Книги по тегу «властный герой»: ""
– Спасибо, молодой человек. Но дальше я справлюсь сама.
– Уверена?
Он медленно приблизился. Настолько, что его губы практически уткнулись в мое ухо. От горячего дыхания по телу разбежались мурашки.
– Только я решаю, кого и когда мне защищать. А ты просто должна подчиняться, Конфетка. И получать удовольствие.
——
Он появился ниоткуда. И решил, что я должна принадлежать ему. А мне не нужны покровители. Я давно уже самостоятельная.
Только почему от его поцелуев так голова кружится...
– Уверена?
Он медленно приблизился. Настолько, что его губы практически уткнулись в мое ухо. От горячего дыхания по телу разбежались мурашки.
– Только я решаю, кого и когда мне защищать. А ты просто должна подчиняться, Конфетка. И получать удовольствие.
——
Он появился ниоткуда. И решил, что я должна принадлежать ему. А мне не нужны покровители. Я давно уже самостоятельная.
Только почему от его поцелуев так голова кружится...
Отец сказал, что мы бежим из Южной Сиерии, спасаясь от преследования.
Только на Севере нас почти сразу арестовывают.
Отца обвиняют в связях с оппозицией и диверсионной деятельности, а всей нашей семье грозит смертная казнь.
Чтобы спасти близких, я готова стать заложницей самого опасного человека Северной Сиерии — герцога Рэйнара Дэйторна. Огненного дракона по прозвищу Алый, которого в нашей стране ненавидят и боятся одинаково сильно.
Но вместо цепей герцог предлагает сделку.
Моя семья останется в живых, если я стану его женой.
Выйти замуж за врага ради тех, кого люблю, кажется страшной ценой, но я готова ее заплатить.
Вот только очень скоро я понимаю, что всё это время боялась не того чудовища.
Только на Севере нас почти сразу арестовывают.
Отца обвиняют в связях с оппозицией и диверсионной деятельности, а всей нашей семье грозит смертная казнь.
Чтобы спасти близких, я готова стать заложницей самого опасного человека Северной Сиерии — герцога Рэйнара Дэйторна. Огненного дракона по прозвищу Алый, которого в нашей стране ненавидят и боятся одинаково сильно.
Но вместо цепей герцог предлагает сделку.
Моя семья останется в живых, если я стану его женой.
Выйти замуж за врага ради тех, кого люблю, кажется страшной ценой, но я готова ее заплатить.
Вот только очень скоро я понимаю, что всё это время боялась не того чудовища.
Босс из Аргентины купил студию танцев, чтобы преподавать танго элите Санкт-Петербурга. А мой проект с занятиями для малообеспеченных семей закрыл! Я ненавижу его, но почему между нами летают искры, стоит нам оказаться рядом?
***
– Мне нужен танцевальный зал на два часа два раза в неделю. За пределами основных занятий. Я составила график.
Он откладывает папку на стол с сухим хлопком.
– Я ведь вам уже говорил — я не занимаюсь благотворительностью. А, ознакомившись с вашим проектом, убедился, что никаких преимуществ он студии не принесет.
– Но что значит не принесет? Социальная деятельность всегда идет на пользу репутации. – Я сжимаю пальцами спинку кресла, чувствуя как тяжело мне держать себя в руках. – К тому же вам это ничего не будет стоить.
– Будет стоить. Электричество, вода. Трудочасы в виде вашей работы.
– Вы все измеряете деньгами?
– Всегда. – Он пружинисто поднимается с кресла и отходит к окну. Смотрит на Исаакиевский собор, тонущий в утренней дымке.
***
– Мне нужен танцевальный зал на два часа два раза в неделю. За пределами основных занятий. Я составила график.
Он откладывает папку на стол с сухим хлопком.
– Я ведь вам уже говорил — я не занимаюсь благотворительностью. А, ознакомившись с вашим проектом, убедился, что никаких преимуществ он студии не принесет.
– Но что значит не принесет? Социальная деятельность всегда идет на пользу репутации. – Я сжимаю пальцами спинку кресла, чувствуя как тяжело мне держать себя в руках. – К тому же вам это ничего не будет стоить.
– Будет стоить. Электричество, вода. Трудочасы в виде вашей работы.
– Вы все измеряете деньгами?
– Всегда. – Он пружинисто поднимается с кресла и отходит к окну. Смотрит на Исаакиевский собор, тонущий в утренней дымке.
Я поступила в его отделение с переломом. Он вышел ко мне в белом халате, даже не взглянув в карту, — и я поняла: это не просто врач. Это приговор.
Кирилл Викторович — хирург, который не признаёт полумер. Он сказал, что моё лечение потребует жёсткого контроля и беспрекословного подчинения. Я думала, речь о процедурах. Я ошиблась.
Каждый его визит стирал границы. Сначала — боль, методичная, безжалостная, заставляющая тело подчиняться. Потом — странная, пугающая нежность, от которой по коже бежали мурашки. А потом была ночь, когда он пришёл без халата. И всё, что было «по правилам», перестало существовать.
Он ломал меня, чтобы собрать заново. Наказывал и награждал. Превращал унижение в исступление, а страх — в дикое, постыдное желание. Я ненавидела его за эту власть. И с каждой ночью всё больше хотела принадлежать.
Кирилл Викторович — хирург, который не признаёт полумер. Он сказал, что моё лечение потребует жёсткого контроля и беспрекословного подчинения. Я думала, речь о процедурах. Я ошиблась.
Каждый его визит стирал границы. Сначала — боль, методичная, безжалостная, заставляющая тело подчиняться. Потом — странная, пугающая нежность, от которой по коже бежали мурашки. А потом была ночь, когда он пришёл без халата. И всё, что было «по правилам», перестало существовать.
Он ломал меня, чтобы собрать заново. Наказывал и награждал. Превращал унижение в исступление, а страх — в дикое, постыдное желание. Я ненавидела его за эту власть. И с каждой ночью всё больше хотела принадлежать.
— Алёна, не начинай, — устало бросил муж. — Майя беременна.
Я смотрела на него и пыталась понять, в какой момент мой Олег превратился в чужого мужчину.
— От тебя?
Он помолчал. И этим молчанием добил больше даже, чем признанием.
— Не знаю.
Я улыбнулась от идиотизма ситуации. Наверное, некрасиво или даже зло. Но после двадцати шести лет брака женщина имеет право улыбаться, когда муж говорит про беременность любовницы и не знает, от кого ребёнок.
— Собирай вещи, Олег. Я подаю на развод.
Он даже не испугался. Только посмотрел на меня так, будто я снова должна была быть разумной.
— Развод? Не смеши. Ты поможешь мне всё уладить. Ради дочери. Ради внука. Ради семьи.
Ради семьи.
Только дальше выяснилось, что беременность его любовницы — не самая страшная правда…
Я смотрела на него и пыталась понять, в какой момент мой Олег превратился в чужого мужчину.
— От тебя?
Он помолчал. И этим молчанием добил больше даже, чем признанием.
— Не знаю.
Я улыбнулась от идиотизма ситуации. Наверное, некрасиво или даже зло. Но после двадцати шести лет брака женщина имеет право улыбаться, когда муж говорит про беременность любовницы и не знает, от кого ребёнок.
— Собирай вещи, Олег. Я подаю на развод.
Он даже не испугался. Только посмотрел на меня так, будто я снова должна была быть разумной.
— Развод? Не смеши. Ты поможешь мне всё уладить. Ради дочери. Ради внука. Ради семьи.
Ради семьи.
Только дальше выяснилось, что беременность его любовницы — не самая страшная правда…
Глеб — лучший друг моего брата, в которого я влюблена с первого курса. Я всегда была для него хорошей девочкой, пока однажды не совершила самую постыдную ошибку в своей жизни.
Я думала, это останется моей обжигающей тайной, но он всё узнал и, кажется, наслаждается этим. Он предлагает мне сумасшедшую сделку, в конце которой от хорошей девочки не останется и следа.
Я думала, это останется моей обжигающей тайной, но он всё узнал и, кажется, наслаждается этим. Он предлагает мне сумасшедшую сделку, в конце которой от хорошей девочки не останется и следа.
- Кто она? - голос ровный, но внутри все пылает.
Муж не вздрагивает. Не отводит взгляд, спокойно расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.
- Ерунда, женщина знакомая - отвечает равнодушно. - Я ездил в командировку в октябре. Было один раз. Это уже не важно - ухмыляется.
Он не юлит. Не прячет глаза. Не оправдывается. Он просто оповещает.
Я замечаю, что не дышу. Не потому, что не хочу. Потому что не могу. Будто сам воздух, наполненный чужими духами, режет горло.
- И… и ты так спокойно об этом говоришь? - хриплю.
Десять лет. Семь городов. Гарнизон за гарнизоном.
Семь кухонь - по шесть квадратов, если повезёт. Я помню каждую.
И это холодное «уже не важно» переворачивает мой мир.
- Решение за тобой - отрезает. Я не буду стоять на коленях и просить прощение - холодно продолжает. - Если уходишь, уходи…
***
И я ушла.
Собрала вещи за ночь, забрала пятилетнего сына.
Я думала - это самое страшное, что может случиться.
Но я ошибалась… это решение сломало все. Все наши жизни.
Муж не вздрагивает. Не отводит взгляд, спокойно расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.
- Ерунда, женщина знакомая - отвечает равнодушно. - Я ездил в командировку в октябре. Было один раз. Это уже не важно - ухмыляется.
Он не юлит. Не прячет глаза. Не оправдывается. Он просто оповещает.
Я замечаю, что не дышу. Не потому, что не хочу. Потому что не могу. Будто сам воздух, наполненный чужими духами, режет горло.
- И… и ты так спокойно об этом говоришь? - хриплю.
Десять лет. Семь городов. Гарнизон за гарнизоном.
Семь кухонь - по шесть квадратов, если повезёт. Я помню каждую.
И это холодное «уже не важно» переворачивает мой мир.
- Решение за тобой - отрезает. Я не буду стоять на коленях и просить прощение - холодно продолжает. - Если уходишь, уходи…
***
И я ушла.
Собрала вещи за ночь, забрала пятилетнего сына.
Я думала - это самое страшное, что может случиться.
Но я ошибалась… это решение сломало все. Все наши жизни.
— А вы, товарищ майор, с таким характером, кроме как командовать, ни на что не годны. Только и умеете, что "отойди", "не мешай". Вон, даже жену удержать не смогли.
Он медленно слезает, шаг за шагом. Я пячусь, пока спина не упирается в стену. Подходит вплотную, нависает скалой, берет меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
— А ты дерзкая, — говорит тихо, и от этого голоса мурашки по коже. — Думаешь, если формы красивые и глаза наивные, то всё прощается?
— Цыплят, которые пищат, — произносит он медленно, вглядываясь в мои глаза, — ястреб клюёт.
– Андрей...
– Что? – Теперь я чувствую его дыхание на своём лице. Горячее, обжигающее.
– Не надо, – шепчу я, хотя сама не знаю, чего именно не надо.
– Надоело твоё кудахтанье, – выдыхает он и впивается в мои губы.
Он медленно слезает, шаг за шагом. Я пячусь, пока спина не упирается в стену. Подходит вплотную, нависает скалой, берет меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
— А ты дерзкая, — говорит тихо, и от этого голоса мурашки по коже. — Думаешь, если формы красивые и глаза наивные, то всё прощается?
— Цыплят, которые пищат, — произносит он медленно, вглядываясь в мои глаза, — ястреб клюёт.
– Андрей...
– Что? – Теперь я чувствую его дыхание на своём лице. Горячее, обжигающее.
– Не надо, – шепчу я, хотя сама не знаю, чего именно не надо.
– Надоело твоё кудахтанье, – выдыхает он и впивается в мои губы.
“Мне двадцать пять, у меня седьмой размер груди и я должна срочно забеременеть … в ближайшие шесть месяцев!” Так сказали врачи.
Уже готова дать такое объявление на авито, чтобы успеть стать матерью!
Я в отчаянии - муж ушёл к другой, свекровь мегера, работа скучная.
Так было, пока я не встретила в лифте своего босса.
С этого момента ничего скучного и невозможного в моей жизни не остаётся!
Но рада ли я этому?!
Уже готова дать такое объявление на авито, чтобы успеть стать матерью!
Я в отчаянии - муж ушёл к другой, свекровь мегера, работа скучная.
Так было, пока я не встретила в лифте своего босса.
С этого момента ничего скучного и невозможного в моей жизни не остаётся!
Но рада ли я этому?!
Он хватает меня за талию и резко разворачивает, впечатывая в свое мощное тело.
– Ты! – восклицаю. – Сын моей лучшей подруги! Между нами ничего не может быть. А прошлой ночью ты… сделал то, что не должен был. И ты знал, кто я.
– Знал. И повторю все это. Потому что до сих пор не могу забыть тебя.
– Больше ты не прикоснешься ко мне!
– Прикоснусь, будь уверена. Если думаешь, я оставлю тебя в покое, то очень сильно ошибаешься. Это будет самый незабываемый отпуск в твоей жизни, обещаю.
Он не просто под запретом, а самый красный из всех флагов хотя бы только потому, что он младше, и он сын моей лучшей подруги. Не говоря уже о том, что в таких мужчин влюбляться опасно. Но ему плевать на все мои барьеры. Он намерен просто взять то, что не получил несколько лет назад. Мне же остается только искать в себе силы противостоять ему.
– Ты! – восклицаю. – Сын моей лучшей подруги! Между нами ничего не может быть. А прошлой ночью ты… сделал то, что не должен был. И ты знал, кто я.
– Знал. И повторю все это. Потому что до сих пор не могу забыть тебя.
– Больше ты не прикоснешься ко мне!
– Прикоснусь, будь уверена. Если думаешь, я оставлю тебя в покое, то очень сильно ошибаешься. Это будет самый незабываемый отпуск в твоей жизни, обещаю.
Он не просто под запретом, а самый красный из всех флагов хотя бы только потому, что он младше, и он сын моей лучшей подруги. Не говоря уже о том, что в таких мужчин влюбляться опасно. Но ему плевать на все мои барьеры. Он намерен просто взять то, что не получил несколько лет назад. Мне же остается только искать в себе силы противостоять ему.
Выберите полку для книги