Книги по тегу «властный герой»: ""
— Сколько она тебе должна? — спросил Клим моего работодателя, не отводя от меня глаз. — Я погашу её долг.
— Пятьдесят лямов.
— Даю тебе двадцать, и она моя.
— И зачем это тебе? Девка молодая, но не королева красоты, — он окинул меня с ног до головы оценивающим взглядом.
— Меня её внешность не волнует, она мне нужна для другого…
❤️ Я по глупости сожгла дом работодателя, и на меня повесили огромный долг. Но мне повезло — деньги выплатил миллиардер Клим Золотарёв, случайно оказавшийся рядом. Но везение оказалось с подвохом.
— Ты станешь моей женой. На три года… Отношения только на бумаге, я к тебе и близко не подойду, — озвучил он условия договора.
Таких, как он, называют хозяевами жизни. Родился в рубашке, владелец нескольких компаний, наследник огромного состояния. А я сирота из провинции, приехавшая в столицу попытать счастья. Он не видит во мне женщину, а я презираю его как человека.
❤️ Книга участвует в литмобе "Семья по контракту": https://litmarket.ru/selections/semya
— Пятьдесят лямов.
— Даю тебе двадцать, и она моя.
— И зачем это тебе? Девка молодая, но не королева красоты, — он окинул меня с ног до головы оценивающим взглядом.
— Меня её внешность не волнует, она мне нужна для другого…
❤️ Я по глупости сожгла дом работодателя, и на меня повесили огромный долг. Но мне повезло — деньги выплатил миллиардер Клим Золотарёв, случайно оказавшийся рядом. Но везение оказалось с подвохом.
— Ты станешь моей женой. На три года… Отношения только на бумаге, я к тебе и близко не подойду, — озвучил он условия договора.
Таких, как он, называют хозяевами жизни. Родился в рубашке, владелец нескольких компаний, наследник огромного состояния. А я сирота из провинции, приехавшая в столицу попытать счастья. Он не видит во мне женщину, а я презираю его как человека.
❤️ Книга участвует в литмобе "Семья по контракту": https://litmarket.ru/selections/semya
-Только через мой труп она будет с тобой, -нервничает и сдавливает переносицу будущий тесть в погонах. Перелистывает бумажки, судорожно ищет, за что меня закрыть, но все мимо.
-А что ты сделаешь, майор? Спрячешь? Я ее везде найду. Хоть на луне. Тогда что, убьешь меня?
Я улыбнулся, скрестив пальцы на руках и откинулся на спинку стула. Майор мазнул по мне взглядом и вернулся к бумажкам, будто там его спасение от меня.
-Если придется, то убью. Я лучше на нары отправлюсь, но не дам тебе сломать жизнь дочери. Сам сдохну, но не позволю ей связаться с бандитом.
Стоп! Этот цирк уже осточертел. Со всей дури ударяю кулаком по столу, раскалывая его на двое. Наклоняюсь вперед и ставлю мента перед фактом:
-Она станет моей женой, даже если против этого будет весь чертов мир! Я ее выбрал, и она… уже моя!
🔥сложные отношения
🔥запретная любовь
🔥властный герой
🔥девственница
🔥разница в возрасте
🔥одержимость
🔥криминал
ХЭ
! В книге присутствуют откровенные сцены
-А что ты сделаешь, майор? Спрячешь? Я ее везде найду. Хоть на луне. Тогда что, убьешь меня?
Я улыбнулся, скрестив пальцы на руках и откинулся на спинку стула. Майор мазнул по мне взглядом и вернулся к бумажкам, будто там его спасение от меня.
-Если придется, то убью. Я лучше на нары отправлюсь, но не дам тебе сломать жизнь дочери. Сам сдохну, но не позволю ей связаться с бандитом.
Стоп! Этот цирк уже осточертел. Со всей дури ударяю кулаком по столу, раскалывая его на двое. Наклоняюсь вперед и ставлю мента перед фактом:
-Она станет моей женой, даже если против этого будет весь чертов мир! Я ее выбрал, и она… уже моя!
🔥сложные отношения
🔥запретная любовь
🔥властный герой
🔥девственница
🔥разница в возрасте
🔥одержимость
🔥криминал
ХЭ
! В книге присутствуют откровенные сцены
Я прихожу в этот дом под чужим именем, с фальшивым резюме и конвертом, полным чужих денег. Экономка сверлит меня взглядом, но он… он смотрит так, будто знает меня вечность.
— Где работали раньше? — сухо спрашивает она.
— В «Ритце», — вру я, не моргнув глазом.
— А я говорю, остаётся, — его голос обрубает любые споры.
Вот так я, Лика, обычная девчонка без опыта, становлюсь личной горничной хозяина «Белых дюн». Он старше, опасен, привык командовать. Но стоит мне остаться с ним наедине — лёд в его глазах тает. Я чувствую, что нас связывает не просто работа. Тайна, которую он хранит двадцать лет, касается моей матери, моего прошлого и будущего. Только вот узнаю я её слишком поздно — когда уже не смогу уйти. Потому что между нами больше нет места правилам, есть только желание… и грех, который мы оба готовы назвать любовью.
— Где работали раньше? — сухо спрашивает она.
— В «Ритце», — вру я, не моргнув глазом.
— А я говорю, остаётся, — его голос обрубает любые споры.
Вот так я, Лика, обычная девчонка без опыта, становлюсь личной горничной хозяина «Белых дюн». Он старше, опасен, привык командовать. Но стоит мне остаться с ним наедине — лёд в его глазах тает. Я чувствую, что нас связывает не просто работа. Тайна, которую он хранит двадцать лет, касается моей матери, моего прошлого и будущего. Только вот узнаю я её слишком поздно — когда уже не смогу уйти. Потому что между нами больше нет места правилам, есть только желание… и грех, который мы оба готовы назвать любовью.
КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
— Я беременна от другого мужчины. Он лучше тебя, успешнее. Прошу, пойми это и прими. Я не отказываюсь от тебя как от мужа, но и его я не бросать не собираюсь. Будем жить как прежде, я рожу, и ты будешь помогать мне с ребёнком, а иногда я буду ездить к нему чтобы заняться страстным безудержным сексом! — последнее слово я почти выкрикиваю.
Он морщится.
— Поль…
— Прими это!
Я беру мусорное ведро, гулко закрываю крышку и ставлю его под раковину.
— Я не собираюсь жить с мужчиной, у которого скоро появится ребёнок от другой женщины, — поворачиваюсь к нему.
— Ты правда готова разрушить семью?
— У нас двое детей, Полин.
— Да, — тихо говорю я. — У нас двое детей.
Катя и Соня. Четырнадцать и двенадцать. Именно в этот момент мне становится по-настоящему страшно за них.
— Они тебя обожают, — продолжаю я. Ты для них герой. Самый лучший папа, — я смотрю прямо на него.
— И что я им скажу?
— А это уже твои проблемы!
— Я беременна от другого мужчины. Он лучше тебя, успешнее. Прошу, пойми это и прими. Я не отказываюсь от тебя как от мужа, но и его я не бросать не собираюсь. Будем жить как прежде, я рожу, и ты будешь помогать мне с ребёнком, а иногда я буду ездить к нему чтобы заняться страстным безудержным сексом! — последнее слово я почти выкрикиваю.
Он морщится.
— Поль…
— Прими это!
Я беру мусорное ведро, гулко закрываю крышку и ставлю его под раковину.
— Я не собираюсь жить с мужчиной, у которого скоро появится ребёнок от другой женщины, — поворачиваюсь к нему.
— Ты правда готова разрушить семью?
— У нас двое детей, Полин.
— Да, — тихо говорю я. — У нас двое детей.
Катя и Соня. Четырнадцать и двенадцать. Именно в этот момент мне становится по-настоящему страшно за них.
— Они тебя обожают, — продолжаю я. Ты для них герой. Самый лучший папа, — я смотрю прямо на него.
— И что я им скажу?
— А это уже твои проблемы!
— Тебе не стоило приходить без звонка.
— Я спрашиваю, — мой голос опускается на полтона, — Что. Это. Такое.
— Не делай из этого трагедию, — говорит он.
И улыбается.
— Трагедию, — повторяю. — Я прихожу к тебе, в нашу квартиру, и нахожу чужую бабу в нашей постели. И мне — не делать из этого трагедию?
— Вера, я не собираюсь оправдываться.
— А я не прошу тебя оправдываться. Я прошу тебя — посмотри мне в глаза и скажи: ты два года мне врал. Скажи это вслух, чтобы я услышала.
— Я не врал два года, — спокойно говорит Дамир. — Но я ни о чём не жалею.
***
Застав любимого с другой, я решила изменить свою жизнь и уехать, чтобы навсегда позабыть о нем. Но кто знал, что мы встретимся вновь и стену, что я строила двадцать пять лет, он попытается разрушить.
— Я спрашиваю, — мой голос опускается на полтона, — Что. Это. Такое.
— Не делай из этого трагедию, — говорит он.
И улыбается.
— Трагедию, — повторяю. — Я прихожу к тебе, в нашу квартиру, и нахожу чужую бабу в нашей постели. И мне — не делать из этого трагедию?
— Вера, я не собираюсь оправдываться.
— А я не прошу тебя оправдываться. Я прошу тебя — посмотри мне в глаза и скажи: ты два года мне врал. Скажи это вслух, чтобы я услышала.
— Я не врал два года, — спокойно говорит Дамир. — Но я ни о чём не жалею.
***
Застав любимого с другой, я решила изменить свою жизнь и уехать, чтобы навсегда позабыть о нем. Но кто знал, что мы встретимся вновь и стену, что я строила двадцать пять лет, он попытается разрушить.
— Я не вижу смысла тянуть. Я беру вторую жену.
Он говорил о свадьбе. Спокойно. Как будто обсуждал работу, а не то, что только что разрушило меня изнутри.
— Так будет лучше для всех, — добавил он.
Для всех.
Я смотрела на него и не могла понять, как в одном человеке может уместиться это равнодушие. Как можно стоять рядом и не видеть, что со мной происходит.
Потом пришло понимание, от которого стало ещё хуже: он давно от меня отказался. У него уже есть та, с кем он собирается строить новую жизнь. И он не сомневается ни секунды. Вот только он не учёл одного. Я не собираюсь с этим мириться. И теперь всё пойдёт не так, как он решил.
Он говорил о свадьбе. Спокойно. Как будто обсуждал работу, а не то, что только что разрушило меня изнутри.
— Так будет лучше для всех, — добавил он.
Для всех.
Я смотрела на него и не могла понять, как в одном человеке может уместиться это равнодушие. Как можно стоять рядом и не видеть, что со мной происходит.
Потом пришло понимание, от которого стало ещё хуже: он давно от меня отказался. У него уже есть та, с кем он собирается строить новую жизнь. И он не сомневается ни секунды. Вот только он не учёл одного. Я не собираюсь с этим мириться. И теперь всё пойдёт не так, как он решил.
«Я ухожу от тебя. Все пять лет ты была для меня временным утешением. Всё это время моё сердце принадлежало другой женщине – моей бывшей. Я ухожу к ней! Спасибо тебе за всё!»
Читаю записку, которую мой муж оставил на столе, и не могу поверить своим глазам.
– Как ты мог предать меня? – шепчу и давлюсь горькими слезами.
Низ живота пронзает страшная боль, и я поджимаю губы. Вчера была наша годовщина. Я не успела рассказать мужу, что беременна.
И не скажу уже никогда. Он не достоин знать о моём малыше!
Я много раз звонила мужу, чтобы поговорить, но он ни разу не взял трубку. Зато его мать позвонила мне сама и прокричала:
– Отцепись от моего сына! Ты пустоцвет и не способна родить! У Костички есть другая женщина! Их сыну уже семь лет!
Читаю записку, которую мой муж оставил на столе, и не могу поверить своим глазам.
– Как ты мог предать меня? – шепчу и давлюсь горькими слезами.
Низ живота пронзает страшная боль, и я поджимаю губы. Вчера была наша годовщина. Я не успела рассказать мужу, что беременна.
И не скажу уже никогда. Он не достоин знать о моём малыше!
Я много раз звонила мужу, чтобы поговорить, но он ни разу не взял трубку. Зато его мать позвонила мне сама и прокричала:
– Отцепись от моего сына! Ты пустоцвет и не способна родить! У Костички есть другая женщина! Их сыну уже семь лет!
– Я дома, – говорит он из коридора.
Полковник Корнеев вернулся из командировки. Саратов, неделя, совещание в штабе.
Из ванной доносится шум воды, и я стою над его сумкой и делаю то, что делала сотни раз: разбираю вещи.
Бритвенный набор. Зарядка. Грязные носки – свёрнуты комком, как обычно. Запасной ремень. Футболка для сна. И на дне – скомканная белая рубашка.
Я вытаскиваю её, чтобы бросить в стирку, и замираю.
Запах. Он бьёт в нос мгновенно – сладкий, приторный, удушливый. Чужие духи. Тяжёлые, пряные, с мускусной нотой. Эти духи кричат. Они воняют, если честно.
Я подношу рубашку ближе к свету и вижу.
На воротнике – след. Яркий, красный, жирный, отчётливый. Губная помада. Красная, густо-красная, цвета пожарной машины.
У меня нет красной помады. Я вообще редко крашу губы – Андрей говорит, что «размалёванных женщин» не уважает. Ирония, думаю я, глядя на этот алый след. Какая чудовищная, великолепная ирония.
Муж променял меня на 120 кг обаяния и вкусный борщ
Полковник Корнеев вернулся из командировки. Саратов, неделя, совещание в штабе.
Из ванной доносится шум воды, и я стою над его сумкой и делаю то, что делала сотни раз: разбираю вещи.
Бритвенный набор. Зарядка. Грязные носки – свёрнуты комком, как обычно. Запасной ремень. Футболка для сна. И на дне – скомканная белая рубашка.
Я вытаскиваю её, чтобы бросить в стирку, и замираю.
Запах. Он бьёт в нос мгновенно – сладкий, приторный, удушливый. Чужие духи. Тяжёлые, пряные, с мускусной нотой. Эти духи кричат. Они воняют, если честно.
Я подношу рубашку ближе к свету и вижу.
На воротнике – след. Яркий, красный, жирный, отчётливый. Губная помада. Красная, густо-красная, цвета пожарной машины.
У меня нет красной помады. Я вообще редко крашу губы – Андрей говорит, что «размалёванных женщин» не уважает. Ирония, думаю я, глядя на этот алый след. Какая чудовищная, великолепная ирония.
Муж променял меня на 120 кг обаяния и вкусный борщ
-Ну привет, Мариночка! А я Лиза и я любимая женщина твоего мужа!
- Что ты такое несешь?!
- Говорю, что до тебя Костя встречался со мной! Мы расстались, и он нашел в тебе мою копию!
- Не верю…
Я не знаю как дышать, сердце будто удар пропускает, а любовница мужа продолжает, улыбаясь:
- Ты всего лишь жалкая подделка, я вернулась, а тебе пора на выход! И дочь свою забери! Я скоро Косте рожу наследника, которого ты ему за десять лет так и не родила!
- Что ты такое несешь?!
- Говорю, что до тебя Костя встречался со мной! Мы расстались, и он нашел в тебе мою копию!
- Не верю…
Я не знаю как дышать, сердце будто удар пропускает, а любовница мужа продолжает, улыбаясь:
- Ты всего лишь жалкая подделка, я вернулась, а тебе пора на выход! И дочь свою забери! Я скоро Косте рожу наследника, которого ты ему за десять лет так и не родила!
— Что это?
Смотрю на золотую надпись в коробке и чувствую, как немеют пальцы.
— Топпер на торт, — спокойно отвечает муж. — Поставишь наверх.
— «Никах Керима и Малики»? — шевелю губами. — Это что, шутка?
— Нет. Сегодня мой никах.
— А я тогда кто?
— Ты моя первая жена. Мать моего сына. И женщина, которая не должна устраивать сцен.
Пятнадцать лет брака. Общий сын. Семейное дело, в которое я вложила всю себя. Я своими руками готовила торт на никах собственного мужа с другой женщиной, а вечером узнала, что для меня уже приготовили тесную комнату над цехом и новую роль — лишней в его красивой жизни.
Смотрю на золотую надпись в коробке и чувствую, как немеют пальцы.
— Топпер на торт, — спокойно отвечает муж. — Поставишь наверх.
— «Никах Керима и Малики»? — шевелю губами. — Это что, шутка?
— Нет. Сегодня мой никах.
— А я тогда кто?
— Ты моя первая жена. Мать моего сына. И женщина, которая не должна устраивать сцен.
Пятнадцать лет брака. Общий сын. Семейное дело, в которое я вложила всю себя. Я своими руками готовила торт на никах собственного мужа с другой женщиной, а вечером узнала, что для меня уже приготовили тесную комнату над цехом и новую роль — лишней в его красивой жизни.
Выберите полку для книги