Книги по тегу «властный герой»: ""
💓Эксклюзивно💓
— Прости, Маш, но ты же сама всё понимаешь? — с извиняющейся улыбкой сказал мой… Похоже, уже бывший жених. — Сердцу не прикажешь ведь. А она такая… Такая…
Бывший посмотрел на мои 107 килограмм очень красноречиво. Несложно догадаться, что его новая пассия меньше меня размеров так на несколько.
— Ты серьёзно, Макс? — усмехнулась с горечью. Эта самая горечь сейчас разъедала мне всё внутри, причиняя боль. — И давно ты мне изменяешь?
— Маш, прекращай. Не устраивай концерт. Мы же взрослые люди, — нахмурился Максим и схватил свою сумку с вещами, что стояла у порога. — Давай вот без этого всего, ладно?
Мой жених меня бросил, обвинив в том, что я растолстела и постоянно работаю. Только вот он забыл, что пропадать на работе мне пришлось из-за его долгов. Забыл и спокойно ушёл к беременной любовнице. А я осталась с разбитым сердцем и непониманием как жить дальше. Но всё перевернулось, когда курьер принёс мне ландыши от незнакомца…
— Прости, Маш, но ты же сама всё понимаешь? — с извиняющейся улыбкой сказал мой… Похоже, уже бывший жених. — Сердцу не прикажешь ведь. А она такая… Такая…
Бывший посмотрел на мои 107 килограмм очень красноречиво. Несложно догадаться, что его новая пассия меньше меня размеров так на несколько.
— Ты серьёзно, Макс? — усмехнулась с горечью. Эта самая горечь сейчас разъедала мне всё внутри, причиняя боль. — И давно ты мне изменяешь?
— Маш, прекращай. Не устраивай концерт. Мы же взрослые люди, — нахмурился Максим и схватил свою сумку с вещами, что стояла у порога. — Давай вот без этого всего, ладно?
Мой жених меня бросил, обвинив в том, что я растолстела и постоянно работаю. Только вот он забыл, что пропадать на работе мне пришлось из-за его долгов. Забыл и спокойно ушёл к беременной любовнице. А я осталась с разбитым сердцем и непониманием как жить дальше. Но всё перевернулось, когда курьер принёс мне ландыши от незнакомца…
💖Застать парня с любовницей? Запросто!
Сломать боссу зуб?
Тоже возможно.
А вот проснуться в городе, наводненном всякой нечистью… Где зомби косит газон, а драконы по утрам ходят на пробежку? Нет, такого в самом страшном сне не приснится. Но реальность, порой, гораздо чудесатее вымысла.
***-***
✔️- Аристарх Владленович, не смотрите на меня так, будто я ваш завтрак, - фыркаю раздраженно, намазывая тост маслом.
- А если и так? – лыбится босс, сверкая отрастающим клыком. – Страшно?
- Вообще, ни капельки! – плююсь отчаянием.
Страшнее, что он так может посмотреть на другую. Тогда я за себя не ручаюсь, могу и другой зуб выбить.
Сломать боссу зуб?
Тоже возможно.
А вот проснуться в городе, наводненном всякой нечистью… Где зомби косит газон, а драконы по утрам ходят на пробежку? Нет, такого в самом страшном сне не приснится. Но реальность, порой, гораздо чудесатее вымысла.
***-***
✔️- Аристарх Владленович, не смотрите на меня так, будто я ваш завтрак, - фыркаю раздраженно, намазывая тост маслом.
- А если и так? – лыбится босс, сверкая отрастающим клыком. – Страшно?
- Вообще, ни капельки! – плююсь отчаянием.
Страшнее, что он так может посмотреть на другую. Тогда я за себя не ручаюсь, могу и другой зуб выбить.
— Ты уже подъезжаешь? — торопливо говорю в трубку.
Полчаса назад к сыну приехала скорая и теперь одной рукой я держу телефон, а второй пытаюсь достать градусник, чтобы проверить температуру сыну.
Тридцать семь и шесть. Выдыхаю. Господи, наконец-то упала.
— Я застрял в пробке, — слышу в ответ.
Беру градусник и выхожу из палаты. Полчаса назад нас госпитализировали с подозрением на воспаление легких, которое, к счастью, не подтвердилось, но на ночь нас все равно оставляют.
Открываю дверь и замираю, потому что в трех метрах от меня, в одной из палат на другой стороне стоит муж с ребенком на руках
— Я перезвоню, Злата, — вдруг говорит Вадим. — Тут какая-то авария, — лжет мой муж, глядя на малыша на руках, а потом я вижу, как к нему подходит другая женщина, которую он целует и говорит: — Все будет хорошо, малыш. Наш Ромка поправится.
Полчаса назад к сыну приехала скорая и теперь одной рукой я держу телефон, а второй пытаюсь достать градусник, чтобы проверить температуру сыну.
Тридцать семь и шесть. Выдыхаю. Господи, наконец-то упала.
— Я застрял в пробке, — слышу в ответ.
Беру градусник и выхожу из палаты. Полчаса назад нас госпитализировали с подозрением на воспаление легких, которое, к счастью, не подтвердилось, но на ночь нас все равно оставляют.
Открываю дверь и замираю, потому что в трех метрах от меня, в одной из палат на другой стороне стоит муж с ребенком на руках
— Я перезвоню, Злата, — вдруг говорит Вадим. — Тут какая-то авария, — лжет мой муж, глядя на малыша на руках, а потом я вижу, как к нему подходит другая женщина, которую он целует и говорит: — Все будет хорошо, малыш. Наш Ромка поправится.
— Я бесплоден, — говорит муж равнодушно и холодно. — Ты родишь от моего брата.
Его слова — приговор. Я в ловушке. Сегодня Эмир придёт ко мне, и я должна буду стать его, чтобы подарить мужу наследника. Но я ещё не знаю, что эта ночь изменит всё — и я уже не смогу быть прежней…
Его слова — приговор. Я в ловушке. Сегодня Эмир придёт ко мне, и я должна буду стать его, чтобы подарить мужу наследника. Но я ещё не знаю, что эта ночь изменит всё — и я уже не смогу быть прежней…
Я терпеть его не могу с самого первого взгляда. Платон Морозов самый невыносимый человек на планете. Он - наглый мажор, считающий себя богом. Между нами давно открыта война, но внезапно...
В канун Нового года что-то происходит. Сама не понимаю, как я оказываюсь с ним, наедине, в его квартире. И встречаю с ним Новый год.
Он по-прежнему наглый и невыносимый, а ещё... красивый, нежный и смотрит на меня, как на подарок, которого каждый ждёт под ёлкой на праздник.
Но что, если всё это лишь обман? Иллюзия? А я просто наивная дурочка!
Не верьте наглым и красивым в новогоднюю ночь, они обязательно разобьют вам сердце, стоит только немного расслабиться...
В канун Нового года что-то происходит. Сама не понимаю, как я оказываюсь с ним, наедине, в его квартире. И встречаю с ним Новый год.
Он по-прежнему наглый и невыносимый, а ещё... красивый, нежный и смотрит на меня, как на подарок, которого каждый ждёт под ёлкой на праздник.
Но что, если всё это лишь обман? Иллюзия? А я просто наивная дурочка!
Не верьте наглым и красивым в новогоднюю ночь, они обязательно разобьют вам сердце, стоит только немного расслабиться...
Я — Бессердечный. Так меня называют. Хирург, для которого эмоции — вирус, а пациенты — набор диагнозов. Мой мир стерилен, как операционная. В нём нет места теплу.
Пока не пришла она.
Соня — сиделка моего дяди. Слишком живая. Слишком тёплая. Ошибка в моём идеальном коде. Я пытаюсь выдавить её холодом, но каждое её прикосновение плавит лёд. Я не умею быть нежным. Мои руки, резавшие плоть, теперь владеют каждой клеткой её тела.
Кто посмеет ей угрожать — исчезнет. Методично. Холодно. Навсегда.
Я — Бессердечный.
Но теперь моё сердце бьётся у неё в руках.
Пока не пришла она.
Соня — сиделка моего дяди. Слишком живая. Слишком тёплая. Ошибка в моём идеальном коде. Я пытаюсь выдавить её холодом, но каждое её прикосновение плавит лёд. Я не умею быть нежным. Мои руки, резавшие плоть, теперь владеют каждой клеткой её тела.
Кто посмеет ей угрожать — исчезнет. Методично. Холодно. Навсегда.
Я — Бессердечный.
Но теперь моё сердце бьётся у неё в руках.
— Отпусти, — выдыхаю, упираясь ладонями ему в грудь.
— Ага, не я там побежал, волосы назад? — цедит он сквозь зубы. — Я тебя не отпущу, заучка, пока не вдолбишь в свою умную головешку: ещё раз увижу тебя рядом с этим идиотом — я за себя не отвечаю.
— Да тебе-то какое дело? — огрызаюсь, вздёргивая подбородок. — Ты мне никто, Зверев. Захочу — перееду к нему, и ты ни хре…
Договорить он мне не даёт.
Что-то в нём с треском обрывается, я даже не успеваю засечь, в какой момент.
— Как же ты меня бесишь! — рычит он и… врывается в мой рот языком так яростно, так жадно, что у меня нет ни единого шанса на сопротивление.
У нас просто сделка. Взаимовыгодное соглашение. Договор! Только вот... почему-то этот наглый хам решил, что имеет полное право нарушить условия, а я... не хочу сопротивляться!
— Ага, не я там побежал, волосы назад? — цедит он сквозь зубы. — Я тебя не отпущу, заучка, пока не вдолбишь в свою умную головешку: ещё раз увижу тебя рядом с этим идиотом — я за себя не отвечаю.
— Да тебе-то какое дело? — огрызаюсь, вздёргивая подбородок. — Ты мне никто, Зверев. Захочу — перееду к нему, и ты ни хре…
Договорить он мне не даёт.
Что-то в нём с треском обрывается, я даже не успеваю засечь, в какой момент.
— Как же ты меня бесишь! — рычит он и… врывается в мой рот языком так яростно, так жадно, что у меня нет ни единого шанса на сопротивление.
У нас просто сделка. Взаимовыгодное соглашение. Договор! Только вот... почему-то этот наглый хам решил, что имеет полное право нарушить условия, а я... не хочу сопротивляться!
Трое мужчин, все бывшие друзья моего мужа, их порочные желания и крупная денежная сумма за ночь, проведенную с ними.
Никаких тормозов. Только я и они в закрытом особняке, где можно позволить себе любые утехи.
Порочно, грязно. Трое хищников разорвут…
Никаких тормозов. Только я и они в закрытом особняке, где можно позволить себе любые утехи.
Порочно, грязно. Трое хищников разорвут…
– Савина, ты всерьез планируешь со мной спорить?
Скрещиваю руки на груди.
Яров из тех, кто уверен – слово «приказ» автоматически отменяет здравый смысл.
– Товарищ полковник, я вообще-то следователь, а не воспитательница старшей группы детского сада.
– Инна, – произносит он чуть спокойнее. – Мне нужно заняться моим оболтусом сыном. И я не могу оставить девочку здесь одну.
– А почему именно я?
– Потому что ты здесь.
– Это не аргумент.
– Это единственный аргумент, который у меня есть.
Раздражённо выдыхаю.
– Я не нянька.
– И это прекрасно, – сухо отвечает мужчина. – Няня из тебя получилась бы отвратительная.
Хам!
– Хорошо, но у меня будет условие, – соглашаюсь дерзко.
В тот момент я даже не подозревала, что эта девочка перевернет мою жизнь с ног на голову.
А ее невыносимый дед окажется тем, от кого мне следовало бы держаться подальше…
Скрещиваю руки на груди.
Яров из тех, кто уверен – слово «приказ» автоматически отменяет здравый смысл.
– Товарищ полковник, я вообще-то следователь, а не воспитательница старшей группы детского сада.
– Инна, – произносит он чуть спокойнее. – Мне нужно заняться моим оболтусом сыном. И я не могу оставить девочку здесь одну.
– А почему именно я?
– Потому что ты здесь.
– Это не аргумент.
– Это единственный аргумент, который у меня есть.
Раздражённо выдыхаю.
– Я не нянька.
– И это прекрасно, – сухо отвечает мужчина. – Няня из тебя получилась бы отвратительная.
Хам!
– Хорошо, но у меня будет условие, – соглашаюсь дерзко.
В тот момент я даже не подозревала, что эта девочка перевернет мою жизнь с ног на голову.
А ее невыносимый дед окажется тем, от кого мне следовало бы держаться подальше…
Меня привезли в Волчий Порог перед первой метелью — не как жену, не как хозяйку и даже не как спасительницу. Как оберег.
Здесь верят: пока я жива, острог продержится. А если умру — значит, такова воля зимы, и людей можно будет списать вместе с промёрзшими стенами.
В прошлой жизни я вытаскивала из гибели целые предприятия. В этой мне досталось место, которое уже похоронили: пустые амбары, дырявые ворота, испуганные люди и поставщик, слишком уверенный в моей скорой смерти.
Воевода Яромир Буревой смотрит на меня как на лишний рот. Люди боятся леса за стеной. А я боюсь только одного — снова стать той, за кого всё решили другие.
Они думали, я буду молиться о спасении.
Я попросила счётные книги.
И теперь Волчий Порог узнает: списанная — не значит сломанная.
Здесь верят: пока я жива, острог продержится. А если умру — значит, такова воля зимы, и людей можно будет списать вместе с промёрзшими стенами.
В прошлой жизни я вытаскивала из гибели целые предприятия. В этой мне досталось место, которое уже похоронили: пустые амбары, дырявые ворота, испуганные люди и поставщик, слишком уверенный в моей скорой смерти.
Воевода Яромир Буревой смотрит на меня как на лишний рот. Люди боятся леса за стеной. А я боюсь только одного — снова стать той, за кого всё решили другие.
Они думали, я буду молиться о спасении.
Я попросила счётные книги.
И теперь Волчий Порог узнает: списанная — не значит сломанная.
Выберите полку для книги