Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «luchshee»
— О, Катюня, а чего так рано? В санатории процедуры кончились или совесть замучила? — Люся выходит из моей спальни, лениво слизывая йогурт с пальца. На ней — моё свадебное белье. — Тебе не идет этот загар, выглядишь как подгоревшая запеканка.
— Люся? Артем, что тут происходит?!
— Происходит апгрейд, дорогая, — муж даже не отрывается от телефона, вычеркивая меня из общих счетов. — Ты за пять лет превратилась в унылую размазню с вечным запахом детской присыпки. Люська — это драйв, а ты — просто удобный коврик у входа. Потоптались и хватит.
— У нас дочь только из санатория! Я беременна вторым, Артем! У меня задержка, я тест везла показать...
— Тест? — Люся заливисто хохочет, поправляя мои жемчужные серьги. — Оставь его себе на память о том, как ты облажалась. Твоя матка — это не пропуск в красивую жизнь, дорогуша. Сгребай свою Нику и катись к маме в деревню коровам хвосты крутить.
— Люся? Артем, что тут происходит?!
— Происходит апгрейд, дорогая, — муж даже не отрывается от телефона, вычеркивая меня из общих счетов. — Ты за пять лет превратилась в унылую размазню с вечным запахом детской присыпки. Люська — это драйв, а ты — просто удобный коврик у входа. Потоптались и хватит.
— У нас дочь только из санатория! Я беременна вторым, Артем! У меня задержка, я тест везла показать...
— Тест? — Люся заливисто хохочет, поправляя мои жемчужные серьги. — Оставь его себе на память о том, как ты облажалась. Твоя матка — это не пропуск в красивую жизнь, дорогуша. Сгребай свою Нику и катись к маме в деревню коровам хвосты крутить.
Кто он на самом деле? Хулиган, которого боятся в универе? Пафосный босс, домогающийся подчинённых? Или третий – тот, кто возит по врачам и покупает лекарства? Рита думала, что худшее в её жизни – новый директор, который решил её выжить. Но когда за масками открывается настоящий Антон, она понимает: самое страшное – это влюбиться в того, кого все считают чудовищем.
Ей всего шестнадцать, и она уверена: отношения — это не для неё. Свобода важнее, лёгкость — дороже. Но случайная близость с малознакомым парнем запускает цепочку событий, которые заставят её пересмотреть всё: свои убеждения, страхи и даже представление о том, что такое «быть взрослой».
- Варя, посмотри на меня! – умоляет Матвей. – Я должен объясниться…
- Ничего не хочу слышать! – резко обрываю бывшего. – Не смей со мной разговаривать!
Пару секунд с бешенством гипнотизирую мужа. А в ответ получаю взгляд, наполненный болью и… щемящей, невыносимой любовью.
Воздух между нами искрит от напряжения.
- Ладно, давай свою версию, - презрительно усмехаюсь. – Даже интересно, как ты собираешься оправдать своё гнусное предательство!
***
Муж растоптал мою душу в самый страшный момент жизни. Бросил с умирающим ребёнком на руках, ушёл к беременной любовнице… Я не сломалась. Вытащила сына с того света и заново научилась дышать. А теперь мой бывший снова клянётся в любви и уверяет, что для его чудовищного поступка есть объяснение. Неужели он думает, что я смогу его простить?
- Ничего не хочу слышать! – резко обрываю бывшего. – Не смей со мной разговаривать!
Пару секунд с бешенством гипнотизирую мужа. А в ответ получаю взгляд, наполненный болью и… щемящей, невыносимой любовью.
Воздух между нами искрит от напряжения.
- Ладно, давай свою версию, - презрительно усмехаюсь. – Даже интересно, как ты собираешься оправдать своё гнусное предательство!
***
Муж растоптал мою душу в самый страшный момент жизни. Бросил с умирающим ребёнком на руках, ушёл к беременной любовнице… Я не сломалась. Вытащила сына с того света и заново научилась дышать. А теперь мой бывший снова клянётся в любви и уверяет, что для его чудовищного поступка есть объяснение. Неужели он думает, что я смогу его простить?
— Решение суда ты слышал. Оспаривай, если хочешь.
Я знаю, муж слышит, как дрожит мой голос.
— Я оспорю, не беспокойся, — он стискивает пальцы на моем локте крепче.
Я дергаюсь и вырываю руку.
— Тогда больше не трогай меня!
— Я получу своё! — злой взгляд я чувствую кожей. — Любой ценой!
После развода я надеялась, что изменивший мне муж оставит меня в покое. Но, как оказалось, всё лишь начиналось... И мне понадобилась помощь человека, пришедшего из моего прошлого...
Я знаю, муж слышит, как дрожит мой голос.
— Я оспорю, не беспокойся, — он стискивает пальцы на моем локте крепче.
Я дергаюсь и вырываю руку.
— Тогда больше не трогай меня!
— Я получу своё! — злой взгляд я чувствую кожей. — Любой ценой!
После развода я надеялась, что изменивший мне муж оставит меня в покое. Но, как оказалось, всё лишь начиналось... И мне понадобилась помощь человека, пришедшего из моего прошлого...
Ника, дизайнер с принципами, сбегает в недельный отпуск к Азовскому морю, надеясь забыть предательство бывшего мужа и навязчивое внимание богатого босса. Она едет к своей тёте со своим братом Андреем и его другом Тео - спокойным мужчиной, который пытается вырваться из мёртвого брака. Но отпуск превращается в испытание: босс приезжает следом, чтобы добиться своего, а жена Тео начинает шантаж и охоту за компроматом. Нике и Тео придётся рискнуть всем ради любви, которая начинается с уважения и границ.
— Привет, как настроение?
— А ты всегда подходишь к девушкам, которые хотят побыть одни?
— Только к тем, у кого в глазах — океан боли, которую хочется забыть.
Она долго была одна. Но в этот день ей встретился тот, кто собрался сделать её жизнь чуточку ярче.
— А ты всегда подходишь к девушкам, которые хотят побыть одни?
— Только к тем, у кого в глазах — океан боли, которую хочется забыть.
Она долго была одна. Но в этот день ей встретился тот, кто собрался сделать её жизнь чуточку ярче.
— Марин, ты должна понять… всё было сложно.
— Нет, Артём. Всё было просто.
— В смысле?
— Ты семь лет спал с другой женщиной. Завёл с ней детей. И врал мне каждый день.
— Но я всё равно пришёл к тебе.
Мы развелись.
Я собрала себя по кускам и начала новую жизнь.
И встретила мужчину, который никогда не смотрел на меня как на запасной вариант.
Я наконец стала счастливой.
А потом однажды вечером в дверь позвонили.
На пороге стоял мой бывший муж чемоданом и двумя детьми.
— Нет, Артём. Всё было просто.
— В смысле?
— Ты семь лет спал с другой женщиной. Завёл с ней детей. И врал мне каждый день.
— Но я всё равно пришёл к тебе.
Мы развелись.
Я собрала себя по кускам и начала новую жизнь.
И встретила мужчину, который никогда не смотрел на меня как на запасной вариант.
Я наконец стала счастливой.
А потом однажды вечером в дверь позвонили.
На пороге стоял мой бывший муж чемоданом и двумя детьми.
Помните момент, который изменил всё? Тот, когда сердце разбивается на осколки, а мир теряет краски?
Я помню.
Муж стоял в прихожей с чемоданом. Смотрел сквозь меня. Говорил чужим голосом: «Я больше не могу. Прости». А я не могла пошевелиться. Не могла закричать: «Постой!»
Три года боли. Три года попыток собрать себя заново. Три года без него.
А потом — он вернулся.
Он просит прощения. Говорит, что любит. Обещает, что всё будет иначе.
Но я уже не та, что раньше. Теперь я знаю цену своим слезам. И не готова снова рисковать сердцем.
Я помню.
Муж стоял в прихожей с чемоданом. Смотрел сквозь меня. Говорил чужим голосом: «Я больше не могу. Прости». А я не могла пошевелиться. Не могла закричать: «Постой!»
Три года боли. Три года попыток собрать себя заново. Три года без него.
А потом — он вернулся.
Он просит прощения. Говорит, что любит. Обещает, что всё будет иначе.
Но я уже не та, что раньше. Теперь я знаю цену своим слезам. И не готова снова рисковать сердцем.
— Ну, такой он человек…
— Он? Он?! — мне захотелось его ещё раз огреть, на этот раз по голове, чтобы мозги на место встали. — Он здесь вообще ни при чём, если так разобраться! Он, возможно, такой, какой есть. Привык так жить и ждать, что все его пожелания будут исполнять. А вот ты… — стараясь унять дрожь в пальцах и бушующую злость, я швырнула доску на стол, от греха подальше. — А ты что за человек? Ты не понимаешь, как жалко выглядишь?
— На фоне Золотова? — хмыкнул Антон, быстро справившийся с удивлением и шоком. — На его фоне, милая моя, многие выглядят жалко. И я, и ты, и большая часть населения нашей страны.
— Я? — не знаю, что во мне тогда вытеснило злость, но уж лучше бы я его всё же разделочной доской по башке шандарахнула, чем ляпнула своим языком: — Да он ко мне яйца катил! И тебя специально выпроводил, якобы за напитками, чтобы мне на уши присесть.
— Он? Он?! — мне захотелось его ещё раз огреть, на этот раз по голове, чтобы мозги на место встали. — Он здесь вообще ни при чём, если так разобраться! Он, возможно, такой, какой есть. Привык так жить и ждать, что все его пожелания будут исполнять. А вот ты… — стараясь унять дрожь в пальцах и бушующую злость, я швырнула доску на стол, от греха подальше. — А ты что за человек? Ты не понимаешь, как жалко выглядишь?
— На фоне Золотова? — хмыкнул Антон, быстро справившийся с удивлением и шоком. — На его фоне, милая моя, многие выглядят жалко. И я, и ты, и большая часть населения нашей страны.
— Я? — не знаю, что во мне тогда вытеснило злость, но уж лучше бы я его всё же разделочной доской по башке шандарахнула, чем ляпнула своим языком: — Да он ко мне яйца катил! И тебя специально выпроводил, якобы за напитками, чтобы мне на уши присесть.
Выберите полку для книги