Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «goryacho-i-otkrovenno»

Мой муж публично объявил меня психически неуравновешенной, потребовал мои акции и захотел отобрать мою собственную жизнь. Я лишилась всего: дома, бизнеса и права кому-либо доверять.
Но рядом оказались двое защитников, назначенных моей бабушкой. Их властная забота, уверенные прикосновения и вынужденная близость пробудили во мне желание, которое я считала неправильным и слишком опасным, чтобы ему уступить.
Но как мне устоять, когда они оба решили больше не отпускать меня и защитить меня во что бы то ни стало?

Будет горячо и откровенно🔥

Кофе был очень горячим и… он полетел прямо на чью‑то белоснежную рубашку.
Я подняла глаза. Волков стоял передо мной, весь в кофейных пятнах, и смотрел сверху вниз своими зелеными глазами. Его губы, которые, вероятно, привыкли улыбаться, сейчас были сжаты в тонкую линию.
— Ты серьёзно? — спросил он, приподнимая бровь.

Я стояла, вжавшись в поручень, и боялась дышать. Он — в полушаге от меня, слишком близко, слишком спокойно.
— Почему вы на меня так смотрите? — спросила я, ненавидя дрожь в голосе.
— А как я на вас смотрю?
— Будто хотите съесть.
Герман усмехнулся, и от этой усмешки у меня подогнулись колени.
— А если и так? — он наклонился, и его дыхание коснулось моей щеки. — Что вы будете делать, Софья? Убежите?
— Мне некуда бежать. Мы в лифте.
— Верно. Заперты. Вдвоём. И никто не знает, где мы.

Мой новый босс — наглый, циничный и невыносимо властный. Он сказал, что я должна уйти. А потом сделал всё, чтобы я не смогла этого сделать. Одно слово — и я пропала. Но я не скажу его.

Марта — старшая медсестра хирургического отделения. Женщина с формами, с чувством юмора и с выжженной душой: семь лет отношений, которые оказались пустыми, и одна пьяная ночь в отеле, которую она почти не помнит.
Егор — майор МЧС, обожжённый, изувеченный, брошенный женой в больничной палате.
Он узнаёт её с первой секунды. Она — не помнит его лица.
Так начинается история двух глубоко одиноких, израненных людей, которые случайно встречаются снова в палате №7. Между ними уже есть то, что невозможно отменить: память тела, вкус случайной близости и отчаянная потребность быть увиденным.
Это не история о том, как медсестра выхаживает пациента. Это история о том, как два человека, потерявшие себя — один за шрамами, другая за комплексом «толстухи», — учатся смотреть друг на друга без жалости, без брезгливости, без масок. Учат друг друга снова чувствовать. Снова жить.
Она вернёт ему лицо. Он вернёт ей веру в себя. Но прежде им придётся пройти через боль, ревность, отчаяние, побег и молчан

– Аверина, это что, опять вы? – устало спросила Ольга, оглядываясь вглубь квартиры. – Кого-нибудь уже сбили сегодня?
– Что случилось?
К Ольге подошёл мужчина. На нем было только светло-голубое полотенце, повязанное вокруг бедер. Да это же Левин… Босые ноги, плоский живот, красивое, не перекачанное тело, волнистые волосы от влаги завивались сильнее обычного.
– Да вот, опять наша студентка! Преследует нас.
– Ты что, заставила ее тащить это по лестнице? – спросил Давид, глядя то на меня, то на Ольгу. Без очков он был еще привлекательнее.
– А что такого, Давидушка? – не понимала Ольга. – Это ее обязанности, тем более, две бутылки – это не так уж и много.
– Бутылки тяжелые, а она девушка. Лифт не работает третий день. Могла бы мне сказать, я бы спустился за ними.
– Ты был в душе, милый, когда она позвонила.
– Я наверное, пойду, – сказала я. – Мне еще заказы развозить.
– Только не забудьте, Аверина, что у вас экзамен в эту пятницу! Никаких поблажек не будет, особенно таким, как вы.

Я поймала мужа с другой на юбилее его отца. Через двадцать минут узнала, что хуже измены бывает только одно: когда вся семья знала и продолжала улыбаться тебе за общим столом. Все Сухановы советуют мне не разрушать десять лет брака из-за «ошибки». Все, кроме Григория — старшего брата моего мужа. Холодного человека, который всегда держался от меня так, будто я ему неприятна. Он находит мне независимого адвоката, открывает документы, которые семья предпочла бы спрятать, и говорит только: «Не бери чужое. Забери своё». Я уверена, что он просто сводит счёты с братом. Пока не узнаю, почему Григорий не пришёл на нашу свадьбу. И кого из братьев я на самом деле встретила первым.

Я застала мужа с другой. Не закричала, не заплакала — просто ушла в мастерскую и просидела там всю ночь, глядя на чертежи и не чувствуя ничего, кроме пустоты. Утром я взяла билет на ночной поезд и уехала, сама не зная куда.
В купе оказались двое мужчин, и они смотрели на меня так, как никто не смотрел двенадцать лет — будто видели меня настоящую.

💋 Эмоции на грани безумия
💋 Сложный, но сладкий выбор
💋 Властные, заботливые мужчины

Я думала, что самое страшное — это унижение от парня. Я ошибалась. Горы встретили меня ледяной водой и дверью, за которой сидел Он. Отшельник. С ножом за поясом и голодом в глазах. Сказал, что не выпустит меня. Сказал, что давно не прикасался к женщине.

Три дня страсти. Одна ночь мести. Выбор, после которого невозможно вернуться назад.

Мария — обычная горничная с непростой судьбой: она вынуждена работать день и ночь, чтобы спасти маму от смертельной болезни. Дамир — властный бандит, привыкший брать всё силой. Когда пропадают дорогие часы из VIP-номера, он даёт девушке выбор: тюрьма или месяц в его власти. Но то, что началось как шантаж и игра, постепенно перерастает в страсть, способную растопить ледяное сердце бандита.

— Не стой в дверях, присоединяйся, – велел хозяин дома, когда я случайно застала его за пикантным занятием.
Я сбежала. Красная, как рак, с бешено бьющимся сердцем.
А первого сентября он вошёл в аудиторию.
— Тихомиров Марк Игоревич. С сегодняшнего дня заведую кафедрой.
Мой научный руководитель. Старше на одиннадцать лет. О нём шепчется весь универ — закрытые клубы, особые пристрастия, девушки, готовые на всё. Он отшивает их всех.
А со мной он закрывает дверь на ключ и говорит:
— Я твой учитель, и ты меня слушаешься…
Это неправильно. Это запрещено. За это его выгонят из профессии, а меня — из аспирантуры.
Но когда он смотрит на меня вот так, я забываю все правила разом.
Вот только у него есть прошлое, о котором он молчит...