Книги по тегу «начальник и подчиненная»: ""
— Опоздание. Неподобающий внешний вид, — он даже не смотрит на меня.
— Я зашла раньше вас, — цежу сквозь зубы.
— …хамство. Пререкания с начальством, — поднимает глаза. Прищур. Усмешка. — И вы правда надеетесь тут задержаться?
— А вы надеетесь, что я буду молчать?
— Я жду подчинения. Прикажу — промолчите.
— Тогда готовьтесь к разочарованию.
Да-да, дорогой мой начальничек.
Я ещё и кусаюсь!
***
Зелёные волосы, чужой кредит, съёмная квартира и невероятный талант влипать в неприятности – отличный набор для начала новой жизни! А может, повалиться прямо под колёса своему новому начальнику? Могу и так!
Но почему, несмотря на все мои косяки, этот невыносимый мужик постоянно оказывается рядом? И что он хочет за свою помощь?
Этот испытательный срок – настоящая битва характеров, где каждый шаг может стать последним… или первым к настоящему чувству.
Хочет побороться? Ну что ж, посмотрим, кто кого…
— Я зашла раньше вас, — цежу сквозь зубы.
— …хамство. Пререкания с начальством, — поднимает глаза. Прищур. Усмешка. — И вы правда надеетесь тут задержаться?
— А вы надеетесь, что я буду молчать?
— Я жду подчинения. Прикажу — промолчите.
— Тогда готовьтесь к разочарованию.
Да-да, дорогой мой начальничек.
Я ещё и кусаюсь!
***
Зелёные волосы, чужой кредит, съёмная квартира и невероятный талант влипать в неприятности – отличный набор для начала новой жизни! А может, повалиться прямо под колёса своему новому начальнику? Могу и так!
Но почему, несмотря на все мои косяки, этот невыносимый мужик постоянно оказывается рядом? И что он хочет за свою помощь?
Этот испытательный срок – настоящая битва характеров, где каждый шаг может стать последним… или первым к настоящему чувству.
Хочет побороться? Ну что ж, посмотрим, кто кого…
Одна новая сотрудница.
Три самых влиятельных мужчины студии.
И ночь, после которой уже невозможно делать вид, что между ними ничего нет.
Запретно. Горячо. Без права на ошибку.
Три самых влиятельных мужчины студии.
И ночь, после которой уже невозможно делать вид, что между ними ничего нет.
Запретно. Горячо. Без права на ошибку.
- Вот что ты для меня сделаешь… и ни словом не заикнёшься никому об этом, – иначе я устрою тебе весёлую жизнь. Ты поняла?
Испуганно киваю.
- Ты разведаешь, моя ли дочь Зинаида. Но мне о результатах не сообщишь. Станешь хранительницей моей тайны. До той поры, пока я не окажусь к ней готов. Тебе всё ясно?
Я аж подпрыгиваю на стуле:
- Зачем поручать такое секретарше - совершенно постороннему человеку? Вы что – не можете нанять частного детектива? Либо сами отдать материал в клинику и получить результат, наконец?
- Я желаю, - терпеливо растолковывает Сосновский, - превратить всё в игру. Такой вот забавный аттракцион.
- Да что вас как заклинило на этой теме – из-за того, что в роду все брюнеты, а дочь блондинка, только и всего? Сделайте вы уже сами тест и успокойтесь! – вспылила я. Начальник нахмурился:
- В твоих советах я не нуждаюсь. И уже всё для себя решил. Полагаю, ты достаточно отчаянная, чтобы провернуть подобное.
Испуганно киваю.
- Ты разведаешь, моя ли дочь Зинаида. Но мне о результатах не сообщишь. Станешь хранительницей моей тайны. До той поры, пока я не окажусь к ней готов. Тебе всё ясно?
Я аж подпрыгиваю на стуле:
- Зачем поручать такое секретарше - совершенно постороннему человеку? Вы что – не можете нанять частного детектива? Либо сами отдать материал в клинику и получить результат, наконец?
- Я желаю, - терпеливо растолковывает Сосновский, - превратить всё в игру. Такой вот забавный аттракцион.
- Да что вас как заклинило на этой теме – из-за того, что в роду все брюнеты, а дочь блондинка, только и всего? Сделайте вы уже сами тест и успокойтесь! – вспылила я. Начальник нахмурился:
- В твоих советах я не нуждаюсь. И уже всё для себя решил. Полагаю, ты достаточно отчаянная, чтобы провернуть подобное.
Он мой начальник. Опасный Альфа. Мужчина, которого лучше обходить стороной.
Я — обычная бета, пришедшая в его клуб за работой. Но стоило мне перепутать дверь и увидеть Кирилла Громова почти голым, как моя спокойная жизнь закончилась.
Он смотрит так, будто уже считает меня своей проблемой.
Я спорю, злюсь и пытаюсь держаться подальше.
Только с каждым днём становится всё сложнее притворяться, что я не хочу, чтобы этот невыносимый Альфа однажды сорвался.
Я — обычная бета, пришедшая в его клуб за работой. Но стоило мне перепутать дверь и увидеть Кирилла Громова почти голым, как моя спокойная жизнь закончилась.
Он смотрит так, будто уже считает меня своей проблемой.
Я спорю, злюсь и пытаюсь держаться подальше.
Только с каждым днём становится всё сложнее притворяться, что я не хочу, чтобы этот невыносимый Альфа однажды сорвался.
— Марина, — сказал он, и голос его звучал почти жалобно. — Ну что ты как чужая? Я же не враг тебе. Просто... тяжело сейчас. Ты же знаешь, как мне бывает тяжело.
Я сжала папку с документами так сильно, что пальцы побелели.
— Я знаю, как тебе тяжело, — тихо сказала я. — Но я больше не могу быть твоим спасательным кругом.
— А кто тогда? — вдруг рявкнул он, и его голос эхом разнёсся по коридору. — Ты же жена моя! Была! Должна помогать!
Кто-то из коллег обернулся. Кто-то замер, не зная, что делать. А я стояла и чувствовала, как на меня накатывает волна стыда — не за то, что я что-то сделала не так, а за то, что эта сцена происходит здесь, на моей работе, где я только начала чувствовать себя уверенно.
— Не должна, — твёрдо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Больше не должна.
Наконец-то я решилась бросить мужа, давно ставшего обузой. Я боялась, что больше никому не смогу понравиться, ведь я далека от модельной внешности. И тут я узнала, что начальник давно положил на меня глаз…
Я сжала папку с документами так сильно, что пальцы побелели.
— Я знаю, как тебе тяжело, — тихо сказала я. — Но я больше не могу быть твоим спасательным кругом.
— А кто тогда? — вдруг рявкнул он, и его голос эхом разнёсся по коридору. — Ты же жена моя! Была! Должна помогать!
Кто-то из коллег обернулся. Кто-то замер, не зная, что делать. А я стояла и чувствовала, как на меня накатывает волна стыда — не за то, что я что-то сделала не так, а за то, что эта сцена происходит здесь, на моей работе, где я только начала чувствовать себя уверенно.
— Не должна, — твёрдо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Больше не должна.
Наконец-то я решилась бросить мужа, давно ставшего обузой. Я боялась, что больше никому не смогу понравиться, ведь я далека от модельной внешности. И тут я узнала, что начальник давно положил на меня глаз…
Семь лет она была его тенью. Семь лет он молчал. Однажды она ушла — чтобы он наконец заговорил.
Эмма Ветрова — идеальный помощник. Незаметная, эффективная, незаменимая. Глеб Корсаков — успешный девелопер, который держит под контролем всё — кроме собственного сердца. Семь лет они работают бок о бок. Семь лет между ними — напряжение, которое никто не решается назвать любовью. Но однажды Эмма уходит. Импульсивно. Необъяснимо. И Глеб, привыкший побеждать в любых переговорах, впервые в жизни не знает, какие слова сказать. Потому что нельзя договориться о любви. Её можно только заслужить.
Эмма Ветрова — идеальный помощник. Незаметная, эффективная, незаменимая. Глеб Корсаков — успешный девелопер, который держит под контролем всё — кроме собственного сердца. Семь лет они работают бок о бок. Семь лет между ними — напряжение, которое никто не решается назвать любовью. Но однажды Эмма уходит. Импульсивно. Необъяснимо. И Глеб, привыкший побеждать в любых переговорах, впервые в жизни не знает, какие слова сказать. Потому что нельзя договориться о любви. Её можно только заслужить.
— Вы мой начальник! — восклицаю возмущённо.
— Я мужчина в первую очередь, — Иван Владимирович довольно улыбается. — А моя должность, как я понял, наоборот, должна стать для тебя дополнительным бонусом.
— Бонусом?! — уже почти шепчу я.
— Конечно! — взгляд Главного неожиданно холодеет. — Ты же для этого решила и со мной замутить интрижку? Выгода для тебя на первом месте, так ведь? Поэтому нечего строить из себя девочку-фиалку.
Мне кажется, что я очутилась в параллельной реальности. И она мне сильно не нравится!
С чего вдруг Иван Владимирович решил, что я хочу стать его любовницей?!
— Мне ничего от вас не надо! — встаю со стула, желая как можно быстрее уйти покинуть кабинет.
— Не скромничай, Алевтина, я читал твоё письмо! — громко говорит Главный. — Ты предлагаешь мне себя, но за некоторые преференции с моей стороны. Что ж, я принимаю твоё… щедрое предложение.
У меня даже рот от удивления приоткрывается.
— Письмо?! Но я ничего не писала!
— Я мужчина в первую очередь, — Иван Владимирович довольно улыбается. — А моя должность, как я понял, наоборот, должна стать для тебя дополнительным бонусом.
— Бонусом?! — уже почти шепчу я.
— Конечно! — взгляд Главного неожиданно холодеет. — Ты же для этого решила и со мной замутить интрижку? Выгода для тебя на первом месте, так ведь? Поэтому нечего строить из себя девочку-фиалку.
Мне кажется, что я очутилась в параллельной реальности. И она мне сильно не нравится!
С чего вдруг Иван Владимирович решил, что я хочу стать его любовницей?!
— Мне ничего от вас не надо! — встаю со стула, желая как можно быстрее уйти покинуть кабинет.
— Не скромничай, Алевтина, я читал твоё письмо! — громко говорит Главный. — Ты предлагаешь мне себя, но за некоторые преференции с моей стороны. Что ж, я принимаю твоё… щедрое предложение.
У меня даже рот от удивления приоткрывается.
— Письмо?! Но я ничего не писала!
— Что за пугало в моей приёмной?
Мария Мышкина замерла с папкой в руках. Она не специально подслушивала. Дверь в кабинет бывшего директора осталась приоткрытой — на какие-то жалкие два сантиметра, — и низкий, уверенный голос нового босса сложно было не услышать.
— Это Мария Мышкина, секретарь Смелова. — Голос помощника прозвучал тише, но в пустой приёмной было слышно каждое слово. — Проработала пять лет. Отлично справлялась со своими обязанностями. Алексей Петрович просил к ней присмотреться.
— Пять лет? В компании по производству одежды? — Удивился Котов. — И почему она до сих пор так выглядит?
— Это производство мужской одежды, Сергей Александрович. У Смелова, видимо, были не такие строгие требования к внешнему виду персонала… как у вас.
— Теперь это моя компания. Никакой серости и балахонов. Понял?
Мария Мышкина замерла с папкой в руках. Она не специально подслушивала. Дверь в кабинет бывшего директора осталась приоткрытой — на какие-то жалкие два сантиметра, — и низкий, уверенный голос нового босса сложно было не услышать.
— Это Мария Мышкина, секретарь Смелова. — Голос помощника прозвучал тише, но в пустой приёмной было слышно каждое слово. — Проработала пять лет. Отлично справлялась со своими обязанностями. Алексей Петрович просил к ней присмотреться.
— Пять лет? В компании по производству одежды? — Удивился Котов. — И почему она до сих пор так выглядит?
— Это производство мужской одежды, Сергей Александрович. У Смелова, видимо, были не такие строгие требования к внешнему виду персонала… как у вас.
— Теперь это моя компания. Никакой серости и балахонов. Понял?
Я — успешный пиар-менеджер, и меня похитил Темный Властелин.
Думаете, я в панике? Как бы не так! У этого лохматого психопата с замашками рок-звезды глубокий имиджевый кризис. Подземелья пустуют, методы пыток нерентабельны, а светлые паладины совсем обнаглели.
Я выкатила ему райдер на ежедневный кокосовый раф, назначила свою сгоревшую микроволновку Великим Оракулом и начала внедрять в преисподней налоговую систему.
Мой босс язвителен, опасен и дьявольски привлекателен. И кажется, он начинает смотреть на свою «инвестицию» не только как на полезного сотрудника... Главное — не влюбиться в этого мерзавца до того, как откроется портал домой!
В тексте есть:
✨ Обаятельный мерзавец: Темный Властелин с повадками рок-звезды, чертовски хитрый, язвительный, но тайно нуждающийся в обнимашках (и хорошем пиарщике).
✨ Неунывающая попаданка: саркастичная героиня с крепкой нервной системой.
✨ Искры и сарказм: от жуткого раздражения до горячих поцелуев.
Думаете, я в панике? Как бы не так! У этого лохматого психопата с замашками рок-звезды глубокий имиджевый кризис. Подземелья пустуют, методы пыток нерентабельны, а светлые паладины совсем обнаглели.
Я выкатила ему райдер на ежедневный кокосовый раф, назначила свою сгоревшую микроволновку Великим Оракулом и начала внедрять в преисподней налоговую систему.
Мой босс язвителен, опасен и дьявольски привлекателен. И кажется, он начинает смотреть на свою «инвестицию» не только как на полезного сотрудника... Главное — не влюбиться в этого мерзавца до того, как откроется портал домой!
В тексте есть:
✨ Обаятельный мерзавец: Темный Властелин с повадками рок-звезды, чертовски хитрый, язвительный, но тайно нуждающийся в обнимашках (и хорошем пиарщике).
✨ Неунывающая попаданка: саркастичная героиня с крепкой нервной системой.
✨ Искры и сарказм: от жуткого раздражения до горячих поцелуев.
— Вы сегодня... ослепительны, — прозвучали наконец, сквозь стиснутые зубы слова комплимента, но голос был полон мрачной горечи.
— А вы... сегодня очень угрюмы, Алексей Викторович, — рискнула она.
Он на миг встретился с ней взглядом, и в его глазах бушевала буря.
— Угрюм? Возможно. Я сегодня совершил стратегическую ошибку. Дал себе послабление. Увлёкся... красивой перспективой. А хороший управленец знает: самая опасная ловушка — это желание того, что тебе не принадлежит и принадлежать не может.
Он сказал это прямо, без намёков, кружа её под грустные переливы саксофона. И каждое слово падало ей в душу тяжёлым, ясным грузом. Он говорил о ней. О них. О том, что было и чего не могло быть.
— Иногда, — прошептала она, глядя куда-то в область его воротника, — кажется, что единственное, что нам действительно принадлежит — это наши мечты. Даже если они... о чём-то недостижимом.
Он крутанул её, притянул чуть ближе на мгновение, и она почувствовала тепло его тела, запах дорогого
— А вы... сегодня очень угрюмы, Алексей Викторович, — рискнула она.
Он на миг встретился с ней взглядом, и в его глазах бушевала буря.
— Угрюм? Возможно. Я сегодня совершил стратегическую ошибку. Дал себе послабление. Увлёкся... красивой перспективой. А хороший управленец знает: самая опасная ловушка — это желание того, что тебе не принадлежит и принадлежать не может.
Он сказал это прямо, без намёков, кружа её под грустные переливы саксофона. И каждое слово падало ей в душу тяжёлым, ясным грузом. Он говорил о ней. О них. О том, что было и чего не могло быть.
— Иногда, — прошептала она, глядя куда-то в область его воротника, — кажется, что единственное, что нам действительно принадлежит — это наши мечты. Даже если они... о чём-то недостижимом.
Он крутанул её, притянул чуть ближе на мгновение, и она почувствовала тепло его тела, запах дорогого
Выберите полку для книги