Книги по тегу «властный герой»: ""

— Руку убери, мужик, она моя девушка. — Визжит ее парень.
— Не делай ей больно, щенок. У тебя ровно три секунды убрать руки. — Шиплю я.

Я не помню, как оказалась в туалете клуба. И почему жених там с другуой. И зачем он подсыпал мне что-то в шампанское. Помню только, как бежала от него через танцпол — и как незнакомец в синей рубашке перехватил мою руку на выходе.

Он спас меня. Увёз к себе. Не тронул, хотя я сама была готова. А утром я узнала, что мой спаситель — друг моего отца. Того самого, кто продал меня этому монстру в розовых кроссовках.

— Ты слишком стар для неё, — рычит отец.
— Она мой выбор, — отвечает мужчина.

Отец ещё не знает: я не просила разрешения. Я уже выбрала.

— Она, в отличие от тебя, сможет родить мне ребенка. И мне с ней лучше. Во всём. — Муж холодно выделяет последнюю фразу.
Немею.
— Неужели ты готов променять годы нашего брака на эту дешевую подстилку в мини юбке?..
— Я собираюсь жениться на ней, Ань. Уже предложение сделал. А с тобой, с тобой все кончено. Я подал на развод.
Машина медленно тормозит.
— Выходи. — Равнодушно.
— Здесь?..
— Здесь. — Повторяет. — Кому ты нужна такая? Бракованная. Пустая.
И через минуту я уже стою на обочине ночной трассы. С неба ливень стеной. Ауди мужа резко дает по газам, обливая меня грязью из-под задних колес.
Пячусь, в неверии смотря как растворяются в темноте огоньки поворотников. Спотыкаюсь и падаю в холодную лужу. Белый свитер и брюки тут же пропитываются грязью.
Кладу руку на свой живот, защищая малышку под сердцем. О ней знаю лишь я.
— Бракованная?..
Мой муж еще не знает, что совершил самую большую в жизни ошибку.
Потому что дальше происходит то, что изменит его судьбу навсегда.

– Ты предлагаешь мне нянчить твоего сына от другой, – говорю едва слышно.
– С тебя же не убудет. Рожать ты старая. Нянчить – в самый раз.
"Старая" жжёт лицо. Цепляюсь за спинку кресла.
Медленно качаю головой.
– Я тебе решение предлагаю! Ты же потеряла нашего ребёнка! А этот – братик твоих дочерей.
Шикаю, киваю на стену, за которой наши девочки ещё радуются празднику.
Он усмехается шире.
– Что? Пусть слышат, – он толкает дверь, открывает нараспашку. – Может, хоть они тебе объяснят, что без меня ты никто.
За стеной снова смех дочерей, будто из другой жизни.
– Так что, согласна? – не понижает голоса. – Разговор окончен?

Спустя двадцать лет брака муж решил, что я ни на что не гожусь, и сделал предложение, на которое невозможно согласиться...

— Твоему отцу следует тщательнее охранять свой бриллиант, — льдистые глаза хищно скользят по мне снизу вверх.
— А вам следует думать, прежде чем похищать дочь главного судьи. За такое вы снова попадете за решетку! — выпаливаю и тут же прикусываю язык в страхе. Тишина длится недолго.
— Я хочу, чтобы ты кое-что передала своему отцу, — вкрадчиво изрекает, будто он гребаный король всего мира. — Скажи, что в следующий раз, когда его дочь попадется мне на глаза, мы с братьями пустим ее по рукам, и сделаем так, чтобы каждый житель этого города об этом узнал. А теперь иди. Мой человек отвезет тебя домой…

Два года назад мой отец вынес приговор старшему из братьев Суворовых, и тот отправился в тюрьму. Но время летит, и Давид снова на свободе.
На свободе и вновь готов творить свои черные дела.
И первым в его списке числится месть моему отцу за вынесенный приговор

— Раз уж всё равно придётся говорить, давай без истерики, — безжалостно бросает муж.
— Убирайся отсюда вместе с ней.
— Нет.
— Это мой дом, — отрезаю я.
Сергей не стесняется смотреть мне в глаза.
— Ты здесь живёшь, Лена. Не путай.
— Ты притащил любовницу в дом, где живёт твоя жена. На ужин, который я готовила тебе.
— А что мне оставалось делать? Ты годами живёшь в каком-то своём коконе и делаешь вид, что всё хорошо. Удобно не замечать очевидное, да?
— Очевидное сейчас — это ты. И твоя любовница, сидящая за столом в нашем доме.
— Я устал. От этой вечной кислой мины, от претензий, от ощущения, будто я живу не с женщиной, а с просроченным йогуртом, который давно надо было выбросить, но жалко.
— Что? — выдыхаю я.
Сергей смотрит холодно, почти брезгливо.
— У всего есть срок годности, Лена. У еды, у вещей, у отношений. И у женщин тоже. Твой давно истёк. Рядом с тобой будто всё скисает. А я не хочу доедать то, что давно испортилось.

Восемь месяцев я была большой тенью за стойкой дорогого клуба. Носила вещи на размер больше, пряталась за пустой улыбкой и точно знала, что «слишком тяжёлая», «слишком много меня» — это про меня. Бывший объяснил доходчиво.

А потом на меня посмотрел он. Сын владельца. Тот, кому достаётся всё и сразу.

— Ты всегда так смотришь? Как на пустое место.
— Я просто делаю свою работу.
— Мне нужна ты.

Я не поверила ни одному слову. Такие, как он, не выбирают таких, как я, — это закон, я его выучила наизусть. Но он не отступал. И с каждым днём становилось всё страшнее: не его хотеть, а начать себе верить.

— Ты теперь моя проблема, — наступаю на нее. А девочка пятится назад.
— Нет… я уйду.
— О нет, теперь ты никуда не уйдешь.

Я просто остановился на заправке купить кофе.
А потом увидел, как трое уродов избивают худого пацана возле трассы.
Я вмешался. Забрал его с собой. А утром узнал, что никакой это не пацан.
А испуганная девчонка с огромными глазами, за которой охотятся бандиты. И теперь она под моей защитой.



СОДЕРЖИТ УПОМИНАНИЕ КУРЕНИЯ ТАБАКА ИЛИ УПОТРЕБЛЕНИЯ НИКОТИНОСОДЕРЖАЩЕЙ ПРОДУКЦИИ. КУРЕНИЕ ТАБАКА ИЛИ УПОТРЕБЛЕНИЕ НИКОТИНОСОДЕРЖАЩЕЙ ПРОДУКЦИИ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ.

СОДЕРЖИТ НЕЦЕНЗУРНУЮ БРАНЬ.

Я вычеркнула его целиком. Не с болью — начисто. Перестала помнить, как он варит кофе.

И всё это время знала про себя одну вещь: я сильная. Я приняла тяжёлое решение и вынесла его сама, без чужой помощи и без чужого мнения.

Теперь он стоит в моём подъезде, и решение надо принимать заново — каждую неделю, по кусочку. Пустить на час. На два. В квартиру. За стол. К ребёнку, которого он не знает и который знает про него всё.

Он не давит. Не спорит. Не обещает — он вообще перестал обещать. Просто приходит, когда сказал, и уходит, когда сказала я.

Хуже всего оказалось не то, что я не могу его простить.

Хуже всего — что моя мать не хочет, чтобы я с ним даже разговаривала. И каждый раз, когда я спрашиваю прямо, она находит, чем занять руки.

Я думала, эта история про измену.

Она про одну деталь, которую мне не дали. Без неё я решила правильно.

С ней я бы не решала вовсе.

«— Яна Владимировна, а ребенок у вас вообще каким методом зачат?
— Вас в деталях волнует, в какой именно позе?!» — Яна вскипела от наглости сурового Морозова, не подозревая, что этот двухметровый капитан спецназа — отец её ребенка.
После развода умная айтишница сделала ЭКО и выбрала по каталогу утонченного... флориста. Она не знала, что из-за сбоя в базе под номером 412 скрывался штурмовик, которого мама силой загнала в клинику перед опасной миссией. Спустя год Глеб возвращается, заступает на госаудит в её компанию и объявляет цифровой леди войну. Но сорок дней офисных битв рухнут, когда спальня Яны превратится в зону «голодных ночей», а снайперская кучность донора принесет им близнецов!

- У тебя что-то случилось? — спрашивает малышка, смотря мне в глаза. - Свят, всё хорошо?— вижу это чёртово беспокойство в её невинных глазах и это бесит. Ухмыляюсь, руку тяну к её лицу. Касаюсь нежно. Нежно. Твою мать! Я никогда так не умел, а тут, боюсь даже так ей больно сделать. Увожу пальцы в её волосы на затылке. В глаза бездонные смотрю. Женя замерла, не дышит, губки свои облизывает, и я срываюсь. Целую. Вкус её чувствую и выть готов от этого. Малышка замирает, а потом начинает мне отвечать. Неумело, несмело. Ещё держусь за последние нити разума и разрываю наш поцелуй.
- Я не для тебя, Мотылёк. Спалю дотла, ты и не заметишь, — молчит, ресничками хлопает только и в губы мне дышит. - Беги к себе, Мотылёк. Иначе могу не сдержаться. — стоит. Глупая. Не понимает, кто перед ней. - Уходи, Женя!
На ринге, нет правил. В любви тем более. Моё главное правило — не влюбляться. И так было до тех пор, пока я не спас Мотылька. Её улыбка стала моим главным поражением. Я проиграл себе...