей на спину — медленно, без раздумий, как ложится на знакомое место.
— Питер — это хорошо, — сказала она. — Я уже соскучилась. Только я хочу тот же отель, что в прошлый раз, договорились?
— Договорились, — ответил он — тихо, довольно. Я знала этот голос. Этот тон. Только не думала, что он бывает не для меня.
Он открыл пассажирскую дверь. Она села, закинув ногу, пальто распахнулось ещё шире. Он обошёл машину и сел за руль.
«Volvo» тронулся и уехал.
Я стояла на тротуаре с пакетом в руках. Мимо шли люди. Кто-то толкнул плечом и не извинился. Светофор переключился на зелёный.

В 15:09 щёлкает замок.
Я оборачиваюсь с улыбкой – он рано, это неожиданно, это хорошо, – и улыбка застывает.
За Артёмом входит женщина.
Высокая. Очень высокая – или это шпильки, острые как шилья, цокающие по нашему паркету. Красное платье. Не просто красное – кричащее, вызывающее, такое красное, что у меня перехватывает дыхание. Блондинка – не натуральная, по корням видно, – с той особой надменностью во взгляде, которая бывает только у женщин, привыкших, что им всё достаётся без труда.
– Артём?
– Марина, – собирай вещи. У тебя час.
Я держу ложку. Горячая. Красная от борща. Капля свёклы падает на кафель – маленькое бордовое пятно, – и я смотрю на него и не понимаю, что происходит.
– Что?
Это слово – не вопрос. Это просто звук. Просто воздух, который вышел из лёгких, потому что внутри вдруг стало пусто.
– Кристина переезжает сюда. – Он произносит это буднично. Таким тоном, каким говорят «сегодня пасмурно» или «в пробках стою». – Ты слышала? Час. Бери свои тряпки и уходи.