Книги по тегу «измена и предательство»: ""
- Вер, не тупи. Такое случается с мужчинами.
- Правда? - не выдерживаю я.
- Ну а что ты хотела? Посмотри, как ты выглядишь! Тебе и так скоро сорок, ты еще и запустила себя. Какие-то шорты, футболки растянутые… Ты когда последний раз красилась, прическу делала?
Я только изумленно моргаю, на Андрея глядя. Поверить не могу, что он это серьезно. Куда мне краситься и прически делать? Я же все время на виноградниках. Работаю, чтобы у нас же бизнес развивался. Мне там надо было в вечерних платьях ходить, что ли?
Разворачиваюсь и быстрым шагом иду на выход.
- Куда ты? - слышу от мужа.
- Домой.
- Хорошо, поговорим вечером.
- Ты не понял, Андрей. Я еду домой, чтобы собрать вещи. Я ухожу от тебя и подаю на развод.
Мы развелись, но спустя год вынуждены снова работать вместе. Он хочет вернуть меня. А я…
- Правда? - не выдерживаю я.
- Ну а что ты хотела? Посмотри, как ты выглядишь! Тебе и так скоро сорок, ты еще и запустила себя. Какие-то шорты, футболки растянутые… Ты когда последний раз красилась, прическу делала?
Я только изумленно моргаю, на Андрея глядя. Поверить не могу, что он это серьезно. Куда мне краситься и прически делать? Я же все время на виноградниках. Работаю, чтобы у нас же бизнес развивался. Мне там надо было в вечерних платьях ходить, что ли?
Разворачиваюсь и быстрым шагом иду на выход.
- Куда ты? - слышу от мужа.
- Домой.
- Хорошо, поговорим вечером.
- Ты не понял, Андрей. Я еду домой, чтобы собрать вещи. Я ухожу от тебя и подаю на развод.
Мы развелись, но спустя год вынуждены снова работать вместе. Он хочет вернуть меня. А я…
— Я так и знала... так и знала, что ты с ней... — прижимаю телефон к уху, глядя на экран телевизора, на котором мой муж целует свою "лучшую подругу" на глазах у всей страны.
— Что ты хочешь услышать от меня? Что я люблю ее всю жизнь? Что ты была просто заменой?
— Я хочу знать правду!
— Правду? Держи! Я думал, что женился на домашней девочке, которая будет относится с пониманием к моему положению и "привилегиям", которые оно за собой несет. Если для моих дел нужно, чтобы я на телеке засветился с другой бабой, значит, так нужно. Если потребуется, я даже с тобой разведусь и на ней женюсь. Но от этого тебя любить не перестану...
— Ясно, — выдыхаю, вытирая слезу. — Когда ты домой приедешь, меня уже там не будет. Не удивляйся.
— Только посмей куда-нибудь дернуться... — угроза мужа тонет в коротких гудках.
Мне не требуется много времени на то, чтобы собраться. Вся жизнь длиною в восемь лет умещается в два чемодана. Но, как там говорят, беда не приходит одна?
Далеко уехать не пол
— Что ты хочешь услышать от меня? Что я люблю ее всю жизнь? Что ты была просто заменой?
— Я хочу знать правду!
— Правду? Держи! Я думал, что женился на домашней девочке, которая будет относится с пониманием к моему положению и "привилегиям", которые оно за собой несет. Если для моих дел нужно, чтобы я на телеке засветился с другой бабой, значит, так нужно. Если потребуется, я даже с тобой разведусь и на ней женюсь. Но от этого тебя любить не перестану...
— Ясно, — выдыхаю, вытирая слезу. — Когда ты домой приедешь, меня уже там не будет. Не удивляйся.
— Только посмей куда-нибудь дернуться... — угроза мужа тонет в коротких гудках.
Мне не требуется много времени на то, чтобы собраться. Вся жизнь длиною в восемь лет умещается в два чемодана. Но, как там говорят, беда не приходит одна?
Далеко уехать не пол
— Жанна Сергеевна. — Он тоже поднялся. — Мы с вами раньше не встречались?
Вот оно.
Я подняла на него глаза и отмерила себе две секунды — вежливость к незнакомому человеку. Внутри всё стояло на цыпочках. Сказать «нет» — соврать при единственном свидетеле, знающем правду. Сказать «да» — открыть дверь, а за дверью одиннадцать лет и Казанский вокзал.
Он ждал. Спокойно, с прямой спиной, и в этом спокойствии было что-то от врача, привыкшего к чужой боли на приёме.
Я выбрала третье.
— У меня плохая память на лица, Максим Андреевич. Профессиональное. Я помню коммиты.
Секунду он молчал.
Потом сказал, тише и без служебной интонации:
— А я тебя помню.
«Тебя».
Вот оно.
Я подняла на него глаза и отмерила себе две секунды — вежливость к незнакомому человеку. Внутри всё стояло на цыпочках. Сказать «нет» — соврать при единственном свидетеле, знающем правду. Сказать «да» — открыть дверь, а за дверью одиннадцать лет и Казанский вокзал.
Он ждал. Спокойно, с прямой спиной, и в этом спокойствии было что-то от врача, привыкшего к чужой боли на приёме.
Я выбрала третье.
— У меня плохая память на лица, Максим Андреевич. Профессиональное. Я помню коммиты.
Секунду он молчал.
Потом сказал, тише и без служебной интонации:
— А я тебя помню.
«Тебя».
— Тише.
— Не смей говорить мне «тише».
— Разбудишь Соню.
— Ах да. Соня. У нас ведь есть ребенок. Удивительно, что ты помнишь.
— Ева, я собирался поговорить.
— Сегодня? После того как закончил бы с ней? Или Милана выдала тебе разрешение? «Когда ты ей скажешь?» — очень деловой вопрос. У вас, наверное, и срок сдачи проекта был согласован.
На имени любовницы его лицо едва заметно изменилось.
— Не надо превращать это в базар.
— А во что мне это превращать? В семейный совет? Налить тебе кофе, положить печенье и вежливо уточнить, давно ли ты спишь с другой женщиной?
Он не ответил. Молчание растянулось между нами черным проводом, и я чувствовала, как он затягивается вокруг горла.
— Сколько?
Марк посмотрел прямо на меня.
— Четыре месяца.
— Не смей говорить мне «тише».
— Разбудишь Соню.
— Ах да. Соня. У нас ведь есть ребенок. Удивительно, что ты помнишь.
— Ева, я собирался поговорить.
— Сегодня? После того как закончил бы с ней? Или Милана выдала тебе разрешение? «Когда ты ей скажешь?» — очень деловой вопрос. У вас, наверное, и срок сдачи проекта был согласован.
На имени любовницы его лицо едва заметно изменилось.
— Не надо превращать это в базар.
— А во что мне это превращать? В семейный совет? Налить тебе кофе, положить печенье и вежливо уточнить, давно ли ты спишь с другой женщиной?
Он не ответил. Молчание растянулось между нами черным проводом, и я чувствовала, как он затягивается вокруг горла.
— Сколько?
Марк посмотрел прямо на меня.
— Четыре месяца.
— Эта квартира моя, — заявила женщина, у которой я её купила. — Скоро суд вернёт её мне. А свои деньги требуйте с моего брата!
Ещё вчера я готовилась к свадьбе и обустройству собственного гнездышка. А сегодня прежняя хозяйка отнимает мою квартиру, её брат исчез с моими деньгами, а жених — с документами.
Все они уверены, что мне некуда деваться.
Но мой сосед Андрей замечает в их идеально продуманной схеме одну ошибку. И теперь я собираюсь ею воспользоваться!
Ещё вчера я готовилась к свадьбе и обустройству собственного гнездышка. А сегодня прежняя хозяйка отнимает мою квартиру, её брат исчез с моими деньгами, а жених — с документами.
Все они уверены, что мне некуда деваться.
Но мой сосед Андрей замечает в их идеально продуманной схеме одну ошибку. И теперь я собираюсь ею воспользоваться!
«Котик, жду тебя в отеле, номер 403. Шампанское уже стынет».
Когда случайно видишь подобное сообщение в телефоне мужа, твой идеальный мир разбивается вдребезги. Но вместо слёз отчаяния меня накрыл чистый гнев. Я не собиралась тихо уходить в закат. Мой уход должен быть громким, быстрым и разрушительным!
Именно поэтому уже через полчаса я мчусь по мягкому ковру отеля, чувствуя как адреналин окончательно срывает тормоза.
Я влетаю в номер на одних рефлексах, перехватываю со столика стакан с кофе и бросаюсь к мужчине, только что вышедшему из душа.
— Сюрприз, кобелина!
С размаху тёмный напиток летит прямо ему в лицо, а следом — звонкая, отрезвляющая пощёчина.
Если бы не одно фатальное «но».
Узнав о предательстве любимого, я примчалась вершить правосудие, но от злости перепутала цифры на двери. И теперь передо мной возвышается абсолютно незнакомый, пугающе красивый и очень злой мужчина. И, судя по его тяжёлому, пронизывающему взгляду, просто извиниться и сбежать уже не получится...
Когда случайно видишь подобное сообщение в телефоне мужа, твой идеальный мир разбивается вдребезги. Но вместо слёз отчаяния меня накрыл чистый гнев. Я не собиралась тихо уходить в закат. Мой уход должен быть громким, быстрым и разрушительным!
Именно поэтому уже через полчаса я мчусь по мягкому ковру отеля, чувствуя как адреналин окончательно срывает тормоза.
Я влетаю в номер на одних рефлексах, перехватываю со столика стакан с кофе и бросаюсь к мужчине, только что вышедшему из душа.
— Сюрприз, кобелина!
С размаху тёмный напиток летит прямо ему в лицо, а следом — звонкая, отрезвляющая пощёчина.
Если бы не одно фатальное «но».
Узнав о предательстве любимого, я примчалась вершить правосудие, но от злости перепутала цифры на двери. И теперь передо мной возвышается абсолютно незнакомый, пугающе красивый и очень злой мужчина. И, судя по его тяжёлому, пронизывающему взгляду, просто извиниться и сбежать уже не получится...
– Я все знаю, Илья, – сообщаю ровно. – Про тебя и Маринку.
– Плевать, – цедит майор Болотин. – Я ухожу.
Вот так просто. Забрал все самое необходимое, а меня, балласт, бросил, как и обещал беременной любовнице. Внутри вдруг поднимается злость.
– Ты моральный урод, Болотин, не достойный звания офицера! Ненавижу, будь ты проклят! И Маринка твоя будь проклята тоже! – ору, потеряв контроль. – Я проклинаю вас обоих, слышишь? – ору полную чушь. Я не верю ни в какие проклятия. Но Илья реагирует. Он хватает меня за запястья и рявкает во весь командный голос:
– Заткнись, идиотка! Исполнять приказ! – а затем отшвыривает меня с такой силой, что я отлетаю к дивану.
Жесткий подлокотник врезается в затылок, и в глазах начинает темнеть. Последнее, что вижу – спешно удаляющуюся спину Ильи. А в следующую секунду наступившую тишину разрезает протяжный вой сирены и механический голос: «Внимание! Внимание! Воздушная тревога!..»
– Плевать, – цедит майор Болотин. – Я ухожу.
Вот так просто. Забрал все самое необходимое, а меня, балласт, бросил, как и обещал беременной любовнице. Внутри вдруг поднимается злость.
– Ты моральный урод, Болотин, не достойный звания офицера! Ненавижу, будь ты проклят! И Маринка твоя будь проклята тоже! – ору, потеряв контроль. – Я проклинаю вас обоих, слышишь? – ору полную чушь. Я не верю ни в какие проклятия. Но Илья реагирует. Он хватает меня за запястья и рявкает во весь командный голос:
– Заткнись, идиотка! Исполнять приказ! – а затем отшвыривает меня с такой силой, что я отлетаю к дивану.
Жесткий подлокотник врезается в затылок, и в глазах начинает темнеть. Последнее, что вижу – спешно удаляющуюся спину Ильи. А в следующую секунду наступившую тишину разрезает протяжный вой сирены и механический голос: «Внимание! Внимание! Воздушная тревога!..»
Я застала мужа с другой в нашей постели. Но он даже не испугался. Сказал, что я никуда не уйду. Что немного поплачу, устрою истерику и вернусь, потому что слишком привыкла быть его женой. А через несколько часов я оказалась в машине мужчины, которого мой муж ненавидит больше всех на свете. Его врага. Он должен был стать моей местью на одну ночь. Только утром я узнала, что он давно ждал именно этого момента. И теперь мой муж хочет вернуть меня. А его враг больше не собирается отдавать меня.
Аннотация: Двадцать лет назад мой муж изменил мне. Я ушла, собрала осколки сердца и научилась жить без него. А потом он вернулся. С раскаянием. С обещаниями. С любовью, в которую я снова поверила. Я простила. И совершила самую большую ошибку в своей жизни. Потому что спустя годы он предал меня снова. Теперь у меня отнимают всё: семью, деньги, спокойствие, веру в людей. Бывший муж скрывает опасные тайны, прошлое рушится на глазах, а вокруг становится всё больше лжи. Когда кажется, что спасения нет, рядом появляется мужчина, которому я совсем не собиралась доверять. Спокойный. Надёжный. Настоящий. Но после двух предательств сердце уже не верит в любовь. Или всё-таки верит?
Семнадцать лет брака. Двое прекрасных детей. Настоящая любовь. Идиллия, которая рушится, когда Тая находит в ванной подруги часы своего мужа и слушает её нелепые оправдания о том, как они там оказались.
Измена налицо. Нужно бежать. Только вот дети встают на сторону отца, муж даже слышать не хочет о разводе, а сама Тая оказывается беременной.
Жизнь делится на «до» и «после». Карты вскрыты, и теперь ей предстоит выбрать: уйти или остаться.
Измена налицо. Нужно бежать. Только вот дети встают на сторону отца, муж даже слышать не хочет о разводе, а сама Тая оказывается беременной.
Жизнь делится на «до» и «после». Карты вскрыты, и теперь ей предстоит выбрать: уйти или остаться.
Выберите полку для книги