Книги по тегу «москва»: ""

Её голос был ровным, холодным, как стекло витрин на Петровке. Алина поправила строгий бежевый пиджак, провела ладонью по идеально прямой юбке-карандаш. На ногах — классические чёрные лодочки на устойчивом каблуке. Никто в этом офисе, никто в этом городе не знал, что под этим строгим костюмом, прямо на её коже, в этот самый день не было привычного хлопка или шёлка.
Она надела его утром, в тишине своей квартиры, когда за окном только начинало светать. Тонкий, облегающий, чёрный латексный боди. Он обнимал её тело, как вторая кожа, сдавливая, ограничивая, но одновременно давая странное, парадоксальное чувство защищённости. Латекс не дышал, он заставлял её чувствовать каждый свой вдох, каждое движение. Матовая чёрная ткань скользила по телу, плотно обхватывала шею высокой, жёсткой стойкой. Алина любила это ощущение постоянного, тихого контроля. В мире, где она сама принимала решения, где она проектировала здания, в которых жили тысячи людей, латекс напоминал ей, что есть вещи, которые...

Алине было двадцать два. Она была на последнем курсе архитектурного института и проходила стажировку в этом бюро. Ее жизнь была похожа на идеально выверенный, но скучный чертеж: учеба, диплом, встречи с однокурсником Димой — парнем добрым, мягким, но таким пресным, что от одного его запаха ванильного лосьона хотелось зевать. Дима любил ее «правильно»: водил в кино, держал за руку, занимался с ней любовью в миссионерской позе, старательно избегая любых экспериментов, и говорил о будущем, в котором Алина уже не видела себя.
Но настоящее напряжение Алины было здесь, в этом кабинете.
— Это не пространство, Алина. Это коробка. Вы боитесь высоты, боитесь света, боитесь себя.
Голос Максима Александровича Волкова был низким, бархатистым, но в нем звенела сталь, от которой у Алины по спине пробегали предательские мурашки. Ему было тридцать. Он был основателем и главным архитектором бюро. Высокий, с безупречной осанкой, в идеально сидящей темно-синей рубашке с закатанными до локтей рукавами.

Когда обстоятельства загоняют успешного европейского топ-менеджера в угол, оказывается, что под слоем офисного лоска скрывается настоящий потомок викингов, способный и держать удар, и бить на опережение, и любить, и ненавидеть.

Встречайте дебютный роман Нильса Хагена, датчанина, попытавшегося покорить Россию, а в итоге обретшего судьбу. На первый взгляд это простая история страсти, но на самом деле перед вами попытка автора осознать, что есть любовь в нашем сумасшедшем, стремительно меняющемся мире.

Нильса Хагена нельзя отнести к тем авторам, что каждый месяц балуют своих читателей новой книгой. Тем ценнее этот роман для поклонников творчества датчанина, полюбившего Россию.

Со времен «Охоты на викинга» прошло три года. Нильс Хаген женился, вернулся в Москву, в значительной степени обрусел и успел стать полноправным участником нескольких авантюрных полукриминальных историй. Эти истории и легли в основу книги.

Я подошёл ближе. Мои туфли бесшумно ступали по паркету. Я остановился перед ней, нависая, закрывая собой свет из окна.
— Встань.
Она подняла глаза. В них стояли слёзы, но она не плакала. Она держалась.
— Я сказала, встань, Алиса.
Она поднялась, шатаясь. Я видел, как дрожат её руки.
— Ты думаешь, сила в том, чтобы кричать громче всех? — тихо спросил я, делая шаг к ней. Теперь между нами было меньше полуметра. Я чувствовал запах её духов — что-то тяжёлое, сандаловое, с нотками дыма. — Ты думаешь, что если ты будешь бежать быстрее, мир тебя не догонит?
— А что мне остаётся? — её голос сорвался. — Если я остановлюсь, всё рухнет.
— Именно поэтому ты должна остановиться, — сказал я. — И позволить мне это удержать.
Я протянул руку и коснулся её щеки. Мои пальцы были холодными, её кожа — горячей. Она вздрогнула, но не отстранилась. В этом прикосновении не было нежности в привычном смысле. В нём был вес. Вес моей воли.
— Поехали со мной, — сказал я. Это не было вопросом.
— Но работа..

Алиса послушалась. Холодное серебро скользнуло на палец. В их мире такое кольцо носили только Спутницы, которые прошли полный цикл инициации и были признаны Господином достойными представлять его публично. Это был знак абсолютного доверия и абсолютной власти.
— Теперь мы готовы, — сказал Максим, беря её под руку. — Помни, Алиса. В этом зале будут люди, которые захотят тебя задеть. Будут те, кто захочет проверить, насколько крепка твоя связь со мной. Твоя задача — не реагировать. Твоя задача — быть идеальной. А моя задача — защитить тебя и наказать тех, кто посмеет нарушить мой покой. Поняла?
— Поняла, Господин, — её голос был твёрдым.
— Пойдём. Машина ждёт.

Он не скрывает, что не верит в компромиссы: либо ты принимаешь его правила, либо уходишь. Она приходит с установкой «я никому не позволю себя контролировать», но быстро понимает, что его жёсткость — это не желание подавить, а способ создать безопасное пространство в мире, где никто ни за что не отвечает. Их противостояние постепенно превращается в союз, где её дерзость и его структура дополняют друг друга. Когда кто‑то извне пытается нарушить их хрупкое равновесие, именно эта выстроенная система правил становится их главным оружием.

Я смотрел ей вслед и замечал то, что не видели другие. Я видел, как сильно она сжимает планшет, так, что костяшки её пальцев белеют. Я видел, как едва заметно дрожат её плечи, когда она думает, что никто не смотрит. Виктория была женщиной, которая тратила колоссальное количество энергии на то, чтобы удерживать мир в подчинении. И я, со своей привычкой анализировать несущие конструкции, начал понимать одну простую, но шокирующую вещь: её фасад был слишком тяжёлым. Она устала быть сильной. Она отчаянно, до глубины души хотела, чтобы кто-то забрал у неё этот контроль.

Я установил правила. Жёсткие, неукоснительные.
Первое: никакой лжи. Если одна из них скрывает свои чувства или пределы, я прекращаю всё.
Второе: этот дом — наш изолированный мир. Никаких упоминаний о внешней суете, о делах, о людях. Здесь существуют только мои желания и их готовность подчиниться.
Третье: Вера принадлежит мне так же, как и Елена. Но Елена несёт ответственность за то, чтобы Вера была готова к каждому сеансу.
— Ты поняла, Вера? — спросил я в первую же ночь, стоя над девушкой, которая лежала на кожаном ложе, привязанная мягкими шёлковыми лентами к изголовью.
— Да, Господин, — её голос дрожал, но в глазах горел восторг. Она смотрела на меня с обожанием, которое граничило с религиозным экстазом.
— Елена, — я перевёл взгляд на женщину, которая стояла на коленях у моих ног, ожидая моей команды. — Твоя задача — подготовить её. И подготовить себя. Ты хочешь забыть о своей власти?

Но дело было не только в её статусе или красоте лица. Дело было в том, как она сидела. Алиса скрестила ноги, и эта простая геометрическая фигура стала для Виктора центром вселенной. На ней были чёрные туфли-лодочки на тонкой шпильке, лакированная кожа которых отражала свет люстры, создавая блики, гипнотизирующие разум. Изящная лодыжка, переходящая в высокий подъём, изгиб стопы, напряжённый от положения на каблуке...