Книги по тегу «властный герой»: ""
— Я родила тебе сына, — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут обжигающие слезы. — Мое тело изменилось после родов...
— Ой, только не надо этой дешевой драмы, — закатила глаза Илона, спрыгивая со стола. Она подошла к Антону и по-хозяйски положила руку ему на плечо. — Все рожают. Но нормальные женщины следят за собой, а не жрут булки на ночь. Тош, мне надоело. Выгоняй ее, как мы и договаривались.
***
Муж предал меня и безжалостно выгнал с маленьким сыном прямо во время отпуска. Из-за сбоя брони я оказалась в одной вилле с пугающим, опасным и невероятно богатым кавказцем. Суровым мужчиной, который почему-то решил, что моя «неидеальная» фигура — это предел его мечтаний, а мы с сыном теперь принадлежим ему. И он никому не позволит нас обидеть.
В книге вас ждут:
- Развод и предательство
- Властный и жесткий герой
- Героиня пышка (и он от нее без ума)
- Чужой ребенок
- Отпуск!
- ХЭППИ-ЭНД!
— Ой, только не надо этой дешевой драмы, — закатила глаза Илона, спрыгивая со стола. Она подошла к Антону и по-хозяйски положила руку ему на плечо. — Все рожают. Но нормальные женщины следят за собой, а не жрут булки на ночь. Тош, мне надоело. Выгоняй ее, как мы и договаривались.
***
Муж предал меня и безжалостно выгнал с маленьким сыном прямо во время отпуска. Из-за сбоя брони я оказалась в одной вилле с пугающим, опасным и невероятно богатым кавказцем. Суровым мужчиной, который почему-то решил, что моя «неидеальная» фигура — это предел его мечтаний, а мы с сыном теперь принадлежим ему. И он никому не позволит нас обидеть.
В книге вас ждут:
- Развод и предательство
- Властный и жесткий герой
- Героиня пышка (и он от нее без ума)
- Чужой ребенок
- Отпуск!
- ХЭППИ-ЭНД!
— Ты одна? Где Кристина?
— Тетя Клистина в машине. Она сказая, что вы злой. А я хотея собачку погладить.
— Саша, я не твой папа. Тетя Кристина ошиблась.
— Я знаю. — Она погладила Рекса. — У меня нет папы. Я плывыкля.
У меня внутри все перевернулось. Шесть лет — а говорит как взрослая.
— А мама?
— Мама занята. Она музиков ищет, а я мешаю. Когда дядя плиходил, я должна была тихо сидеть. Или у бабы Шулы. А баба Шула сталая...
— Где она сейчас?
— Умела. — Буднично так, будто про погоду. — Я у нее жила, пока мама музиков искала. А потом меня в детский дом заблали. Мама плиходила один лаз. Сказала, что ей надо зизнь налазивать, а я подозду. Я зду..
(это не ошибки, малышка плохо выговаривает буквы)
— Тетя Клистина в машине. Она сказая, что вы злой. А я хотея собачку погладить.
— Саша, я не твой папа. Тетя Кристина ошиблась.
— Я знаю. — Она погладила Рекса. — У меня нет папы. Я плывыкля.
У меня внутри все перевернулось. Шесть лет — а говорит как взрослая.
— А мама?
— Мама занята. Она музиков ищет, а я мешаю. Когда дядя плиходил, я должна была тихо сидеть. Или у бабы Шулы. А баба Шула сталая...
— Где она сейчас?
— Умела. — Буднично так, будто про погоду. — Я у нее жила, пока мама музиков искала. А потом меня в детский дом заблали. Мама плиходила один лаз. Сказала, что ей надо зизнь налазивать, а я подозду. Я зду..
(это не ошибки, малышка плохо выговаривает буквы)
— Пекарня и оборудование не покроют и трети его долга, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес Аслан, не разжимая хватки на моем запястье. Его большой палец вдруг начал успокаивающе, но очень по-хозяйски поглаживать мою кожу.
— У меня больше ничего нет, — всхлипнула я, чувствуя, как от его прикосновения меня бросает в жар. — Я всё отдам... Я буду печь день и ночь... Только не забирайте пекарню!
Аслан усмехнулся. В этой улыбке сверкнули белые зубы хищника.
— Печь день и ночь? Какая похвальная самоотверженность, — он наклонился еще ближе. Его губы почти коснулись моего уха. — Знаешь, я передумал. Оставь свои булки себе. Я забираю другой залог.
— К-какой? — пролепетала я, холодея от ужаса.
Аслан медленно отпустил мое запястье, выпрямился во весь свой пугающий рост и кивнул своим амбалам у двери.
— Тебя, — отрезал Дикарь. — Упакуйте ее в машину. И если хоть один волосок упадет с ее головы, я вам руки переломаю.
— У меня больше ничего нет, — всхлипнула я, чувствуя, как от его прикосновения меня бросает в жар. — Я всё отдам... Я буду печь день и ночь... Только не забирайте пекарню!
Аслан усмехнулся. В этой улыбке сверкнули белые зубы хищника.
— Печь день и ночь? Какая похвальная самоотверженность, — он наклонился еще ближе. Его губы почти коснулись моего уха. — Знаешь, я передумал. Оставь свои булки себе. Я забираю другой залог.
— К-какой? — пролепетала я, холодея от ужаса.
Аслан медленно отпустил мое запястье, выпрямился во весь свой пугающий рост и кивнул своим амбалам у двери.
— Тебя, — отрезал Дикарь. — Упакуйте ее в машину. И если хоть один волосок упадет с ее головы, я вам руки переломаю.
Элиза живет в мире, где время измеряется взмахами кисти и запахом старинного лака. Она привыкла спасать историю, но теперь спасать нужно её саму. Семейная мастерская на грани краха, а единственный человек, способный остановить бульдозеры — Адриан Блэквуд. Он — человек-алгоритм. В его жизни нет места случайностям, чувствам или слабостям. В тридцать три года он владеет городом, но его душа — выжженная пустыня, огороженная стеклом сорок второго этажа. Адриан не просит — он покупает. И на этот раз его покупка — полгода жизни Элизы.
Условия просты: она становится его тенью, его «невестой» для прессы и личным трофеем.
Цена вопроса: всё, что ей дорого.
Условия просты: она становится его тенью, его «невестой» для прессы и личным трофеем.
Цена вопроса: всё, что ей дорого.
— Тогда уточнение, Тимур Рашидович. У нас контракт. Я отвечаю за антикризисный план. Вы — за ресурс и исполнение. И если вы начнёте играть в “я сказал”, я буду играть в “мне всё равно”.
Тимур медленно улыбнулся — едва заметно.
— Смелая, — сказал он.
— Уставшая, — поправила я. — Смелость тут ни при чём.
Он задержал на мне взгляд ещё секунду и сказал тихо, так чтобы слышала только я:
— Я не люблю, когда со мной спорят при людях.
Я так же тихо ответила:
— А я не люблю, когда мужчины путают власть и истину.
Тимур медленно улыбнулся — едва заметно.
— Смелая, — сказал он.
— Уставшая, — поправила я. — Смелость тут ни при чём.
Он задержал на мне взгляд ещё секунду и сказал тихо, так чтобы слышала только я:
— Я не люблю, когда со мной спорят при людях.
Я так же тихо ответила:
— А я не люблю, когда мужчины путают власть и истину.
Ее мир был разрушен, а свобода отобрана. Аниси, дочь вождя покоренного племени, становится живым трофеем, даром для наследного принца Египта - властного и прекрасного Неферхотепа. Для него она - лишь экзотический цветок в его роскошном саду, символ очередной победы. Для нее он - безжалостный завоеватель, чьи руки обагрены кровью ее народа. В золотой клетке дворца, среди интриг и шепота наложниц, Аниси клянется сохранить гордость и не покориться своему хозяину. Но за маской холодного правителя она начинает видеть человека, способного не только повелевать, но и чувствовать. Неферхотеп, привыкший к беспрекословному подчинению, впервые сталкивается с непокорным духом, который влечет его сильнее, чем любая власть. Может ли на выжженной ненавистью земле расцвести любовь? И какую цену придется заплатить за чувства, вспыхнувшие между пленницей и ее господином, когда на кону стоят не только их сердца, но и судьба всего Египта?
— Ты очень дорогая помощница, Полина, — его голос был тихим, как шелест лавины. — Этот костюм стоил больше, чем твоя зарплата за полгода. — Я отработаю, — вскинула я подбородок. — Не сомневаюсь. Но учти: в «Орлином замке» я устанавливаю правила. И я не люблю сюрпризов.
Я — столичный ревизор, «акула» ресторанного бизнеса. Моя задача — уничтожить этот отель в горах Кавказа, чтобы мой босс купил его за бесценок. План был идеальным, пока меня не перепутали с новой помощницей повара. Теперь вместо отчетов у меня — раскаленные плиты, вместо офиса — суровая кухня, а вместо начальника — Он. Рустам. Властный горец, который не терпит возражений и презирает москвичек.
Он думает, что я — обычная пышка, умеющая только печь медовики. Он не знает, что я приехала его разорить. Но как мне довести дело до конца, если от его случайного прикосновения я забываю все цифры, а его «наказания» заставляют мое сердце биться в сумасшедшем ритме?
Я — столичный ревизор, «акула» ресторанного бизнеса. Моя задача — уничтожить этот отель в горах Кавказа, чтобы мой босс купил его за бесценок. План был идеальным, пока меня не перепутали с новой помощницей повара. Теперь вместо отчетов у меня — раскаленные плиты, вместо офиса — суровая кухня, а вместо начальника — Он. Рустам. Властный горец, который не терпит возражений и презирает москвичек.
Он думает, что я — обычная пышка, умеющая только печь медовики. Он не знает, что я приехала его разорить. Но как мне довести дело до конца, если от его случайного прикосновения я забываю все цифры, а его «наказания» заставляют мое сердце биться в сумасшедшем ритме?
Она испугалась горного отшельника, встретив его морозным вечером.
Ища спасения там, где таилась настоящая опасность.
Он захотел её с первого взгляда, думая, что одичал за годы одиночества.
Не позволяя большего, он отступил перед судьбой.
Но верный пёс, повинуясь древним инстинктам, уже взял след и ведёт их навстречу тому, от чего невозможно убежать.
Ища спасения там, где таилась настоящая опасность.
Он захотел её с первого взгляда, думая, что одичал за годы одиночества.
Не позволяя большего, он отступил перед судьбой.
Но верный пёс, повинуясь древним инстинктам, уже взял след и ведёт их навстречу тому, от чего невозможно убежать.
Она бежала от того, кто каждый день напоминал: «Ты слишком толстая, чтобы тебя хотели».
А попала в дом, где два мужчины смотрят на неё так, будто она — самое вкусное, что они когда-либо видели.
Они не торопят. Они ждут.
Один — опытный, терпеливый, знает, как довести женщину до дрожи одним взглядом.
Другой — молодой, голодный, целовать ее страстно прямо на кухне, пока борщ ещё булькает.
А Кристина впервые в жизни чувствует: её тело — не недостаток.
Это оружие.
А попала в дом, где два мужчины смотрят на неё так, будто она — самое вкусное, что они когда-либо видели.
Они не торопят. Они ждут.
Один — опытный, терпеливый, знает, как довести женщину до дрожи одним взглядом.
Другой — молодой, голодный, целовать ее страстно прямо на кухне, пока борщ ещё булькает.
А Кристина впервые в жизни чувствует: её тело — не недостаток.
Это оружие.
— Ты? — его взгляд, холодный и острый, как лезвие кинжала, прошивает меня насквозь. — Моему ребенку нужна няня, а не… это.
— «Это» имеет имя, Дамир Тимурович, — я с трудом сдерживаю дрожь в голосе.
— У тебя есть месяц, — он делает шаг ко мне, обдавая жаром. — Не справишься — вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь доесть свой круассан.
Дамир Алиев — безжалостный «горец» столичного бизнеса, человек, не знающий слова «нет». Я — Соня, обычная девушка с «неформатной» фигурой и добрым сердцем, которая просто хотела помочь маленькой девочке.
Он считает меня никем. Я считаю его чудовищем.
Он ненавидит мою дерзость. Я не выношу его деспотизма.
Но в этом огромном, холодном особняке, где каждый угол хранит тайны, нас тянет друг к другу с силой, способной разрушить всё.
В тексте есть:
- Властный герой (очень!)
- Неидеальная героиня пышка
- От ненависти до любви
- Маленький ребенок
- Вынужденное соседство
- Хэппи Энд
— «Это» имеет имя, Дамир Тимурович, — я с трудом сдерживаю дрожь в голосе.
— У тебя есть месяц, — он делает шаг ко мне, обдавая жаром. — Не справишься — вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь доесть свой круассан.
Дамир Алиев — безжалостный «горец» столичного бизнеса, человек, не знающий слова «нет». Я — Соня, обычная девушка с «неформатной» фигурой и добрым сердцем, которая просто хотела помочь маленькой девочке.
Он считает меня никем. Я считаю его чудовищем.
Он ненавидит мою дерзость. Я не выношу его деспотизма.
Но в этом огромном, холодном особняке, где каждый угол хранит тайны, нас тянет друг к другу с силой, способной разрушить всё.
В тексте есть:
- Властный герой (очень!)
- Неидеальная героиня пышка
- От ненависти до любви
- Маленький ребенок
- Вынужденное соседство
- Хэппи Энд
Выберите полку для книги