Подборка книг по тегу: "измена и предательство"
— Какого чёрта ты здесь?! — рычит муж, даже не пытаясь прикрыться. — Ты же должна прилететь завтра!
— Знаешь, Лёш, — говорю спокойно, — кажется, в этот раз мой поезд пришёл удивительно вовремя. А вот твой — ушёл. Навсегда.
— Это не измена! Мне нужна разрядка! Я большой человек и обязан всё время всем приказывать, удерживать контроль!
— Ты хоть сам понимаешь, что несёшь?!
***
Двадцать три года идеального брака оказались враньём. Денег нет — муж заблокировал карту. Друзей нет — все выбрали его сторону. Профессии нет — если не считать борщ и организацию чужих праздников. Зато есть родительская квартира и характер, о котором я сама не подозревала.
— Знаешь, Лёш, — говорю спокойно, — кажется, в этот раз мой поезд пришёл удивительно вовремя. А вот твой — ушёл. Навсегда.
— Это не измена! Мне нужна разрядка! Я большой человек и обязан всё время всем приказывать, удерживать контроль!
— Ты хоть сам понимаешь, что несёшь?!
***
Двадцать три года идеального брака оказались враньём. Денег нет — муж заблокировал карту. Друзей нет — все выбрали его сторону. Профессии нет — если не считать борщ и организацию чужих праздников. Зато есть родительская квартира и характер, о котором я сама не подозревала.
— Скажу честно, Зоя, я тебе изменил. Но это случилось по ошибке…
Он произносит это с холодом, без капли раскаяния, пока я лежу на больничной кровати, прижимая ладонь к животу.
Ещё утром я чувствовала шевеления, а сейчас... сейчас всё.
Господи, как же больно.
Он целовал её. Раздевал прямо на моих глазах, зная, что я рядом! В тот момент мне не хотелось жить.
— Хочу развод. Ты больше для меня никто...
— Зоя, — вздыхает он, качая головой, — не бросайся такими грубыми словами сгоряча. Брак для меня — святое.
— Хватит издеваться! Ты делал с ней это прямо при мне!
Пауза. Лицо Руслана меняется за секунду.
— А знаешь что? Будь по-твоему. Но я уверен, ты и недели без меня не протянешь. А Марьяна будет мне очень рада...
Снимает с пальца кольцо, оставляя на тумбочке.
— Можешь сдать в ломбард и оплатить адвоката.
***
Он причинил мне невыносимую боль. Разбил сердце и ушел. Я была уверена, что мы больше не увидимся никогда.
Если бы не то, что случилось в день развода…
Он произносит это с холодом, без капли раскаяния, пока я лежу на больничной кровати, прижимая ладонь к животу.
Ещё утром я чувствовала шевеления, а сейчас... сейчас всё.
Господи, как же больно.
Он целовал её. Раздевал прямо на моих глазах, зная, что я рядом! В тот момент мне не хотелось жить.
— Хочу развод. Ты больше для меня никто...
— Зоя, — вздыхает он, качая головой, — не бросайся такими грубыми словами сгоряча. Брак для меня — святое.
— Хватит издеваться! Ты делал с ней это прямо при мне!
Пауза. Лицо Руслана меняется за секунду.
— А знаешь что? Будь по-твоему. Но я уверен, ты и недели без меня не протянешь. А Марьяна будет мне очень рада...
Снимает с пальца кольцо, оставляя на тумбочке.
— Можешь сдать в ломбард и оплатить адвоката.
***
Он причинил мне невыносимую боль. Разбил сердце и ушел. Я была уверена, что мы больше не увидимся никогда.
Если бы не то, что случилось в день развода…
— Ты меня обманула! Я думала, он миллионер! — кричит подруга детства, заливаясь слезами. — У него долги!
— И самая лучшая в мире женщина, с которой он справится со всеми неурядицами, ведь ты — его Любовь. А я так, никому не нужная брошенка.
— Не прибедняйся! Ты выходишь замуж за олигарха!
— И ты бы так могла. Если бы не лезла в чужую семью вместо того, чтобы построить свою!
Что за день! Сперва на деловой встрече получаю непристойное предложение, затем муж устраивает сюрприз — оказывается в двух местах одновременно! В командировке, куда улетел утром, и в дорогом отеле с моей лучшей подругой.
Возвращаюсь домой, а там ещё одно открытие. Такое ужасное, что я моментально забываю и о наглом олигархе, и об измене мужа… Боже, за что мне это?!
Но я справлюсь. Мужа накажу, любовнице отомщу, наглецу оторву… Стоп, олигарха не трогаем. Уж больно симпатичный! А еще у него есть кот!
— И самая лучшая в мире женщина, с которой он справится со всеми неурядицами, ведь ты — его Любовь. А я так, никому не нужная брошенка.
— Не прибедняйся! Ты выходишь замуж за олигарха!
— И ты бы так могла. Если бы не лезла в чужую семью вместо того, чтобы построить свою!
Что за день! Сперва на деловой встрече получаю непристойное предложение, затем муж устраивает сюрприз — оказывается в двух местах одновременно! В командировке, куда улетел утром, и в дорогом отеле с моей лучшей подругой.
Возвращаюсь домой, а там ещё одно открытие. Такое ужасное, что я моментально забываю и о наглом олигархе, и об измене мужа… Боже, за что мне это?!
Но я справлюсь. Мужа накажу, любовнице отомщу, наглецу оторву… Стоп, олигарха не трогаем. Уж больно симпатичный! А еще у него есть кот!
Она его любимая женщина, что изменила ему. Она неверная жена, которую он выгнал из дома три года назад и с тех пор не слышал о ней. Он вернулся в её жизнь, чтобы услышать правду. Правду, которая может убить их обоих.
- Итак, я задам тебе один вопрос, и ты хорошо подумай, прежде, чем на него ответишь. Если ты снова начнёшь врать, повторяя, что ты не виновата, я клянусь, сегодня будет последний день твоей жизни. Мне нужна правда! Что на самом деле произошло в ту ночь?
Она не медлила ни секунды, выпалив правду, от которой Влад побагровел от злости.
- Я напилась, познакомилась с мужиком в клубе и с ним переспала. - бесцветным голосом сообщила Ида.
- Потребовалась три года, чтобы память вернулась? - усмехнулся Влад. - Раньше версия была другая.
- Тогда версия не прокатила. Сейчас врать смысла не вижу, дело сделано. - вздохнула она и встала со скамейки. - Я могу идти?
- Нет, сука, не можешь! - взревел Влад, вскакивая со своего места и устремляясь к ней.
- Итак, я задам тебе один вопрос, и ты хорошо подумай, прежде, чем на него ответишь. Если ты снова начнёшь врать, повторяя, что ты не виновата, я клянусь, сегодня будет последний день твоей жизни. Мне нужна правда! Что на самом деле произошло в ту ночь?
Она не медлила ни секунды, выпалив правду, от которой Влад побагровел от злости.
- Я напилась, познакомилась с мужиком в клубе и с ним переспала. - бесцветным голосом сообщила Ида.
- Потребовалась три года, чтобы память вернулась? - усмехнулся Влад. - Раньше версия была другая.
- Тогда версия не прокатила. Сейчас врать смысла не вижу, дело сделано. - вздохнула она и встала со скамейки. - Я могу идти?
- Нет, сука, не можешь! - взревел Влад, вскакивая со своего места и устремляясь к ней.
Приоткрытая дверь кабинета словно манит меня. Я застываю на пороге, не в силах отвести взгляд от того, что происходит внутри.
Лев стоит спиной ко мне, широкие плечи напряжены под белоснежной рубашкой. Его руки нежно обхватывают тонкую талию женщины в синем платье. Она запрокидывает голову назад, длинные каштановые волосы рассыпаются по обнаженным плечам. Её губы приоткрыты.
Приглушенный свет настольной лампы окутывает их силуэты мягким золотистым сиянием. Его черный пиджак небрежно висит на спинке кресла. Её туфли валяются на персидском ковре.
Здесь. Сейчас. Пока внизу гремит музыка и звенят бокалы с шампанским.
Мой муж изменяет мне.
Дыхание застревает в горле. Сердце бешено колотится, отдаваясь болью в висках. Руки начинают дрожать, пальцы судорожно сжимаются в кулаки. Холодный пот выступает на лбу.
Я не могу пошевелиться. Не могу отвернуться. Не могу даже моргнуть.
Лев стоит спиной ко мне, широкие плечи напряжены под белоснежной рубашкой. Его руки нежно обхватывают тонкую талию женщины в синем платье. Она запрокидывает голову назад, длинные каштановые волосы рассыпаются по обнаженным плечам. Её губы приоткрыты.
Приглушенный свет настольной лампы окутывает их силуэты мягким золотистым сиянием. Его черный пиджак небрежно висит на спинке кресла. Её туфли валяются на персидском ковре.
Здесь. Сейчас. Пока внизу гремит музыка и звенят бокалы с шампанским.
Мой муж изменяет мне.
Дыхание застревает в горле. Сердце бешено колотится, отдаваясь болью в висках. Руки начинают дрожать, пальцы судорожно сжимаются в кулаки. Холодный пот выступает на лбу.
Я не могу пошевелиться. Не могу отвернуться. Не могу даже моргнуть.
ЗАВЕРШЕННАЯ ИСТОРИЯ. ПЕРВЫЕ ТРИ ДНЯ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА
Пять лет я была удобной. Пока не застала мужа в парижском «Ритце» с женой его партнера. В позе, не предусматривающей зрителей.
Я могла закричать, устроить скандал, как в мыльный опере. Но…
Вместо этого я достала телефон.
— Ты без меня никто! — орет Стас. — Дура без мозгов!
— Может, и дура, — отвечаю спокойно. — Но не настолько, чтобы прощать такое.
Говорят, месть подают холодной.
Я подала ее горячей с привкусом «сенны»…
Пять лет я была удобной. Пока не застала мужа в парижском «Ритце» с женой его партнера. В позе, не предусматривающей зрителей.
Я могла закричать, устроить скандал, как в мыльный опере. Но…
Вместо этого я достала телефон.
— Ты без меня никто! — орет Стас. — Дура без мозгов!
— Может, и дура, — отвечаю спокойно. — Но не настолько, чтобы прощать такое.
Говорят, месть подают холодной.
Я подала ее горячей с привкусом «сенны»…
На лице Леры — не ужас, не раскаяние. Быстрое, как вспышка, замешательство, которое тут же сменяется вызовом. Она даже не прикрывается. Наглый взгляд скользит по мне сверху вниз, по моей дорожной одежде, по туфлям с удобной для поездки подошвой, по дорожной сумке, и в нём читается что-то вроде… жалости
— Ты давно перестала быть женщиной, Алиса. Ты холодная. Предсказуемая. В тебе давно нет жажды жизни. Я устал быть «мужем Алисы». Устал жить внутри твоего безупречного, выверенного до миллиметра мира.
Муж говорит спокойно, методично, как будто читает доклад о несостоятельности бизнес-партнёра. Киваю на уже бывшую подругу.
— Живая?.. — голос звучит хриплым эхом. Я смотрю не на него, а на Леру, на тонкую руку, всё ещё лежащую на его плече. — Она живая на моих простынях. С моим мужем. В моём доме.
— В моём доме, — поправляет он, и его губы растягиваются в тонкой, безжизненной усмешке. — Всё, что ты видишь вокруг, куплено на мои деньги!
— Ты давно перестала быть женщиной, Алиса. Ты холодная. Предсказуемая. В тебе давно нет жажды жизни. Я устал быть «мужем Алисы». Устал жить внутри твоего безупречного, выверенного до миллиметра мира.
Муж говорит спокойно, методично, как будто читает доклад о несостоятельности бизнес-партнёра. Киваю на уже бывшую подругу.
— Живая?.. — голос звучит хриплым эхом. Я смотрю не на него, а на Леру, на тонкую руку, всё ещё лежащую на его плече. — Она живая на моих простынях. С моим мужем. В моём доме.
— В моём доме, — поправляет он, и его губы растягиваются в тонкой, безжизненной усмешке. — Всё, что ты видишь вокруг, куплено на мои деньги!
Поднимаюсь по лестнице и замираю на верхней ступеньке, услышав голос мужа.
– И я тоже скучаю по тебе, котенок, – произносит он вполголоса за приоткрытой дверью своего кабинета.
– Жена? – произносит муж после небольшой паузы. – Она всего лишь удобная часть моей жизни, но не более.
– Моя мать права, в том что женщины делятся на тех, с кем строишь империю, и тех, кто рожает наследников, – продолжает он. – Ты мое первое, а она давно выбрала второе. Играть роль идеальной жены Волконского. Она в этом совершенна. Идеальная декорация.
***
Это не просто измена. Это хорошо срежиссированный спектакль, поставленный без меня, но с моим участием, где мне отведена единственная и простая роль, играя которую я должна ничего не заметить и уйти со сцены тихо и красиво.
Что ж, я тоже умею играть! Рассаживайтесь по местам, спектакль только начинается…
– И я тоже скучаю по тебе, котенок, – произносит он вполголоса за приоткрытой дверью своего кабинета.
– Жена? – произносит муж после небольшой паузы. – Она всего лишь удобная часть моей жизни, но не более.
– Моя мать права, в том что женщины делятся на тех, с кем строишь империю, и тех, кто рожает наследников, – продолжает он. – Ты мое первое, а она давно выбрала второе. Играть роль идеальной жены Волконского. Она в этом совершенна. Идеальная декорация.
***
Это не просто измена. Это хорошо срежиссированный спектакль, поставленный без меня, но с моим участием, где мне отведена единственная и простая роль, играя которую я должна ничего не заметить и уйти со сцены тихо и красиво.
Что ж, я тоже умею играть! Рассаживайтесь по местам, спектакль только начинается…
– Ты ведь понимаешь, что я никогда тебя по-настоящему не любил?! – спокойно спрашивает муж.
– Что… ты сейчас сказал? – мой голос предательски дрожит.
– Ты слышала. Я женился на тебе, потому что ты была просто похожа на мою первую любовь. Вот и все…
– Семнадцать лет. Семнадцать лет моей жизни. Денис! Наша семья! Дочь! Все это для тебя ничто?! Я была просто заменой другой, так выходит?!
– Прости, – отвечает сухо, – ты… была временная, а сейчас… Лена вернулась, и ты мне больше не нужна…
– Что… ты сейчас сказал? – мой голос предательски дрожит.
– Ты слышала. Я женился на тебе, потому что ты была просто похожа на мою первую любовь. Вот и все…
– Семнадцать лет. Семнадцать лет моей жизни. Денис! Наша семья! Дочь! Все это для тебя ничто?! Я была просто заменой другой, так выходит?!
– Прости, – отвечает сухо, – ты… была временная, а сейчас… Лена вернулась, и ты мне больше не нужна…
Остановившись в коридоре рядом с приоткрытой дверью, прислушалась. Голос сестры звучал мягко, игриво, дразняще.
– Устал, милый? Весь день переездом занимался в нашу двушечку, понимаю. Проголодался? Я тоже… очень голодна, если ты понимаешь, о чём я…
Я едва не улыбнулась.
Наташкин бизнесмен.
Может, теперь и мама перестанет повторять это своё «она одна, ей тяжело». Пусть будет счастлива хоть в третий раз.
– Я тоже скучаю… – голос Наташи переливался так, как она всегда умела – чтобы сердце мужчины утонуло в сладости ее речей. – Да, Борюсик… мой сладкий…
Борюсик.
Так она называла моего мужа, чтобы уколоть меня.
Моего Бориса.
– Устал, милый? Весь день переездом занимался в нашу двушечку, понимаю. Проголодался? Я тоже… очень голодна, если ты понимаешь, о чём я…
Я едва не улыбнулась.
Наташкин бизнесмен.
Может, теперь и мама перестанет повторять это своё «она одна, ей тяжело». Пусть будет счастлива хоть в третий раз.
– Я тоже скучаю… – голос Наташи переливался так, как она всегда умела – чтобы сердце мужчины утонуло в сладости ее речей. – Да, Борюсик… мой сладкий…
Борюсик.
Так она называла моего мужа, чтобы уколоть меня.
Моего Бориса.
Выберите полку для книги