Книги по тегу «невинная героиня»: ""
- Смотрите, какая симпатичная Снегурочка нам попалась. Мы сейчас тебе стишки расскажем, а ты нам что подаришь, м?
- Перец в глаза! – отвечаю дерзко, выхватывая из сумочки перцовый баллончик и направляю в сторону незнакомца.
- Не дури, детка. Мы же по-хорошему.
- Вот и отвалите, по-хорошему.
Но, конечно, никто от меня отваливать не собирается. Отморозки преследуют меня.
Я забегаю в подъезд. Слышу, что эти уроды успели задержать дверь и теперь с улюлюканьем преследуют меня. В боку режет от слишком быстрого бега. И тут я замечаю боковым зрением приоткрытую дверь соседской квартиры и понимаю, это – моё спасение!
Толкаю дверь, вваливаясь внутрь и тут же захлопываю её. Упираюсь ладонями в холодный металл и тяжело дышу.
- Зря ты сюда зашла, Снегурочка, - раздаётся над ухом знакомый голос, а в следующий момент горячая ладонь накрывает мой живот и притягивает к твёрдой груди. – Очень зря…
- Перец в глаза! – отвечаю дерзко, выхватывая из сумочки перцовый баллончик и направляю в сторону незнакомца.
- Не дури, детка. Мы же по-хорошему.
- Вот и отвалите, по-хорошему.
Но, конечно, никто от меня отваливать не собирается. Отморозки преследуют меня.
Я забегаю в подъезд. Слышу, что эти уроды успели задержать дверь и теперь с улюлюканьем преследуют меня. В боку режет от слишком быстрого бега. И тут я замечаю боковым зрением приоткрытую дверь соседской квартиры и понимаю, это – моё спасение!
Толкаю дверь, вваливаясь внутрь и тут же захлопываю её. Упираюсь ладонями в холодный металл и тяжело дышу.
- Зря ты сюда зашла, Снегурочка, - раздаётся над ухом знакомый голос, а в следующий момент горячая ладонь накрывает мой живот и притягивает к твёрдой груди. – Очень зря…
Сделка или чувства? Брак по расчету, диктуемый отцами, или цунами эмоций? Наиль — избалованный принц, привыкший к восхищению. Алина — умная и независимая девушка, мечтающая о любви. Их встреча началась с похищения. Чем закончится яркая история — холодной сделкой или страстью, которая изменит всё?
– Знакомься, Колгат, цветок в моем тюремном саду, Ася. Совсем недавно у нас.
Колгат откинулся на стуле, а я не могла не смотреть на его тело. Сплошная гора мышц под облегающей рубашкой.
— Грач, я конечно благодарен за подарок, но что-то худая она больно.
— Зато очень старательная. Видел бы ты, как она пол раком моет. Закачаешься. Оставляю вас, голубки. У вас час. Колгат. Всё для тебя, брат, — Грачев встал, его фигура отбрасывала длинную тень на стену, увешанную календарями с полуголыми моделями. Он вышел, хлопнув дверью, и в кабинете повисла тишина, прерываемая только тиканьем старых часов на стене. Они показывали 23:35.
— Тоже мне подарок, — усмехнулся этот пьяный придурок, осматривая меня снова. Его губы искривились в презрительной улыбке, обнажив белые зубы, когда он начал расстегивать ремень. – Ну что встала, раздевайся.
Колгат откинулся на стуле, а я не могла не смотреть на его тело. Сплошная гора мышц под облегающей рубашкой.
— Грач, я конечно благодарен за подарок, но что-то худая она больно.
— Зато очень старательная. Видел бы ты, как она пол раком моет. Закачаешься. Оставляю вас, голубки. У вас час. Колгат. Всё для тебя, брат, — Грачев встал, его фигура отбрасывала длинную тень на стену, увешанную календарями с полуголыми моделями. Он вышел, хлопнув дверью, и в кабинете повисла тишина, прерываемая только тиканьем старых часов на стене. Они показывали 23:35.
— Тоже мне подарок, — усмехнулся этот пьяный придурок, осматривая меня снова. Его губы искривились в презрительной улыбке, обнажив белые зубы, когда он начал расстегивать ремень. – Ну что встала, раздевайся.
Лидия, женщина из XXI века, приходит в себя в теле юной дворянки и почти сразу теряет всё: дом, семью, свободу. Набег. Плен. Дорога через кровь и страх — к невольничьим рынкам Крыма и дальше, в сердце Османской империи.
Её продают как товар. Ломают, оценивают, желают.
Но внутри — не покорная девица, а человек из будущего, который знает цену жизни и не собирается сдаваться.
Стамбул станет для неё клеткой… или началом опасной игры, где красота — оружие, ум — единственный шанс на выживание, а ошибка стоит слишком дорого.
Её продают как товар. Ломают, оценивают, желают.
Но внутри — не покорная девица, а человек из будущего, который знает цену жизни и не собирается сдаваться.
Стамбул станет для неё клеткой… или началом опасной игры, где красота — оружие, ум — единственный шанс на выживание, а ошибка стоит слишком дорого.
— Не надо мне тут глазами моргать и на жалость давить, тебе это не поможет! То есть, ты села за руль чужой тачки, расфигачила мою куколку, и я должен тебе это просто простить? Я что похож на идиота? — рычит на меня незнакомец. Нет, ты похож на высокомерного засранца. Подумаешь, немного поцарапала твою железяку...
— Можете оставить мне свой номер телефона, и я вам потом все возмещу... если буду иметь возможность, — съеживаюсь, представляя реакцию этого типа.
— За кого ты меня принимаешь? Нет, девочка, ты отработаешь по-другому, раз уж нечем заплатить. Выбирай, или едешь со мной, или вызываем полицию.
— Я не... — краснею, начиная заикаться. — Я телом не торгую!
— То есть я похож не только на идиота, но еще и на извращенца?! — сердито фыркает. — Спасибо, но ты не в моём вкусе, так что ничего не получится, даже если тебе захочется. Тебе просто придется немного побыть моей женой. Фиктивной, конечно. А через три месяца можешь идти на все четыре стороны!
— Можете оставить мне свой номер телефона, и я вам потом все возмещу... если буду иметь возможность, — съеживаюсь, представляя реакцию этого типа.
— За кого ты меня принимаешь? Нет, девочка, ты отработаешь по-другому, раз уж нечем заплатить. Выбирай, или едешь со мной, или вызываем полицию.
— Я не... — краснею, начиная заикаться. — Я телом не торгую!
— То есть я похож не только на идиота, но еще и на извращенца?! — сердито фыркает. — Спасибо, но ты не в моём вкусе, так что ничего не получится, даже если тебе захочется. Тебе просто придется немного побыть моей женой. Фиктивной, конечно. А через три месяца можешь идти на все четыре стороны!
— Эй! — мой голос звучит глухо, съедаемый бетонными стенами. — Здесь кто-то есть! Дверь захлопнулась!
Сердце начинает молотить где-то в висках. Я бью ладонью по холодному металлу. Раз, другой.
— Откройте! Я здесь! Эй!
Ничего. Только эхо моего собственного, нарастающего ужаса. Я начинаю стучать уже кулаком, отчаянно, уже не думая ни о чем, кроме жуткой, сковывающей мысли: меня заперли. Одна. В подвале. До утра. В этом проклятом, ни к чему не годном платье!
Слезы подступают, горьким комом вставая в горле. Я бью и бью в дверь, чувствуя, как костяшки пальцев начинают гореть.
— Прекратите этот стук, Пушкарева.
Голос. Спокойный, бархатный, знакомый до боли. Раздаётся не из-за двери. Он здесь, в этом помещении. Со мной.
Я замираю, прижимаясь спиной к холодной стали, не в силах повернуться.
— Вы только пальцы побьёте, — продолжает тот же голос, с ленивой, раздражающей рассудительностью.
Из тени между двумя высокими стеллажами, в самом дальнем углу, выходит он — мой босс.
Сердце начинает молотить где-то в висках. Я бью ладонью по холодному металлу. Раз, другой.
— Откройте! Я здесь! Эй!
Ничего. Только эхо моего собственного, нарастающего ужаса. Я начинаю стучать уже кулаком, отчаянно, уже не думая ни о чем, кроме жуткой, сковывающей мысли: меня заперли. Одна. В подвале. До утра. В этом проклятом, ни к чему не годном платье!
Слезы подступают, горьким комом вставая в горле. Я бью и бью в дверь, чувствуя, как костяшки пальцев начинают гореть.
— Прекратите этот стук, Пушкарева.
Голос. Спокойный, бархатный, знакомый до боли. Раздаётся не из-за двери. Он здесь, в этом помещении. Со мной.
Я замираю, прижимаясь спиной к холодной стали, не в силах повернуться.
— Вы только пальцы побьёте, — продолжает тот же голос, с ленивой, раздражающей рассудительностью.
Из тени между двумя высокими стеллажами, в самом дальнем углу, выходит он — мой босс.
«Не смотри на меня. Не прикасайся. Не замечай».
Для всех я — обычная студентка, но дома я — изгой, чье тело хранит следы «воспитания» тех, кто должен был меня защищать. В собственной семье я лишь вещь, которую готовят к выгодной продаже, а пока этот день не настал — на мне вымещают злость за закрытыми дверями.
Он — тот, кого обходят стороной. Днем он — недосягаемый мажор и звезда университета, а ночью — наследник криминальной империи, чье имя внушает ужас. Мы из разных миров, но нас объединяет тьма.
Для всех я — обычная студентка, но дома я — изгой, чье тело хранит следы «воспитания» тех, кто должен был меня защищать. В собственной семье я лишь вещь, которую готовят к выгодной продаже, а пока этот день не настал — на мне вымещают злость за закрытыми дверями.
Он — тот, кого обходят стороной. Днем он — недосягаемый мажор и звезда университета, а ночью — наследник криминальной империи, чье имя внушает ужас. Мы из разных миров, но нас объединяет тьма.
Одна ночь. Одна девушка, оказавшаяся не в том месте и не в то время.
Энрико Моретти не спасает людей – он делает с ними другие вещи.
Но когда Лия становится свидетельницей его преступления, что-то в ней пробуждает в нем охотничий инстинкт.
Она должна была стать пленницей. Вместо этого стала наваждением. В руках этого мужчины она открывает грани желания, о которых не подозревала. Боль становится удовольствием, страх – возбуждением, а подчинение – зависимостью.
Темная страсть. Запретная любовь. Выбор между душой и сердцем.
Он коллекционер. И Лия теперь его самая ценная находка.
Энрико Моретти не спасает людей – он делает с ними другие вещи.
Но когда Лия становится свидетельницей его преступления, что-то в ней пробуждает в нем охотничий инстинкт.
Она должна была стать пленницей. Вместо этого стала наваждением. В руках этого мужчины она открывает грани желания, о которых не подозревала. Боль становится удовольствием, страх – возбуждением, а подчинение – зависимостью.
Темная страсть. Запретная любовь. Выбор между душой и сердцем.
Он коллекционер. И Лия теперь его самая ценная находка.
Я всегда получал то, что хотел. Деньги, власть, женщин. Даже здесь, за колючей проволокой, я не собираюсь играть по чужим правилам. Мой план прост: влюбить в себя тюремного врача, использовать её и выйти на свободу.
Есть только одна проблема. Она — та самая девчонка, которую я травил в школе. Моя личная «мишень» для насмешек.
Я думал, это будет легкая игра в соблазнение "Пончика". Но что, если на этот раз в капкане окажусь я сам?
Есть только одна проблема. Она — та самая девчонка, которую я травил в школе. Моя личная «мишень» для насмешек.
Я думал, это будет легкая игра в соблазнение "Пончика". Но что, если на этот раз в капкане окажусь я сам?
❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️
— Ты похитил меня и связал! — мои губы все еще горят после того, как отец моего парня поцеловал меня. Дергаюсь на кровати, но веревки не поддаются. — Развяжи меня!
— Нет!
— Ты же не будешь держать меня в плену всю жизнь?!
— Как пойдет…
* * *
Она моложе. Она под запретом.
Мой альфа приказал мне прибегнуть к самому крайнему — стереть ей память. Я против. Это может навредить её разуму. К тому же как только я вдохнул ее запах, понял, что она моя истинная пара.
Я должен сделать сложный выбор, но когда ей грозит другая опасность, я точно знаю, как мне поступить.
— Ты похитил меня и связал! — мои губы все еще горят после того, как отец моего парня поцеловал меня. Дергаюсь на кровати, но веревки не поддаются. — Развяжи меня!
— Нет!
— Ты же не будешь держать меня в плену всю жизнь?!
— Как пойдет…
* * *
Она моложе. Она под запретом.
Мой альфа приказал мне прибегнуть к самому крайнему — стереть ей память. Я против. Это может навредить её разуму. К тому же как только я вдохнул ее запах, понял, что она моя истинная пара.
Я должен сделать сложный выбор, но когда ей грозит другая опасность, я точно знаю, как мне поступить.
Выберите полку для книги