Книги по тегу «измена и предательство»: ""
За стеной, снаружи, раздавались приглушенные голоса.
Голос приютившего нас старика, и другой – низкий, бархатный, с едва уловимым, знакомым до боли акцентом.
Скрипнула дверь.
На пороге стояла высокая, широкая в плечах фигура. Мужчина стряхивал с сапог комья грязи, что-то говоря старику через плечо на своем, певучем языке.
Время остановилось. Воздух вырвался из легких, как от удара в солнечное сплетение.
Это был он. Аслан.
Его брови взлетели вверх, темные глаза расширились. Вся его мощная, уверенная стать на миг обмякла от изумления.
– Диана? – вырвалось у него.
Мое имя на его устах прозвучало как эхо из другого мира, из той жизни, где пахло горными травами, горячим солнцем и безумной, ничем не ограниченной молодостью.
Я не могла вымолвить ни слова. Горло сжалось.
Я лишь сидела на полу, прижимала к себе спящего ребенка, и смотрела на Аслана, как привидение.
На призрак своей самой большой, самой горькой и самой прекрасной ошибки.
Голос приютившего нас старика, и другой – низкий, бархатный, с едва уловимым, знакомым до боли акцентом.
Скрипнула дверь.
На пороге стояла высокая, широкая в плечах фигура. Мужчина стряхивал с сапог комья грязи, что-то говоря старику через плечо на своем, певучем языке.
Время остановилось. Воздух вырвался из легких, как от удара в солнечное сплетение.
Это был он. Аслан.
Его брови взлетели вверх, темные глаза расширились. Вся его мощная, уверенная стать на миг обмякла от изумления.
– Диана? – вырвалось у него.
Мое имя на его устах прозвучало как эхо из другого мира, из той жизни, где пахло горными травами, горячим солнцем и безумной, ничем не ограниченной молодостью.
Я не могла вымолвить ни слова. Горло сжалось.
Я лишь сидела на полу, прижимала к себе спящего ребенка, и смотрела на Аслана, как привидение.
На призрак своей самой большой, самой горькой и самой прекрасной ошибки.
Что делать, если твой парень изменил тебе и бросил? Не знаю как вы, а я решила отомстить. И как же мне это понравилось...
Из динамика раздаётся электронный голос – холодный, бесстрастный, механический:
- У вас одно сообщение от 15 февраля 2025 года.
- Серёж, ну сколько уже можно, а?
Женский голос. Елейный, томный, с придыханием.
Время останавливается. Кровь стучит в висках, оглушая.
- Я ведь скучаю, плачу без тебя...
Каждое слово – как удар.
Как пощёчина.
Как нож, медленно входящий под рёбра.
- ...а ты с этой всё никак не можешь разобраться.
«С этой». Я – «эта». Я, мать его ребёнка, его жена вот уже десять лет, я – «эта».
Мир качается.
- Я жду тебя, мои родители тебя ждут... ты ведь обещал, все родственники спрашивают уже, когда свадьба...
Последние слова звучат как приговор.
- У вас одно сообщение от 15 февраля 2025 года.
- Серёж, ну сколько уже можно, а?
Женский голос. Елейный, томный, с придыханием.
Время останавливается. Кровь стучит в висках, оглушая.
- Я ведь скучаю, плачу без тебя...
Каждое слово – как удар.
Как пощёчина.
Как нож, медленно входящий под рёбра.
- ...а ты с этой всё никак не можешь разобраться.
«С этой». Я – «эта». Я, мать его ребёнка, его жена вот уже десять лет, я – «эта».
Мир качается.
- Я жду тебя, мои родители тебя ждут... ты ведь обещал, все родственники спрашивают уже, когда свадьба...
Последние слова звучат как приговор.
— Нам надо поговорить.
— Говори.
— Я встретил другую женщину.
— Встретил… и что?
— Я люблю её. И ты должна съехать с детьми из моей служебной квартиры.
Сердце не разрывается — оно будто падает в пустоту. Двадцать лет брака, двое детей, переезды, бессонные ночи, вера в «навсегда» — и всё перечёркнуто одним спокойным голосом.
— А я кто тогда?
— Ты… родная. Но с ней я живой.
Вот так. Без крика. Без скандала. Просто выбор — не в мою пользу.
Он думает, что я заплачу. Соберу вещи. Уйду красиво. Он ошибается.
Предательство — это не конец. Это точка отсчёта.
Когда муж выбирает другую, у жены есть два пути: сломаться… или вспомнить, кто она на самом деле.
Я выберу второе. И очень скоро он поймёт, что потерял гораздо больше, чем наш брак.
— Говори.
— Я встретил другую женщину.
— Встретил… и что?
— Я люблю её. И ты должна съехать с детьми из моей служебной квартиры.
Сердце не разрывается — оно будто падает в пустоту. Двадцать лет брака, двое детей, переезды, бессонные ночи, вера в «навсегда» — и всё перечёркнуто одним спокойным голосом.
— А я кто тогда?
— Ты… родная. Но с ней я живой.
Вот так. Без крика. Без скандала. Просто выбор — не в мою пользу.
Он думает, что я заплачу. Соберу вещи. Уйду красиво. Он ошибается.
Предательство — это не конец. Это точка отсчёта.
Когда муж выбирает другую, у жены есть два пути: сломаться… или вспомнить, кто она на самом деле.
Я выберу второе. И очень скоро он поймёт, что потерял гораздо больше, чем наш брак.
— Избавься от этого.
Четыре слова. Всего четыре слова — и мир рушится.
Я стояла перед мужем в красном платье, которое купила специально на нашу годовщину. Пятнадцать лет брака. Трое детей. И конверт с УЗИ — двенадцать недель, мальчик.
А он пах чужими духами и смотрел на меня как на пустое место.
— Я встретил женщину. Катю. Я любил её всю жизнь. А с тобой… я просто существовал.
Существовал. Пятнадцать лет. Со мной. С нашими детьми.
— Я хочу развода. И избавься от этого, — он ткнул пальцем в мой живот. — Моя настоящая семья будет с ней. А ты… ты сделала всё правильно, Людмила. Но я не могу больше.
Четыре слова. Всего четыре слова — и мир рушится.
Я стояла перед мужем в красном платье, которое купила специально на нашу годовщину. Пятнадцать лет брака. Трое детей. И конверт с УЗИ — двенадцать недель, мальчик.
А он пах чужими духами и смотрел на меня как на пустое место.
— Я встретил женщину. Катю. Я любил её всю жизнь. А с тобой… я просто существовал.
Существовал. Пятнадцать лет. Со мной. С нашими детьми.
— Я хочу развода. И избавься от этого, — он ткнул пальцем в мой живот. — Моя настоящая семья будет с ней. А ты… ты сделала всё правильно, Людмила. Но я не могу больше.
— Нет, — перебиваю я. — Это просто. Да или нет. Ты любишь меня?
Он опускает взгляд.
И молчит.
И в этом молчании весь ответ.
— Я ухожу, — говорю я, и голос звучит на удивление твёрдо. — От тебя. Сегодня же.
На его лице появляется что-то похожее на усмешку. Кривую, неприятную.
— Куда ты пойдёшь? — спрашивает он с издёвкой в голосе.
— Куда угодно, — отвечаю я. — Главное — от тебя подальше.
***
Командировка... Откровенный разговор по телефону... и то, что я обнаружила в кармане его брюк, то, что оставило мерзкое ощущение на коже моих рук... Навсегда изменило мою жизнь!
Он опускает взгляд.
И молчит.
И в этом молчании весь ответ.
— Я ухожу, — говорю я, и голос звучит на удивление твёрдо. — От тебя. Сегодня же.
На его лице появляется что-то похожее на усмешку. Кривую, неприятную.
— Куда ты пойдёшь? — спрашивает он с издёвкой в голосе.
— Куда угодно, — отвечаю я. — Главное — от тебя подальше.
***
Командировка... Откровенный разговор по телефону... и то, что я обнаружила в кармане его брюк, то, что оставило мерзкое ощущение на коже моих рук... Навсегда изменило мою жизнь!
— Ты себя в зеркало видела? Ты пышка!
— Я родила тебе близнецов!
— Ну и что? Всё! Я от тебя ухожу. У меня есть другая.
Он выбрал стройную любовницу и лёгкую жизнь без детских температур и хаоса.
А меня оставил с двумя мальчишками и разбитым самолюбием.
Он думал, я буду пытаться его удержать. Он ошибся.
Потому что иногда самая большая ошибка мужчины — недооценить ту, кого он решил заменить на другую.
— Я родила тебе близнецов!
— Ну и что? Всё! Я от тебя ухожу. У меня есть другая.
Он выбрал стройную любовницу и лёгкую жизнь без детских температур и хаоса.
А меня оставил с двумя мальчишками и разбитым самолюбием.
Он думал, я буду пытаться его удержать. Он ошибся.
Потому что иногда самая большая ошибка мужчины — недооценить ту, кого он решил заменить на другую.
✅КНИГА ПОЛНОСТЬЮ ЗАВЕРШЕНА!
САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!
Семь лет пустых надежд забеременеть и наконец обрести своё маленькое счастье. Семь лет я верила, что наш брак с Олегом — идеальная крепость, которую не сломить отсутствием детей.
Всё рухнуло в один вечер, когда на коврике у двери я нашла «подарок» из прошлого. Маленькую девочку с глазами моего мужа и записку от женщины, которой никогда не должно было существовать.
Можно ли полюбить ребенка той, что разрушила твою жизнь? И хватит ли сил простить человека, который разбил твое сердце, но подарил тебе смысл дышать?
САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!
Семь лет пустых надежд забеременеть и наконец обрести своё маленькое счастье. Семь лет я верила, что наш брак с Олегом — идеальная крепость, которую не сломить отсутствием детей.
Всё рухнуло в один вечер, когда на коврике у двери я нашла «подарок» из прошлого. Маленькую девочку с глазами моего мужа и записку от женщины, которой никогда не должно было существовать.
Можно ли полюбить ребенка той, что разрушила твою жизнь? И хватит ли сил простить человека, который разбил твое сердце, но подарил тебе смысл дышать?
Дверь ординаторской приоткрыта. Слышу смех мужа, толкаю дверь, ожидая увидеть его за разбором медицинских карт, но вместо этого он сидит на кушетке в распахнутом медицинском халате, а рядом с ним стоит медсестра в расстегнутой блузке.
– Аня, я думал, ты уехала, – спокойно произносит он.
– Как ты мог? – выдавливаю из себя. – Как долго ты водишь меня за нос?
– Не делай из этого трагедию, Аня, – произносит муж тем же ровным тоном, которым объясняет диагнозы пациентам.
И тут я понимаю, что семь лет брака только что разлетелись на тысячи острых осколков, впивающихся в сердце с каждым ударом.
– Аня, я думал, ты уехала, – спокойно произносит он.
– Как ты мог? – выдавливаю из себя. – Как долго ты водишь меня за нос?
– Не делай из этого трагедию, Аня, – произносит муж тем же ровным тоном, которым объясняет диагнозы пациентам.
И тут я понимаю, что семь лет брака только что разлетелись на тысячи острых осколков, впивающихся в сердце с каждым ударом.
— Аня, мы же взрослые люди. Зачем эти истерики? Я предлагаю тебе отличное соглашение, которое всех устроит. Ты же умная девочка.
— Знаешь, Стас, ты прав. Я умная. Я за эти месяцы стала такой умной, что сама удивляюсь. Научилась читать реестры банкротств. Проверять цепочки фирм-однодневок. Считать чужие деньги на счетах в другой стране. Ты не представляешь, как быстро учишься, когда у тебя арестовывают счёт, описывают имущество, а дома кончается корм для собаки.
Он перестал улыбаться. Не сразу, сначала улыбка дёрнулась, как зависшая картинка, а потом погасла.
— Ты что несёшь?
— Шестьдесят миллионов, Стас. Три подставные фирмы. Фиктивные закупки. Маргарита Павлова, на которую ты записал квартиру. Она, кстати, уже даёт показания, оказалось, перспектива реального срока творит чудеса с верностью.
— Знаешь, Стас, ты прав. Я умная. Я за эти месяцы стала такой умной, что сама удивляюсь. Научилась читать реестры банкротств. Проверять цепочки фирм-однодневок. Считать чужие деньги на счетах в другой стране. Ты не представляешь, как быстро учишься, когда у тебя арестовывают счёт, описывают имущество, а дома кончается корм для собаки.
Он перестал улыбаться. Не сразу, сначала улыбка дёрнулась, как зависшая картинка, а потом погасла.
— Ты что несёшь?
— Шестьдесят миллионов, Стас. Три подставные фирмы. Фиктивные закупки. Маргарита Павлова, на которую ты записал квартиру. Она, кстати, уже даёт показания, оказалось, перспектива реального срока творит чудеса с верностью.
Выберите полку для книги