Книги по тегу «невинная героиня»: ""
- Чтобы я больше не видел тебя рядом со своей дочерью, - рычит отец подруги.
- Тогда отвалите от меня, ясно? Не прикасайтесь ко мне!
- Хочу и буду прикасаться, а вот вашей дружбе конец.
- Я уеду сегодня же и больше вы никогда меня не увидите.
Я обещала исчезнуть из его жизни, но через неделю в аудиторию университета вошел новый преподаватель по уголовному праву. И это был он. Отец моей подруги. Мужчина, который снится мне по ночам. Его глаза загорелись похотью. Я должна бежать от него подальше. Но позволит ли он?..
- Тогда отвалите от меня, ясно? Не прикасайтесь ко мне!
- Хочу и буду прикасаться, а вот вашей дружбе конец.
- Я уеду сегодня же и больше вы никогда меня не увидите.
Я обещала исчезнуть из его жизни, но через неделю в аудиторию университета вошел новый преподаватель по уголовному праву. И это был он. Отец моей подруги. Мужчина, который снится мне по ночам. Его глаза загорелись похотью. Я должна бежать от него подальше. Но позволит ли он?..
– Тебя подготовят ко встрече с Повелителем, – безразлично произносит управительница. – Раздевайся.
– Нет, – выдыхаю по-русски, но мой голос звучит тихо.
Женщина устало вздыхает с таким видом, будто видела уже тысячи таких упрямых девок.
– У тебя нет выбора. Когда предстанешь перед Господином, ты должна соответствовать…
– Я не хочу соответствовать! – беру на себя смелость перебить ее. – Не хочу ни перед кем представать! Я не вещь, ясно?!
– Каждая девушка здесь когда-то чего-то не хотела, – спокойно и тихо произносит распорядительница. – Просто поверь, что лучше подчиниться сейчас. Это сэкономит тебе силы.
Мой отец задолжал богатому арабу. Мне пришлось отрабатывать долг в его отеле на окраине страны. Но я и подумать не могла, что однажды сюда заявится сам шейх. А шейх всегда получает то, что хочет.
И в тот день он захотел… меня.
– Нет, – выдыхаю по-русски, но мой голос звучит тихо.
Женщина устало вздыхает с таким видом, будто видела уже тысячи таких упрямых девок.
– У тебя нет выбора. Когда предстанешь перед Господином, ты должна соответствовать…
– Я не хочу соответствовать! – беру на себя смелость перебить ее. – Не хочу ни перед кем представать! Я не вещь, ясно?!
– Каждая девушка здесь когда-то чего-то не хотела, – спокойно и тихо произносит распорядительница. – Просто поверь, что лучше подчиниться сейчас. Это сэкономит тебе силы.
Мой отец задолжал богатому арабу. Мне пришлось отрабатывать долг в его отеле на окраине страны. Но я и подумать не могла, что однажды сюда заявится сам шейх. А шейх всегда получает то, что хочет.
И в тот день он захотел… меня.
Настоящая проблема – это не потерять жильё, а сохранить девственность, когда живёшь рядом с братом лучшей подруги.
Когда я переехала к Руслану, сама не поняла, что вошла в клетку.
В красивую, просторную… но всё равно клетку.
Он ходит рядом, как хищник, который не решается броситься.
Смотрит так, будто снимает с меня одежду одним взглядом.
Подходит близко, но не прикасается.
Он уверен, что я принадлежу ему.
– Ты больше никуда с ним не пойдёшь, детка.
– Ты не имеешь права мне ничего запрещать. Ты мне никто, Руслан. Никто. И хватит называть меня деткой! Я уже не маленькая!
Он усмехнулся – медленно, страшно, с хриплым выдохом возле моего уха.
– Я заметил, что ты выросла. В этом-то и проблема.
Его ладонь легла на мою талию, пальцы скользнули по коже под одеждой – слишком нежно для угрозы, слишком нагло для друга семьи.
Если он сделает шаг – я сломаюсь.
Если я сделаю шаг – он сорвётся.
Мы оба держимся. Но силы заканчиваются.
Когда я переехала к Руслану, сама не поняла, что вошла в клетку.
В красивую, просторную… но всё равно клетку.
Он ходит рядом, как хищник, который не решается броситься.
Смотрит так, будто снимает с меня одежду одним взглядом.
Подходит близко, но не прикасается.
Он уверен, что я принадлежу ему.
– Ты больше никуда с ним не пойдёшь, детка.
– Ты не имеешь права мне ничего запрещать. Ты мне никто, Руслан. Никто. И хватит называть меня деткой! Я уже не маленькая!
Он усмехнулся – медленно, страшно, с хриплым выдохом возле моего уха.
– Я заметил, что ты выросла. В этом-то и проблема.
Его ладонь легла на мою талию, пальцы скользнули по коже под одеждой – слишком нежно для угрозы, слишком нагло для друга семьи.
Если он сделает шаг – я сломаюсь.
Если я сделаю шаг – он сорвётся.
Мы оба держимся. Но силы заканчиваются.
— Даниэль, прошу… Я клянусь, что ни с кем не была до тебя.
Он прикрывает глаза. Его ноздри раздуваются. Желваки ходуном ходят.
— Не ври мне хотя бы сейчас.
Мне больно это слышать, но я не хочу сдаваться.
— Даниэль, это правда, я люблю тебя и никогда бы…
— Не смей! — жестко обрубает он. — Не смей использовать эти слова в качестве доводов. Для меня это важно…
— Чистота? — шепчу я. — Если это так, почему ты не женился на девушке из своих?
Я бросаю ему это со злостью.
— Честность, — отвечает мне он. — Меня предупреждали, что от местных девушек не стоит ее ждать, но я… как дурак…
Он обвинил меня во всех смертных грехах, его кавказская семейка нарыла на меня компромат, Даниэль вычеркнул меня из своей жизни и исчез, оставив мне под сердцем небольшой подарочек.
А потом пять лет спустя мы снова встретились.
Он прикрывает глаза. Его ноздри раздуваются. Желваки ходуном ходят.
— Не ври мне хотя бы сейчас.
Мне больно это слышать, но я не хочу сдаваться.
— Даниэль, это правда, я люблю тебя и никогда бы…
— Не смей! — жестко обрубает он. — Не смей использовать эти слова в качестве доводов. Для меня это важно…
— Чистота? — шепчу я. — Если это так, почему ты не женился на девушке из своих?
Я бросаю ему это со злостью.
— Честность, — отвечает мне он. — Меня предупреждали, что от местных девушек не стоит ее ждать, но я… как дурак…
Он обвинил меня во всех смертных грехах, его кавказская семейка нарыла на меня компромат, Даниэль вычеркнул меня из своей жизни и исчез, оставив мне под сердцем небольшой подарочек.
А потом пять лет спустя мы снова встретились.
— Она? — послышалось откуда-то сзади.
— Она.
Я так и не успела развернуться, чтобы взглянуть на лица говоривших. Мне на голову надели мешок и усадили в машину. А через несколько часов этот самый мешок сняли перед мужчиной. Он сидел, удобно устроившись в кресле, и смотрел на меня. Серьезный, устрашающий, в черном костюме и с дорогими часами на руках. Он меня оценивал, как товар.
— Красивая, — вынес он вердикт. — А теперь снимай все шмотки.
Меня похитили, чтобы отомстить за смерть сестры, но оказалось, что я не виновата. Я вообще не та, кто была им нужна и меня… присвоили по ошибке
— Она.
Я так и не успела развернуться, чтобы взглянуть на лица говоривших. Мне на голову надели мешок и усадили в машину. А через несколько часов этот самый мешок сняли перед мужчиной. Он сидел, удобно устроившись в кресле, и смотрел на меня. Серьезный, устрашающий, в черном костюме и с дорогими часами на руках. Он меня оценивал, как товар.
— Красивая, — вынес он вердикт. — А теперь снимай все шмотки.
Меня похитили, чтобы отомстить за смерть сестры, но оказалось, что я не виновата. Я вообще не та, кто была им нужна и меня… присвоили по ошибке
Я ненавидел её три года.
Вика. Бывшая невестка. Она пришла в мой архив просить работу, а от неё пахло гарью — тем же дымом, что преследует меня в кошмарах. Я думал, она просто сломлена. Но она носит тайну. О той ночи. И о том, кто теперь охотится за ней, выжигая круги по карте её прошлого.
Я хотел вырвать из неё правду любой ценой. А получилось так, что между нами вспыхнуло то, чему нет названия. Запретное. Грязное. Неправильное.
Мне сорок четыре, ей двадцать четыре. Между нами кровь, ложь и прикосновения, от которых у обоих сносит крышу.
Я — пожарный. Я тушил сотни огней. Но этот пожар разожгла она. И теперь я либо сгорю, либо спасу нас любой ценой.
Вика. Бывшая невестка. Она пришла в мой архив просить работу, а от неё пахло гарью — тем же дымом, что преследует меня в кошмарах. Я думал, она просто сломлена. Но она носит тайну. О той ночи. И о том, кто теперь охотится за ней, выжигая круги по карте её прошлого.
Я хотел вырвать из неё правду любой ценой. А получилось так, что между нами вспыхнуло то, чему нет названия. Запретное. Грязное. Неправильное.
Мне сорок четыре, ей двадцать четыре. Между нами кровь, ложь и прикосновения, от которых у обоих сносит крышу.
Я — пожарный. Я тушил сотни огней. Но этот пожар разожгла она. И теперь я либо сгорю, либо спасу нас любой ценой.
– И что же сейчас в башке у девушки моего лучшего друга? –
дразню ее, щёлкая по носу, – мыслишки о том, как отшлепать меня ремнём или поставить в угол за то, что утащил в свое тёмное мрачное логово?
Принцесса албанской мафии, стерва мечтающая стать первой женщиной-боссом, метит мне кулаком в челюсть, но я уворачиваюсь.
– Убить тебя мое заветное желание. Отомстить за всю свою семью!
Пробует снова мне врезать и я лениво ухмыляюсь, вставая в боевую стойку.
– Давай, – маню ее пальцами, – я даже готов чутка поддаться и забыть о том, что я лучший из лучших...
дразню ее, щёлкая по носу, – мыслишки о том, как отшлепать меня ремнём или поставить в угол за то, что утащил в свое тёмное мрачное логово?
Принцесса албанской мафии, стерва мечтающая стать первой женщиной-боссом, метит мне кулаком в челюсть, но я уворачиваюсь.
– Убить тебя мое заветное желание. Отомстить за всю свою семью!
Пробует снова мне врезать и я лениво ухмыляюсь, вставая в боевую стойку.
– Давай, – маню ее пальцами, – я даже готов чутка поддаться и забыть о том, что я лучший из лучших...
Многие думают, что мой начальник шикарный мужчина и самый завидный жених в стране.
Только я, его личная помощница, в курсе его тёмных пристрастий и похождений.
Феликс Сафронов, порочный бабник, безответственный пьяница, бессердечный гад, лишённый совести, эмпатии и морали мужлан.
Я работаю на него, не покладая рук круглые сутки.
Мало того, что он взваливает на меня кучу работы в офисе, так он даже среди ночи может меня отправить с личным заданием.
Например, забрать его пьяного из какого-нибудь злачного места и отвезти домой. Иногда одного, иногда вместе с очередной шлёндрой. Или привезти ему пачку презервативов под утро, потому что у них, видите ли, закончились.
Мой старенький Ниссан всегда под парами. А я на стрёме, пропустить звонок этого козла равносильно увольнению.
Но сегодня он превзошёл самого себя! Такого подарка я ещё никогда не получала!
Только я, его личная помощница, в курсе его тёмных пристрастий и похождений.
Феликс Сафронов, порочный бабник, безответственный пьяница, бессердечный гад, лишённый совести, эмпатии и морали мужлан.
Я работаю на него, не покладая рук круглые сутки.
Мало того, что он взваливает на меня кучу работы в офисе, так он даже среди ночи может меня отправить с личным заданием.
Например, забрать его пьяного из какого-нибудь злачного места и отвезти домой. Иногда одного, иногда вместе с очередной шлёндрой. Или привезти ему пачку презервативов под утро, потому что у них, видите ли, закончились.
Мой старенький Ниссан всегда под парами. А я на стрёме, пропустить звонок этого козла равносильно увольнению.
Но сегодня он превзошёл самого себя! Такого подарка я ещё никогда не получала!
СКОРО ФИНАЛ И ПОВЫШЕНИЕ ЦЕНЫ. Я написала письмо парню, в которого была влюблена два года. Но оно попало не в те руки.
Теперь его читает Демьян Ветров. Главный ублюдок университета. Парень, которого боятся даже преподаватели, а у меня от него ледяная дрожь по коже.
— Я очень сожалею. Но не мог бы ты мне помочь решить сложившуюся проблему?
— Могу.
Услышала и… опешила.
— Правда поможешь?
— Правда. Помогу, — Демьян шагнул ко мне, не отрывая от меня тяжелого взгляда. — Становись на колени.
Теперь его читает Демьян Ветров. Главный ублюдок университета. Парень, которого боятся даже преподаватели, а у меня от него ледяная дрожь по коже.
— Я очень сожалею. Но не мог бы ты мне помочь решить сложившуюся проблему?
— Могу.
Услышала и… опешила.
— Правда поможешь?
— Правда. Помогу, — Демьян шагнул ко мне, не отрывая от меня тяжелого взгляда. — Становись на колени.
♥️🤍♥️ КНИГА ЗАВЕРШЕНА! ♥️🤍♥️ ТОЛЬКО СЕГОДНЯ СВЕРХНИЗКАЯ ЦЕНА ♥️🤍♥️
— Марьяна, ты хоть понимаешь, что сейчас творишь? — его голос вибрирует, проходя сквозь меня ледяной дрожью.
Я судорожно сглатываю, вжимаясь в спинку кресла. Его ладонь намертво перекрывает мой путь к отступлению.
— Я... я просто работаю, Ярослав Николаевич.
— Работаешь? — он усмехается, и эта ухмылка лишает меня остатков воли. — Ты играешь со мной в опасные игры, сладкая.
В дверях кабинета замирает Карина, сжимая в руках папки.
— Ярослав, ты же не хочешь связываться с этой... неликвидной девицей? — цедит она, не скрывая ненависти.
Он медленно переводит на нее взгляд, а затем снова возвращается ко мне. Его пальцы грубо, касаются моего подбородка.
— Она — мой самый ценный трофей, Карина. И теперь она принадлежит только мне.
— Но я же... — лепечет она.
— Ты уволена. А ты, Марьяна... — он наклоняется к самому моему уху, и от его дыхания по телу бегут искры. — Ты придешь ко мне сегодня в десять.
— Марьяна, ты хоть понимаешь, что сейчас творишь? — его голос вибрирует, проходя сквозь меня ледяной дрожью.
Я судорожно сглатываю, вжимаясь в спинку кресла. Его ладонь намертво перекрывает мой путь к отступлению.
— Я... я просто работаю, Ярослав Николаевич.
— Работаешь? — он усмехается, и эта ухмылка лишает меня остатков воли. — Ты играешь со мной в опасные игры, сладкая.
В дверях кабинета замирает Карина, сжимая в руках папки.
— Ярослав, ты же не хочешь связываться с этой... неликвидной девицей? — цедит она, не скрывая ненависти.
Он медленно переводит на нее взгляд, а затем снова возвращается ко мне. Его пальцы грубо, касаются моего подбородка.
— Она — мой самый ценный трофей, Карина. И теперь она принадлежит только мне.
— Но я же... — лепечет она.
— Ты уволена. А ты, Марьяна... — он наклоняется к самому моему уху, и от его дыхания по телу бегут искры. — Ты придешь ко мне сегодня в десять.
Выберите полку для книги