Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «luchshee»

Он сам отказался от своего ребёнка! Обвинил меня во всех смертных грехах без суда и следствия!
Хотя нет: и следствие, и суд устроила его семейка, а он лишь принял факты, веря им, а не мне.
Как вспомню, как он меня с младенцем за дверь выставил, так дурно становится.
Нет, ну он снял нам квартиру на полгода.
Только я туда не поехала. Пришла к подруге.
Подачки мне не нужны были.
И сейчас я не желаю с ним разговаривать.
- Максим хороший, он посадил меня на плечи, чтобы я тебя увидел, - сынок тянет меня за руку, чтобы я наклонилась, и он громко произнёс мне прямо в ухо. – Он очень высокий.
Прохладный голос над головой тянет чуть надменно.
- Поблагодарить то не хочешь, Милана? Или так и не научилась? Я всё-таки твоего ребёнка спас.
Нашего ребёнка, Максим... нашего.

Я слышу в динамике женский голос:

— Ох, Костик, а ты совсем не загораешь. Прячешься от солнца, как вампир.

У меня холодеют руки. Мой муж укатил в Сочи! С моей подругой!

— Я тебе уже говорил, сложно будет объяснить Яне загар, если я якобы в командировке в Омске из офиса не вылезаю, — отвечает муж.

— Ну да, — тянет подруга и хихикает. — Она, кстати, задолбала меня нытьем, что море сто лет не видела. Свозил бы свою свиноматку тоже на юга.

И Костя смеется. Смеется над словами своей любовницы! Позволяет ей меня оскорблять и смеется!

— Ну нет, тут, милая, каждому свое, — говорит он. — Янка у меня рабочая лошадка, ей место в поле, так сказать. Дети опять же. Представляешь, что это был бы за отпуск с тремя орущими пацанами и женой, которая в купальнике будет выглядеть как ветчина в сеточке? А с тобой одно удовольствие.

— Иди сюда, помажь мне спинку кремом, — мурлычет Оля.

Я резко сбрасываю вызов. Не хочу слышать эту грязь.

— Значит, ты у нас Красная Шапочка?
— Да! И волков не боюсь! — звонко заявляет моя дочь.
— А что ты делаешь в моем кабинете?
— Прячусь! А ты кто такой?
— Я самый настоящий волк. Злой и страшный. Р-р-р!
Ледяной ужас парализует тело.
Волков бояться — в лес… то есть, в офис не ходить.
Но эта встреча в мои планы не входила.
Голос за дверью принадлежит не просто нашему новому боссу.
Он принадлежит мужчине, для которого в прошлом я была лишь временным развлечением. Поклялась, что он не узнает о дочери, однако, она сама попала в лапы к родному отцу…
Я не знаю, что будет, если мой бывший, миллиардер Волков, узнает правду. Одно знаю точно — я не сдамся ему без боя!

– Простите, – перебивает она холодным ровным тоном. – Вы, видимо, клининг?
Я замираю.
– Что?
– Клининг, – повторяет она, оглядываясь. – Сын вас нанял убрать квартиру перед приездом невесты.? Она прилетает скоро из Лондона. У них свадьба через месяц.
Я стою и смотрю на неё. Полотенце падает из рук.
– Невеста? – переспрашиваю я. – Какая невеста?
Женщина смотрит на меня внимательнее. Что-то мелькает в её глазах – недоумение, потом брезгливость.
– Вы... вы не клининг?
– Нет, – говорю я. – Я... я его...
Я замолкаю, ведь не знаю, что сказать. Кто я? Кем он меня назвал?

— Мариш, ты только не начинай! Внизу 180 гостей!

Муж говорит это в свадебном люксе нашего отеля. На кровати застёгивает босоножку беременная Кира — администраторша, которую я сама всему научила.

Я не устраиваю сцен... Просто довожу чужой банкет до последнего тоста, а затем кладу на стойку ключи от отеля, который 18 лет держался на моих плечах.

Дома Кира уже хозяйничает на моей кухне, в моём халате. А Паша смеётся мне в лицо:

— Ты без меня никто! Приползёшь обратно!

К утру он блокирует карту, а дочь опускает глаза: знала про Киру ещё весной.

У меня остаётся только заброшенный бабушкин пансионат: текущая крыша, сгоревший флигель, куча пожарных нарушений и месяц на открытие. А у ворот уже стоит подполковник Гордеев — мужчина, которого я не выбрала 18 лет назад. Приехал с проверкой по чьей-то очень своевременной жалобе.

Павел уверен, что я пропаду. Пусть ждёт...

Удобная «хозяюшка» больше не вернётся. Вернётся хозяйка — и заберёт своё! До последнего рубля!

Дети сделали подарок на нашу годовщину — романтический видеоролик. А через сорок секунд мой муж целует другую женщину на глазах у шестидесяти гостей.
— Тёмочка, ну хватит снимать! — смеётся она в камеру.
Даша успевает нажать паузу, но не выключить. Значит, снимал наш сын.
Оба моих ребёнка всё знали. И оба сейчас на её стороне.
— Оль, ну посмотри на себя, — говорит муж так, что слышит весь зал, и поправляет манжету. — Старое тело. Вечно уставшее лицо. А Лера… у неё всё как надо.
Свекровь, не понижая голоса, поправляет брошь:
— Лерочка молодая. Она ему ещё детишек подарит. А ты — использованный материал.
Ночью я лежу в реанимации, не могу открыть глаз и слышу у кровати голос сына:
— Пап, а если мама не очнётся… квартиру сразу на меня, как договаривались?
— Только тихо, Тём, — отвечает муж.
Они уверены, что я под лекарствами и ничего не слышу. А я слышу.
Через две недели сын приводит в мою квартиру покупателей. Я встаю, и он больше не притворяется.

Три года она училась быть незаметной. Училась молчать, когда хотелось кричать, улыбаться, когда хотелось бежать. Синяки под длинным рукавом, чужие духи на воротнике, запертая дверь вместо разговора — она думала, что это и есть любовь.
Пока однажды не толкнула дверь, за которой била грушу чужая злость — и не услышала свою собственную.
Теперь она учится другому языку. Языку кулаков, которые не извиняются. Языку тишины, в которой слышно, как трещит старый страх. Рядом — мужчина, чьи шрамы говорят громче слов, и правило, которое он нарушает только ради неё: не вмешиваться, пока не попросят.
Но прошлое не отпускает тех, кто слишком много знает...
Это история о том, как учатся бить не для того, чтобы причинить боль, а для того, чтобы её больше никогда не причинили тебе. И о выборе, который невозможно отменить: однажды сказать — и больше никогда не молчать.

— Отпусти его. Ты ему родить не можешь, ЭКО не удаются. А я смогу. Рожу. Он должен быть счастлив, понимаешь?
Я смотрю на лучшую подругу, которая стоит полуголая в моём доме, и всё ещё не верю, что слышу это наяву.
— АДАМ! — кричу.
Муж появляется на лестнице в одном полотенце. Я жду объяснений, но он смотрит на меня совершенно спокойно.
— Ты же сама всё слышала. Твои вещи уже в машине. Можешь оставить её себе. Прощальный подарок.

Через сутки я узнаю, что беременна тройней. А ещё — что их отец не хочет иметь с нами ничего общего.
Восемь лет я живу с этой правдой и стараюсь забыть бывшего мужа. Пока он не появляется в школе, куда я привожу детей на линейку первого сентября.
Он уверен, что я давно счастлива с другим. Я уверена, что он восемь лет назад отказался от собственных детей.
Только почему тогда бывший смотрит на моего сына так, словно впервые начинает что-то понимать?

— Я хочу, чтобы вы оба понимали, — говорит отец. Ровно, как диктует диагноз. — Того, что было раньше, больше не будет. Раньше нас было двое: я знал, он молчал. Это была простая конструкция. Теперь нас трое, и один из троих — моя дочь.
— Я не «один из троих», пап. Я сама выбрала.
— Я помню. Я был при этом. — Он смотрит на неё. — Я говорю о другом. Назад дороги нет. Ни для кого. Нельзя узнать половину и выйти. Нельзя узнать всё — и жить, как раньше. Что бы он ни попросил завтра — платить будем втроём. Не потому, что я так решил. Потому что так теперь устроено.
— Значит, будем платить втроём, — говорит Макс.
— Тебя это не пугает?
— Меня это устраивает. Главное, что мы вместе.

Я искала мужа всего пять минут — и нашла его в комнате за банкетным залом, с расстёгнутой рубашкой и моей младшей сестрой, прижавшейся к нему слишком близко.
— Только не кричи, — говорит Кристина и даже не думает отстраниться. — Тебе всё равно никто не поверит.
И она права. Два часа назад мы расписались — теперь я не невеста, а жена, и бежать из этого брака с воплем некуда. А когда наутро я прихожу к родителям с правдой, отец устало просит «не раздувать»: это же младшая, она не могла.
Мне не верит никто. Что ж. Доказывать словами я больше не стану.
Они забрали моего мужа, моё место в семье и моё доброе имя — и уверены, что выиграли. Они только не поняли, кого впустили в свой круг.
Я не закачу скандал. Я просто заберу всё...