Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «skachat»
Пять лет назад она растворилась в вечернем городе, оставив его в неизвестности с надеждой, не утихающей все эти годы. Сегодня он – врач, к которому она вынуждена обратиться. Она – сбежавшая пациентка, чья душа все еще хранит боль давней ошибки. Судьба снова вынуждена помогать тем, кто прогоняет от себя истинную любовь. Их сводит случай, и они понимают: прошлое не умерло. Оно лишь ждало своего мгновения, чтобы напомнить: сделать работу над ошибками никогда не поздно.
В тексте есть:
воспоминания о прошлом
постепенное сближение героев
героиня боится близости
влюбленный по уши мужчина
В тексте есть:
воспоминания о прошлом
постепенное сближение героев
героиня боится близости
влюбленный по уши мужчина
— Я не хочу знать, — перебила она меня, — и не хочу слышать, — закрыла уши руками. — Пожалуйста, ничего не говори, — и чуть слышно: — Пожалуйста.
Да что хрень?!
— Алиса, маленькая моя, успокойся. — Взял её руки и опустил, она так и не подняла взгляд. — Я никогда тебя не обижу. — Колибри всхлипнула. — Но я обязан объясниться, а тебе решать, нужно тебе это или нет.
Да что хрень?!
— Алиса, маленькая моя, успокойся. — Взял её руки и опустил, она так и не подняла взгляд. — Я никогда тебя не обижу. — Колибри всхлипнула. — Но я обязан объясниться, а тебе решать, нужно тебе это или нет.
Чтобы заработать денег, я устроилась сиделкой к спортсмену, получившему серьезную травму. В считанные дни я превратилась из квалифицированного врача в нянечку, повара, уборщицу, собутыльника и объект сексуальных нападок со стороны пациента. Красивый молодой мужчина с невыносимым характером оказался мужланом и грубияном, которого мне хочется прибить по сто раз на дню. Но история не об этом.
Диана: Он намного старше и опекает меня с самого детства. Папа хочет выдать меня замуж за выгодного ему человека. Но всё меняется, когда Леонид остается на неделю, чтобы присмотреть за мной, как за собственной дочерью...
Леонид: Неделя наедине с малышкой Дианой – мое испытание. Ради нее я готов забыть о многолетней дружбе с ее отцом и сделать её своей. Не могу больше бороться со своей одержимостью. Я. Стану. Её первым!
Леонид: Неделя наедине с малышкой Дианой – мое испытание. Ради нее я готов забыть о многолетней дружбе с ее отцом и сделать её своей. Не могу больше бороться со своей одержимостью. Я. Стану. Её первым!
— Вы не будете здесь командовать! И учить меня воспитывать сыновей вы тоже не будете! Это мое помещение, мой бизнес и мои дети, в конце концов! Что вы о себе возомнили, Хасан Муратович? — холодно процедила я.
— Запомни, женщина, решают мужчины! — отрезал он.
— Да? Ну, это мы еще посмотрим...
«Развод не приговор, а дети не помеха для появления классного бородатого мужика в твоей жизни», — поставила диагноз моя подруга. Лучше бы она этого не говорила! Потому что он взял и появился! Хамоватый. Бородатый. Огромный. Властный. Он почему-то думает, что может принимать решения за меня.
Я разведенка с двумя детьми. Хасан Алиев — вдовец, который воспитывает сына-подростка. У нас одно бизнес-помещение на двоих и взаимная ненависть с первой встречи.
И последнее, чего бы я хотела, — это влюбиться в него. Нет, пожалуйста, только не это!..
— Запомни, женщина, решают мужчины! — отрезал он.
— Да? Ну, это мы еще посмотрим...
«Развод не приговор, а дети не помеха для появления классного бородатого мужика в твоей жизни», — поставила диагноз моя подруга. Лучше бы она этого не говорила! Потому что он взял и появился! Хамоватый. Бородатый. Огромный. Властный. Он почему-то думает, что может принимать решения за меня.
Я разведенка с двумя детьми. Хасан Алиев — вдовец, который воспитывает сына-подростка. У нас одно бизнес-помещение на двоих и взаимная ненависть с первой встречи.
И последнее, чего бы я хотела, — это влюбиться в него. Нет, пожалуйста, только не это!..
(226)
Осиротев, она выросла в стенах детского дома — месте, где слабость не прощают, а чувства считают роскошью. Унижения, жестокость, равнодушие стали её фоном, но не сломали её сущность. Она сохранила то, что редко выживает в подобных условиях: человечность, внутреннюю чистоту и способность верить.
Её путь — это путь тихой силы. Высшее образование, редкий аналитический ум, работа, к которой стремятся многие, и внимание серьёзных людей, привыкших брать, а не спрашивать.
Она была уверена, что впереди — простое счастье: семья, спокойствие, жизнь без борьбы. Но судьба сделала иной ход и привела её к человеку, чьи намерения скрыты за вежливостью, заботой и властью.
Он — шанс или ловушка?
Спаситель или тот, кто лишь искуснее других умеет пользоваться чужой наивностью?
Это история о цене таланта, о праве на выбор и о том, как легко перепутать любовь с контролем — особенно если всю жизнь тебя учили выживать.
Её путь — это путь тихой силы. Высшее образование, редкий аналитический ум, работа, к которой стремятся многие, и внимание серьёзных людей, привыкших брать, а не спрашивать.
Она была уверена, что впереди — простое счастье: семья, спокойствие, жизнь без борьбы. Но судьба сделала иной ход и привела её к человеку, чьи намерения скрыты за вежливостью, заботой и властью.
Он — шанс или ловушка?
Спаситель или тот, кто лишь искуснее других умеет пользоваться чужой наивностью?
Это история о цене таланта, о праве на выбор и о том, как легко перепутать любовь с контролем — особенно если всю жизнь тебя учили выживать.
— Проси что хочешь. Любые гарантии, любые бумаги. Но дай мне несколько дней. Я достану деньги, клянусь тебе! Из-под земли достану!
— Что хочешь, говоришь? — друг мужа резко останавливается. Наступает короткая, звенящая тишина: — Твою жену.
— Что?!
— Да не насовсем, не думай. Возьму ее пару раз, пока здесь, и отдам обратно тебе. Поделишься по-братски.
— Макс…
Я судорожно закрываю рот обеими руками, чтобы не закричать во весь голос. Ноги мгновенно становятся ватными, в глазах темнеет. Нет, нет, нет… Этого не может быть. Внутри меня бьется отчаянная, глупая надежда. Гена не пойдет на такое. Он гордый, он эгоист, он никогда не согласится отдать меня кому-то другому… Я его жена, его собственность! Он найдет деньги, он откажет ему! Откажет же?
— Что хочешь, говоришь? — друг мужа резко останавливается. Наступает короткая, звенящая тишина: — Твою жену.
— Что?!
— Да не насовсем, не думай. Возьму ее пару раз, пока здесь, и отдам обратно тебе. Поделишься по-братски.
— Макс…
Я судорожно закрываю рот обеими руками, чтобы не закричать во весь голос. Ноги мгновенно становятся ватными, в глазах темнеет. Нет, нет, нет… Этого не может быть. Внутри меня бьется отчаянная, глупая надежда. Гена не пойдет на такое. Он гордый, он эгоист, он никогда не согласится отдать меня кому-то другому… Я его жена, его собственность! Он найдет деньги, он откажет ему! Откажет же?
Мой парень был идеальным. Красивый, заботливый, из богатой семьи. Пока я не познакомилась с его отцом.
Виктор Громов — властный, опасный, состоятельный. Он смотрит на меня так, что подкашиваются ноги. Его прикосновения обжигают, а слова превращают меня в ту, кого я не узнаю.
Я должна была бежать. Должна была остаться верной Марку.
Но когда его отец прижал меня к стене и прошептал: «Ты будешь моей», — я поняла: обратного пути нет.
Это история о запретной страсти, предательстве и любви, которая сжигает дотла.
Виктор Громов — властный, опасный, состоятельный. Он смотрит на меня так, что подкашиваются ноги. Его прикосновения обжигают, а слова превращают меня в ту, кого я не узнаю.
Я должна была бежать. Должна была остаться верной Марку.
Но когда его отец прижал меня к стене и прошептал: «Ты будешь моей», — я поняла: обратного пути нет.
Это история о запретной страсти, предательстве и любви, которая сжигает дотла.
Не всякая любовь бывает прекрасна и желанна. Есть и такая, которая в тягость, которая выжигает изнутри, потому что она никому не нужна. Что поможет в такой ситуации? Может, стоит загадать желание под бой курантов и вопрос решится ? Эх! Такое бывает только в сказках! А в жизни, чтобы прогнать названную гостью нужно очень постараться.
— Наталья Соболева. Три года стажа. Ни одной авторской методики, ни одной сложной операции без ассистента. Ты хоть читал её личное дело, прежде чем подписывать приказ?
— Читал.
— И что там? Просвети меня.
— Вера, не начинай.
— Я уже начала, — кладу ладони на его стол, наклоняюсь. — Отвечай прямо. Почему она, а не я?
Он молчит секунду дольше приличного, отводит глаза к окну.
— Совет считает, ей нужен шанс проявить себя как руководителю.
— Совет считает, — повторяю медленно, будто пробую слово на вкус. — А ты сам что считаешь, Андрей? Ты вообще там был? Голосовал?
— Вера, я не обязан перед тобой отчитываться за каждый голос совета.
— Обязан, — говорю жёстко. — Мы муж и жена. Или это тоже теперь формальность?
Он вздрагивает почти незаметно, будто вопрос попал куда-то в незащищённое место, но тут же берёт себя в руки.
— Что за странная формулировка?
— Просто спросила, — пожимаю плечами.
— Не смей трогать Наташу, — вдруг рявкает он, вставая так резко, что кресло откатывается к
— Читал.
— И что там? Просвети меня.
— Вера, не начинай.
— Я уже начала, — кладу ладони на его стол, наклоняюсь. — Отвечай прямо. Почему она, а не я?
Он молчит секунду дольше приличного, отводит глаза к окну.
— Совет считает, ей нужен шанс проявить себя как руководителю.
— Совет считает, — повторяю медленно, будто пробую слово на вкус. — А ты сам что считаешь, Андрей? Ты вообще там был? Голосовал?
— Вера, я не обязан перед тобой отчитываться за каждый голос совета.
— Обязан, — говорю жёстко. — Мы муж и жена. Или это тоже теперь формальность?
Он вздрагивает почти незаметно, будто вопрос попал куда-то в незащищённое место, но тут же берёт себя в руки.
— Что за странная формулировка?
— Просто спросила, — пожимаю плечами.
— Не смей трогать Наташу, — вдруг рявкает он, вставая так резко, что кресло откатывается к
Подборка книг
Выберите полку для книги