Книги в жанре «Современный любовный роман»

Ты подала на развод. Теперь я сделаю всё, чтобы ты умоляла остаться. Но даже когда ты будешь просить — я скажу: не дам тебе развод, и не проси. Потому что между нами ещё не догорело. Потому что каждое твоё «ненавижу» пахнет желанием, а каждое моё прикосновение — войной без правил. Честно, жарко до головокружения, напряжение сдавливает горло, химия такая, что брачные документы горят в камине. Трогает до мурашек и не отпускает до последней страницы.

Скромная мастерица Алиса соглашается на тайный заказ эксцентричного миллиардера-затворника — воссоздать проклятое ожерелье, заставляющее владельца влюбляться в создателя. Но настоящая магия — не в камнях. Каждый вечер он требует от неё ритуалы соблазнения, где грань между древним проклятием и запретной химией исчезает. Она думала, что спасает мастерскую. А оказалось, что играет в опасную игру, где проиграть сердце — единственный выигрыш. Честно, жарко до мурашек, трогает до слёз — не оторваться.

Скромный IT-гений соглашается спасти семейный бизнес единственным способом: сыграть подставного жениха для дерзкой блогерши-миллионницы в четырёхдневном круизе. Его план — разрушить её репутацию. Но холодные ночи на палубе и её уязвимость за камерой превращают игру в нечто опасное. Первый поцелуй случайно или нет? — стоит дороже любых денег. Честно, химия такая, что паром закипает, трогает до мурашек и не отпускает даже после того, как сходите на берег.

В моём доме появился нянь. Он идеально гладит рубашки, умеет различать все виды детских каш и… ходит по дому с голым торсом, потому что «жарко». Я, как воспитанная леди, делаю вид, что не замечаю его кубиков пресса, пока не нахожу в стиральной машине его блестящие боксёры с надписью «Вечеринка».

Меня зовут Лена, я стажёр в крупной компании с тремя блокнотами и нулевой терпимостью к хаосу. Но я не одна претендую на эту должность. Моего соперника зовут Макс — он красив, нагл и, кажется, спит с открытыми глазами. Ещё он сын босса, а мы притворяемся парой, потому что так легче объяснить, почему я пинаю его под столом так часто и так агрессивно. Всё идёт по плану, пока я не понимаю, что хочу целовать его не только при отце. Добро пожаловать в мою жизнь, где большой куш — должность моей мечты, а дополнительный приз — моё душевное спокойствие. Главное — не облажаться.

— Условия простые, — говорит он, постукивая пальцем по строчкам. — Переезжаешь в мой дом на Рублевке. Живешь там два года — моей сожительницей, официально, для всех знакомых и прессы. Проходишь протокол ЭКО. Рожаешь мне наследника. За это Мишино лечение оплачено полностью — операция, реабилитация, любая клиника мира, хоть Германия, хоть Штаты.

Слова падают ровно, деловито, будто он диктует смету на ремонт офиса. Читаю строчки, буквы плывут перед глазами, складываются в фразы, каких не могла вообразить всю дорогу сюда в метро, зажатая между чужими локтями. «Сожительница». «Обязуется пройти медицинский протокол». «Право на полный контроль перемещений». Дальше — условие про телефон, следом про переписку, следом про появление на публике рядом с ним и в одежде, какую пришлют заранее. Строчка за строчкой рисуют клетку, обитую бархатом, с золочеными прутьями, но клетку.

Я организую чужие свадьбы. Но самый дорогой заказ сезона оказался свадьбой моего собственного мужа.

В графе «жених» — Роман Ланской, с которым я прожила семнадцать лет. В графе «невеста» — Инна Метельская, сотрудница нашего агентства. До их свадьбы четыре месяца.

И да, мы с Романом все еще женаты.

Он уверен, что я не устрою скандал. Слишком дорожу дочерью, компанией и репутацией, которую строила много лет. Он прав: его свадьбу я не сорву.

Я сделаю то, чего он от меня не ждет.

Перестану быть удобной женой, партнером и человеком, чьими решениями можно распоряжаться заранее.

Только развод неожиданно делит гораздо больше, чем общий дом. На кону наш бизнес, отношения с дочерью, семнадцать лет общей жизни и мое право наконец выбирать себя.

А рядом появляется мужчина, который не пытается меня спасать, не требует забыть прошлое и с первого раза слышит слово «нет».

Вот только Роман слишком поздно начинает понимать: потерять жену и потерять семью — совсем не одно и то же.

Мой муж был уверен, что вечером станет генеральным директором. Вместо этого кресло получает человек со стороны — Тимофей Арденов.

А через несколько часов я застаю мужа с другой женщиной.

На следующее утро собственник компании делает мне предложение, от которого невозможно спокойно отказаться: сорок пять дней я должна возглавлять комиссию, которая проверит работу нового генерального. От моего заключения во многом зависит, сохранит ли Тимофей свое кресло.

Руслан требует, чтобы я выбрала семью и помогла сопернику провалиться. Тимофей не уверен, можно ли доверять жене мужчины, который хотел занять его место. А я собираюсь сделать единственное, что еще могу контролировать, — проверить факты и не позволить никому использовать меня в своей игре.

Только очень скоро проверка перестает быть исключительно рабочей.

В день, когда муж объявляет мне о разводе, я узнаю сразу две вещи: у него другая женщина, а проект, который я создавала почти год, он уже готов представить как собственный.

Я ухожу из компании, брака и жизни, которую пятнадцать лет считала общей.

А через два месяца получаю предложение от незнакомого мужчины.

— Вчера я купил пятьдесят один процент компании вашего бывшего мужа.

— Поздравляю.

— Не спешите. В понедельник вы возвращаетесь.

Теперь у моего бывшего новый босс.

А у меня — тридцать дней, проблемный отель и один шанс доказать, кому на самом деле принадлежали идеи, на которых Вадим построил свою карьеру.

Только я не учла одного.

Чем ближе становится человек, который дал мне возможность вернуть собственное имя, тем труднее соблюдать границу между работой и чувствами.

И на этот раз я не собираюсь позволять ни одному мужчине решать, кем мне быть.

Девятнадцать лет — идеальный возраст, чтобы собственноручно сломать свою жизнь. Это не выдуманный любовный роман и не сказка. Это предельно честная, вывернутая наизнанку исповедь о первой всепоглощающей любви, глухой безвыходности и попытках выжить в темноте.