Книги по тегу «восточный мужчина»: ""

— У вас мальчик, — говорю я, глядя на экран УЗИ. — Сердцебиение хорошее.
— Мальчик? — девушка счастливо выдыхает и кладёт ладонь на живот. — Значит, я ещё могу стать главной женой.
Рука с датчиком замирает.
— Простите… кем?
— Главной женой Казбека. Вы же Таисия? Его первая?
Я смотрю на карту пациентки и вижу фамилию мужа в графе «сопровождающий».
— Когда он женился на вас?
— Через месяц после вашего никаха. Для подстраховки. Вы ведь могли не родить наследника.
Дверь открывается, и в кабинет входит Казбек. Мой муж. Отец ребёнка под моим сердцем.
— Тая, выйдем, — говорит он спокойно.
— Нет. Скажи здесь. Кто родит мальчика первой, та и станет главной?
Он молчит. И этим молчанием убивает во мне всё.

— Подпиши, Мира. Один лист — и всё закончится.
— Закончится что? Моя работа? Моё имя? Моя жизнь?
Рустам смотрел на меня так, будто я была не женой, а неудобной строкой в его бухгалтерии.
— Ты врач. Ты и ответишь. Зато дети останутся в семье.
Я приехала в его горный медицинский центр ночью, чтобы спасти пациентку. А нашла там свою подделанную подпись, чужую ошибку, любовницу мужа и ловушку, приготовленную для меня заранее.
Рустам Бекханов привык покупать людей, молчание, уважение и даже правду. Он был уверен, что жена-врач закроет собой его бизнес и покорно вернётся в дом. Он просчитался.
Потому что в ту ночь он потерял не только меня. Он потерял нас.

Я совсем недавно работаю горничной в пятизвёздочном отеле «Леон», в котором останавливаются все богачи и знаменитости.
Вчера к нам заехал популярный исполнитель Хишам, которого я просто обожаю! У него такой чувственный проникновенный голос, что мне даже стыдно признаться в том, о чём я думаю, когда слушаю его песни…

Но я и представить даже не могла, чем всё обернётся, когда мой босс поручил уборку в его президентском люксе...

***

— Ты же бросишь ее? Мне больно думать о том, что ты все-таки спал с ней…
— Ты же знаешь, зачем я на ней женюсь, — отвечает мой жених, — Спать мне с ней все-таки придется. Но я буду думать о тебе в этот момент, — и он чмокает ее в губы. 
—  Я вам тут не мешаю?
Захожу в номер жениха и закрываю дверь с грохотом, чтобы сладкая парочка перестала заниматься сексом.
— Мариш, — оправдывается мой жених, — Это не то, о чем ты подумала! — Мы с ней… Мы…
— Что… вы? Что я не то подумала? Разве это не твой орган секунду назад находился в теле моей двоюродной сестры? Разве не вы собирались продолжить свои брачные игры в каком-то вшивом загородном домике? Фу, Соколов, как же это мерзко.
***
Жених изменил мне с моей сестрой в день нашей свадьбы. Я решила уехать далеко от города, но судьба подкинула мне еще один “сюрприз”! 
Попав в аварию на трассе, я оказалась в плену опасного незнакомца! Дикарь похитил меня и увез к себе!

— Скажи, что это неправда. Что ты не мог. Не с ней.
— Рая… уже ничего не изменить. Она беременна и будет жить с нами.
Мой муж изменил мне с моей двоюродной сестрой.
С той, что приходила в гости, смеялась со мной на кухне и называла меня старшей сестрой.
Когда всё открылось, родня сказала: «Терпи. Не выноси сор из избы. Нужно скрыть грех».
А я не смогла. И не позволила.

Шесть долгих лет я бежала от него, отца моей лучшей подруги, мужчины, который был моим главным грехом и самым сокровенным секретом. Он старше, недосягаем и чужой, а я возводила между нами стены, выбрав карьеру и холодную столицу вместо родного города, насквозь пропитанного его запахом.
Я вернулась домой и обнаружила, что он свободен, но эта свобода оставила его разбитым и ожесточенным. Он стал настоящим Гринчем, возненавидевшим Новый год, праздник, в который его предали.
Одна новогодняя ночь и один поцелуй в темном коридоре, обернувшийся пожаром, подарили мне обманчивую надежду на сказку. Вот только утром он безжалостно вложил в мои руки билет в один конец.
И я снова сбежала, но в этот раз увезла с собой нашу общую тайну...

Он — человек, который держит этот город. Его забота граничит с одержимостью. Его любовь — с безумием. Он сделал меня своей женой, «забыв» упомянуть одну незначительную деталь: у него уже есть та, что делит с ним дом и власть уже восемнадцать лет.

— Меня ждёт такая же жизнь, как маму? Верно? Я никогда не буду свободна? Буду переходить от одного мужчины к другому?

— А как ты хочешь?

Я хочу жить нормальной жизнью, но страшно... Страшно, что за мной уже идёт кровавый след!

— Хотя бы… выбрать мужчину самой.

Тон Рашида ледяной настолько, что спина холодеет.

— Хорошо. ВЫБЕРИ ДОСТОЙНОГО. И ТОГДА Я, наконец, БУДУ СВОБОДЕН, — он заводит автомобиль, — ОТ ТЕБЯ.

— Давид, — наши взгляды встретились, и я решилась. Решилась попросить. Если дрогнет, готова даже умолять… — Отпусти меня.
Долгий взгляд потяжелел, больше ничего.
— Я ведь не нужна тебе. Перестань мучить нас обоих. Если встретил кого-то, другую, пускай. Но отпусти меня…
— Как я могу отпустить тебя, Лота? Ты моя жена, мать моих детей, ты беременна. Нет, Лота. Нет.
— Ты ведь не любишь меня. Найди любовь, Давид. Может, и я… — заикнулась, накрыв ладонь, гладившую мой живот. Да, я хочу любви. Я женщина и хочу тепла, обычного, человеческого. От мужа жене. От мужчины к женщине.
— Что, ты? — обхватил мои пальцы. Они сплелись в крепкий замок с его. — Кого ты любишь, Лота?
Я молчала.
— Отвечай!
Я молчала.
— Я никогда тебя не отпущу, запомни, — и жестко впился в мои губы болезненным поцелуем. — Я никого и никогда не буду ненавидеть так, как тебя...

Три года я была его тенью, голосом разума и личным календарём. Бронировала столики для его свиданий, покупала подарки его пассиям и тихо ненавидела его за цинизм и вечные костюмы-тройки. Мурад Хаджиев — мой босс, мой персональный кошмар и, увы, самый гениальный ресторатор Москвы. Я терпела всё, откладывая каждый рубль на свою мечту — маленькую кондитерскую. А потом в его пентхаус постучались двое шестилетних детей с его глазами и запиской «Это твои». И весь его идеальный мир рухнул.
Отчаявшись, этот властный контрол-фрик предложил мне сделку. Переехать к нему и стать няней за зарплату, которая осуществит мою мечту за год, а не за вечность. Я согласилась, конечно. Только ради денег. Только ради детей. Установила правила, выстроила стены, но я не учла одного... этого нового Мурада.