Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «novinki»

Он выкупил долг моей пекарни и решил, что вместе с правом требования получил право командовать моей жизнью.
Я пришла просить отсрочку, а ушла его личным технологом: с пятилетней племянницей на руках, разбитой репутацией и желанием доказать, что меня нельзя списать в убытки.
Роман Северин привык считать людей рисками. Только я — не риск. Я та, кто знает: в его идеальном бизнесе кто-то давно подмешал ложь.
И когда правда всплывет, платить придется уже не мне.

Я копила деньги на операцию, чтобы наконец стать «нормальной». Чтобы грудь перестала быть слишком большой, слишком тяжёлой, слишком видимой.
А потом он сказал:
— Если сделаешь операцию — я уйду. Потому что люблю именно такую тебя.

Он не позволял мне стыдиться. Он превозносил грудь так, будто она принадлежала ему с самого начала. И каждый раз, когда я пыталась спрятаться, он говорил низко:
— Не надо. Это моё.

А тот, кто оскорблял меня когда-то, заставив стыдиться себя - жестоко поплатился.

— ...это невозможно! Она же жирная, как дирижабль, у неё даже щеки трясутся, как ты с ней вообще… существуешь?!
Я не успеваю сделать шаг, чтобы вывернуть из-за угла.
— Зачем ты вообще попросил меня с ней заниматься? Подай уже на развод!
Ноги становятся ватными.
Ведь тренер по фитнесу в моем спортзале говорит с моим мужем.

Мой муж завел себе другую и отправил меня к ней на занятия фитнесом. А как только я узнала об измене — выгнал из дома.
— У меня были другие. Последние лет пять. Но с ней… С ней я хочу жить. А тебя хочется взять в домработницы.
А я… Я иду к адвокату.

В голове у Марты на секунду воцарилась тишина. Потом в этой тишине зазвучал голос её бабушки: «Душа, когда на тебя лают, не лай в ответ. Предложи чаю. Или ударь валенком. Зависит от обстоятельств».
Обстоятельства, глядя на каменное лицо Корвина, явно требовали валенка. Но валенков под рукой не было.
— Ага, — сказала Марта, медленно кивая. Она отпустила поводок Чонги, которая немедленно направилась исследовать дорогие оксфорды гостя. — Поняла. У вас стресс. Острая профессиональная деформация. Глаза бегают, брови сведены, в уголках губ залегли стаи морщин недовольства. У нас для этого есть специальный антистресс-пакет. Включает латте с зефиркой, десять минут с Нюшей (она сейчас «чистит перышки», но я её уговорю) и сеанс ароматерапии маслом апельсина. Гарантирую, после этого вы уже не захотите ничего сносить, кроме, может быть, барьеров в своём сердце.

— Тише… Замолчи, детка, — томно, хрипло прошептал Игорь, с силой прижимая к себе Алину, впиваясь пальцами в ее ягодицы. — Не так громко. Моя ведьма может нас услышать. Ты ведь этого не хочешь?
Его голос, который клялся мне в вечной верности у алтаря. Тот самый голос, который успокаивал меня ночами, когда я плакала от бессилия на старте нашего бизнеса. Сейчас этот голос был пропитан грязной, липкой, животной похотью.
И назвал он меня… ведьмой?

Пять лет назад Максим публично унизил Веру, ушёл к молодой любовнице, а той же ночью она потеряла не только мужа, но и их нерождённого ребёнка. Она выжила, собрала себя по кусочкам и поклялась больше никогда не впускать мужчин в своё сердце.

Теперь у неё успешный бизнес, железные нервы и идеальная жизнь без любви.

Но однажды в дверь звонит... Максим.

Он улыбается так, словно вчера ушёл на работу. Он не помнит ни развода, ни измены, ни пяти лет, проведённых с другой женщиной. Для него Вера всё ещё любимая жена.

Только вот она слишком хорошо помнит каждое его слово.

Можно ли возненавидеть человека дважды? И что страшнее — встретить прежнего предателя или мужчину, который искренне не понимает, за что его ненавидят?

Доктор Яна Лебедева привыкла ставить диагнозы и контролировать все вокруг. Но жизнь поставила диагноз ей: «супружеская измена, стадия шока». Рецепт? Срочно бежать куда подальше. Пункт назначения: старый бабушкин домик в деревне. Тишина, свежий воздух, никаких бывших мужей… Но все пошло не так, когда явился второй владелец дома – обаятельный и привлекательный и такой же язвительный Вяземский Ярослав Григорьевич. Каждый день – столкновение. Каждый час – война. И вот уже бывший муж позабыт, а в голове только сосед. Насолить, уязвить, подколоть, сделать гадость – цель поставлена, препятствий не вижу! Действуем, Яна!

Кирилл знал: он уже перешёл какую-то невидимую черту. Не поступком, а чувством. И эта черта вела прямо к Игорю — к человеку, который ему был как брат. К человеку, чьё доверие он не имел права предавать.
Ночью он долго не мог уснуть, ворочался, смотрел в тёмный потолок и думал: «Я старше её на двадцать с лишним лет. У неё вся жизнь впереди. А я… я просто пытаюсь не дать ей упасть. Но если это уже не просто поддержка — значит, я делаю что-то не так».
Алёна в своей комнате тоже не спала. Она смотрела на экран телефона, где висело неотправленное сообщение: «Пап, мне кажется, я начинаю чувствовать к Кириллу что-то… не как к другу». И каждый раз, когда она хотела нажать «отправить», пальцы замирали. Потому что знала: Кирилл – лучший друг ее отца. И если он узнает, что между ними что-то есть, это может всё сломать.

Я пятнадцать лет ждала мужа из командировок. Верила, что однажды он переступит порог нашего дома, и жизнь наконец станет прежней.

Он вернулся.

Но вместо долгожданных объятий положил передо мной заявление на развод.

Мужчина, которого я любила всю жизнь, убеждает меня, что больше не достоин семьи. Война не убила его — она поселилась у него внутри, оставив кошмары, чувство вины и уверенность, что без него мне будет лучше.

Только он забыл спросить, чего хочу я.

Я слишком долго его ждала, чтобы отпустить после первой же попытки сбежать. Если ему предстоит заново учиться жить, значит, мы будем делать это вместе. Шаг за шагом.

Потому что иногда самое трудное испытание начинается не на войне, а после возвращения домой.

— Что — слабо? — я отпил из стакана, уже предчувствуя какую-то глупость, но ещё не зная, какого масштаба. Виски обжёг горло, но я даже не поморщился.
— Соблазнить неприступную крепость. Вот эту самую. Алевтину Соболеву, грозу профессоров. До выпускного. Время ещё вагон, почти целый семестр.
Дэн заржал, запрокинув голову, и хлопнул ладонью по столу так, что бутылки зазвенели, покатились, и одна упала на пол, но не разбилась. Я покрутил стакан в пальцах, глядя на то, как жидкость оставляет маслянистые разводы на стекле. Идея пахла идиотизмом, причём за версту.
— Смысл? Она же серая, как библиотечная пыль. Я даже не уверен, что у неё есть всё, что положено иметь девушке. Может, она размножается делением, как амёба, — я поморщился, давая понять, что цель меня совершенно не вдохновляет.
— Смысл простой. Ты говоришь, тебе скучно, да? Говоришь, бабы одинаковые? Ну так попробуй ту, которую не купишь ни тачкой, ни статусом, ни папочкиными деньгами. Она же даже не взглянула в твою сторону..