Книги по тегу «измена и предательство»: ""
🩶🤍🩶 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🩶🤍🩶
— Я твоя самая преданная подписчица.
Любовница проводит пальцем по плечу моего мужа. Медленно, собственнически — и улыбается мне в камеру.
— Я выучила всё. Как ты готовишь. Что носишь. Как стонешь. Спроси у мужа — я делаю это лучше.
Двадцать три секунды видео. Моя спальня, моя кровать, мой муж — и она.
Миллион подписчиков, идеальная картинка, хештег «любовь навсегда».
Я создала сказку настолько красивую, что поверила в неё сама.
А она — просто забрала то, что было за кадром.
Но самую опасную женщину не нужно искать. Нужно просто загнать в угол ту, которой больше нечего терять.
— Я твоя самая преданная подписчица.
Любовница проводит пальцем по плечу моего мужа. Медленно, собственнически — и улыбается мне в камеру.
— Я выучила всё. Как ты готовишь. Что носишь. Как стонешь. Спроси у мужа — я делаю это лучше.
Двадцать три секунды видео. Моя спальня, моя кровать, мой муж — и она.
Миллион подписчиков, идеальная картинка, хештег «любовь навсегда».
Я создала сказку настолько красивую, что поверила в неё сама.
А она — просто забрала то, что было за кадром.
Но самую опасную женщину не нужно искать. Нужно просто загнать в угол ту, которой больше нечего терять.
Десять лет я была идеальной женой. Заваривала чай в 6:45, гладила рубашки по вторникам, целовала в щёку на прощание. В одну ночь у меня отняли всё — мужа, подругу, иллюзию семьи. А потом я перестала быть правильной. И моя жизнь наконец началась.
— Я больше так не могу. Я задыхаюсь, — тихо сказал мой муж моей родной сестре. — Я не люблю её. Нас связывает только дочь. А рядом с тобой я чувствую себя живым.
Я стояла за дверью номера, боясь пошевелиться.
— Тогда скажи ей правду, — ответила моя сестра. — Мы давно любим друг друга.
— Не сейчас. Она болеет. Иди лучше ко мне… Когда ты передо мной, я не могу спокойно думать.
Послышался звук поцелуя.
— Я устала быть твоим тайным убежищем. Скажи ей, что мы вместе уже два года. Что мы спим, пока она ждет тебя к ужину.
— Я всё скажу ей, когда мы приедем домой с отпуска, — твердо отвечает он.
Я медленно отступаю от двери. Два года. Он изменял мне… с моей младшей сестрой.
Возвращаюсь в номер к спящей дочери. Начинаю собирать его чемодан. Пока он за стеной с моей сестрой, думая, что я сплю.
Но чуть позже я узнаю самое страшное, чего даже не подозревала, даже не догадывалась, на что способны самые близкие.
Я стояла за дверью номера, боясь пошевелиться.
— Тогда скажи ей правду, — ответила моя сестра. — Мы давно любим друг друга.
— Не сейчас. Она болеет. Иди лучше ко мне… Когда ты передо мной, я не могу спокойно думать.
Послышался звук поцелуя.
— Я устала быть твоим тайным убежищем. Скажи ей, что мы вместе уже два года. Что мы спим, пока она ждет тебя к ужину.
— Я всё скажу ей, когда мы приедем домой с отпуска, — твердо отвечает он.
Я медленно отступаю от двери. Два года. Он изменял мне… с моей младшей сестрой.
Возвращаюсь в номер к спящей дочери. Начинаю собирать его чемодан. Пока он за стеной с моей сестрой, думая, что я сплю.
Но чуть позже я узнаю самое страшное, чего даже не подозревала, даже не догадывалась, на что способны самые близкие.
— Почему ты даже не даёшь мне шанс? — наконец произносит он, и в его голосе звучит искренняя боль.
— Потому что такие, как ты, его не заслуживают, — отвечаю холодно, но внутри всё сжимается.
Андрей усмехается горько, без веселья. Отводит взгляд в сторону, туда, где на полке стоит наша семейная фотография. На ней мы все втроём, тогда ещё счастливые: я, он и Максим. Улыбки, солнце, наш дом за спиной… Казалось, что так будет всегда.
Его взгляд задерживается на фото. Я замечаю, как подрагивают его губы, как он сглатывает, будто пытаясь что‑то сказать, но не находит слов.
— Ты помнишь, как мы её делали? — вдруг спрашивает он тихо, почти шёпотом. — Тот день…
Воспоминания нахлынули волной , они тёплые, яркие, и болезненные. Я сжимаю подлокотники кресла, стараясь не выдать эмоций.
— Прошлое осталось в прошлом, Андрей! Того человека, что был на этой фотографии, больше нет. И я не собираюсь жить иллюзиями.
— Потому что такие, как ты, его не заслуживают, — отвечаю холодно, но внутри всё сжимается.
Андрей усмехается горько, без веселья. Отводит взгляд в сторону, туда, где на полке стоит наша семейная фотография. На ней мы все втроём, тогда ещё счастливые: я, он и Максим. Улыбки, солнце, наш дом за спиной… Казалось, что так будет всегда.
Его взгляд задерживается на фото. Я замечаю, как подрагивают его губы, как он сглатывает, будто пытаясь что‑то сказать, но не находит слов.
— Ты помнишь, как мы её делали? — вдруг спрашивает он тихо, почти шёпотом. — Тот день…
Воспоминания нахлынули волной , они тёплые, яркие, и болезненные. Я сжимаю подлокотники кресла, стараясь не выдать эмоций.
— Прошлое осталось в прошлом, Андрей! Того человека, что был на этой фотографии, больше нет. И я не собираюсь жить иллюзиями.
Я узнала об измене мужа во вторник.
В одиннадцать утра. В его кабинете на тридцать седьмом этаже. Она сидела на его столе — молодая помощница Ксения.
Я не устроила скандал. Не разбила кружку с его кофе. Просто улыбнулась, вышла и наняла адвоката, который ненавидит моего мужа.
План был прост: собрать доказательства, заставить любовницу дать показания, забрать половину и уйти с победой.
Но Андрей Тарасов — не тот, кто сдаётся.
Хватит ли мне сил и упорства дойти до конца?
Чего действительно я хочу: добиваться справедливости или закрыть дверь и двигаться дальше свободной?
В одиннадцать утра. В его кабинете на тридцать седьмом этаже. Она сидела на его столе — молодая помощница Ксения.
Я не устроила скандал. Не разбила кружку с его кофе. Просто улыбнулась, вышла и наняла адвоката, который ненавидит моего мужа.
План был прост: собрать доказательства, заставить любовницу дать показания, забрать половину и уйти с победой.
Но Андрей Тарасов — не тот, кто сдаётся.
Хватит ли мне сил и упорства дойти до конца?
Чего действительно я хочу: добиваться справедливости или закрыть дверь и двигаться дальше свободной?
Я думала, что знаю своего мужа. Пятнадцать лет брака, общий дом, привычки, молчание, которое я принимала за усталость, и любовь, за которую держалась даже тогда, когда она ранила.
А потом я вернулась домой раньше и увидела другую женщину в своей гостиной.
Артём был уверен: я остыну, поплачу и вернусь. Ведь я всегда была удобной женой. Тихой. Терпеливой. Той, что простит, сгладит, сохранит лицо семьи.
Но в тот вечер я сняла кольцо и ушла.
Теперь он хочет всё вернуть. Просит прощения. Теряет власть, деньги, репутацию и впервые учится говорить правду. Только я больше не та женщина, которую можно вернуть приказом, подарком или красивыми словами.
Смогу ли я простить того, кто разбил меня?
И значит ли прощение, что я обязана вернуться?
Это история о любви после предательства, о достоинстве, которое приходится собирать по осколкам, и о женщине, которая наконец выбирает себя.
А потом я вернулась домой раньше и увидела другую женщину в своей гостиной.
Артём был уверен: я остыну, поплачу и вернусь. Ведь я всегда была удобной женой. Тихой. Терпеливой. Той, что простит, сгладит, сохранит лицо семьи.
Но в тот вечер я сняла кольцо и ушла.
Теперь он хочет всё вернуть. Просит прощения. Теряет власть, деньги, репутацию и впервые учится говорить правду. Только я больше не та женщина, которую можно вернуть приказом, подарком или красивыми словами.
Смогу ли я простить того, кто разбил меня?
И значит ли прощение, что я обязана вернуться?
Это история о любви после предательства, о достоинстве, которое приходится собирать по осколкам, и о женщине, которая наконец выбирает себя.
Он публично отверг её на самом грандиозном празднике королевства и объявил своей новой избранницей другую. Она ушла, забрав только боль и свою тайную силу.
Теперь Повелитель Теней сходит с ума. Его тьма пожирает его изнутри, а без неё он теряет контроль. Он готов ползать на коленях, отказаться от короны и уничтожить всё на своём пути, лишь бы она вернулась.
Но она уже не та покорная жена, которую он когда-то предал. Теперь она — свет, который может как исцелить его, так и уничтожить.
Одержимость. Предательство. Страсть. И тень, которая не отпустит никогда.
Теперь Повелитель Теней сходит с ума. Его тьма пожирает его изнутри, а без неё он теряет контроль. Он готов ползать на коленях, отказаться от короны и уничтожить всё на своём пути, лишь бы она вернулась.
Но она уже не та покорная жена, которую он когда-то предал. Теперь она — свет, который может как исцелить его, так и уничтожить.
Одержимость. Предательство. Страсть. И тень, которая не отпустит никогда.
Мой бывший муж Денис подал на ограничение родительских прав. Аргумент: я нестабильна, у меня нет денег, а Лёвка никогда не станет нормальным.
Левка аутист. Ему пять. Он до сих пор не говорит «папа» и боится чёрных машин. Денис видит сына раз в месяц. И каждый раз уходит через час, потому что «устал».
Но теперь он не просто ушёл. Он привёл адвоката, настроил опеку, а соседи уже дают показания против меня. Бывшая подруга, которая стала его новой женой, уже присматривает для Лёвки интернат.
Я одна. У меня нет денег на хорошего адвоката. Но есть кулинарная мастерская для особенных детей, десятки мам, которые меня поддерживают, и хлеб, который я пеку по ночам.
Суд через две недели. Смогу ли я доказать, что мать-одиночка с ребёнком-аутистом — это не диагноз, а сила? Или они всё-таки заберут моего сына?
Левка аутист. Ему пять. Он до сих пор не говорит «папа» и боится чёрных машин. Денис видит сына раз в месяц. И каждый раз уходит через час, потому что «устал».
Но теперь он не просто ушёл. Он привёл адвоката, настроил опеку, а соседи уже дают показания против меня. Бывшая подруга, которая стала его новой женой, уже присматривает для Лёвки интернат.
Я одна. У меня нет денег на хорошего адвоката. Но есть кулинарная мастерская для особенных детей, десятки мам, которые меня поддерживают, и хлеб, который я пеку по ночам.
Суд через две недели. Смогу ли я доказать, что мать-одиночка с ребёнком-аутистом — это не диагноз, а сила? Или они всё-таки заберут моего сына?
— Женщина, вы меня слышите? — надо мной склонилась фельдшер. Молодая, с короткой стрижкой, в синей форме. — Не закрывайте глаза! Смотрите на меня!
Я не могла. Веки тяжелели. Тьма подступала с краёв, сужая мир до маленького светлого пятна.
— Она теряет сознание! Давление падает!
— Шевелитесь, мать вашу! Накладывайте шину!
— Кровотечение сильное. Жгут!
Голоса сливались в один сплошной гул. Я смотрела в небо. Серое, низкое, какое-то чужое. Похожее на мамины глаза, когда она смотрела на Антона.
Я не могла. Веки тяжелели. Тьма подступала с краёв, сужая мир до маленького светлого пятна.
— Она теряет сознание! Давление падает!
— Шевелитесь, мать вашу! Накладывайте шину!
— Кровотечение сильное. Жгут!
Голоса сливались в один сплошной гул. Я смотрела в небо. Серое, низкое, какое-то чужое. Похожее на мамины глаза, когда она смотрела на Антона.
Паша принёс домой сына от любовницы и уехал в командировку.
Его жена Пелагея не приняла нагулыша и вызвала полицию...
История Платона (брата № 2).
Его жена Пелагея не приняла нагулыша и вызвала полицию...
История Платона (брата № 2).
Выберите полку для книги