Подборка книг по тегу: "новый год"
Мне тридцать, и вместо обещанного предложения руки и сердца я застаю любимого в кровати с другой.
А вместо оправданий – обвинения в том, что в постели я полный ноль.
Перед тем как уйти, надеваю ему на голову сковороду с пастой – маленькая компенсация за уничтоженную самооценку.
В расстроенных чувствах покупаю билет на последний поезд к маме.
Жизнь – ужасна, несправедлива. В ней нет и не будет ничего хорошего!
Так я думала, пока не повстречала загадочного незнакомца в своем купе…
А вместо оправданий – обвинения в том, что в постели я полный ноль.
Перед тем как уйти, надеваю ему на голову сковороду с пастой – маленькая компенсация за уничтоженную самооценку.
В расстроенных чувствах покупаю билет на последний поезд к маме.
Жизнь – ужасна, несправедлива. В ней нет и не будет ничего хорошего!
Так я думала, пока не повстречала загадочного незнакомца в своем купе…
«Стихийное бедствие в колготках с оленями» — именно так охарактеризовал Лику ее новый напарник, Марк. И он был прав. Поездка в Питер на каникулы обернулась для нее кошмаром: вместо вечеринок — работа в «Игрополисе», вместо отдыха — противостояние с неприступным эльфом-продавцом.
Лика готова на все, чтобы вывести его из себя, а он — чтобы ее усмирить. По воле случая они оказались запертыми в магазине. Теперь у них есть ночь, дюжина карамельных тросточек и невыносимое желание поцеловать друг друга. Сможет ли лишь одна ночь перечеркнуть все его правила?
Лика готова на все, чтобы вывести его из себя, а он — чтобы ее усмирить. По воле случая они оказались запертыми в магазине. Теперь у них есть ночь, дюжина карамельных тросточек и невыносимое желание поцеловать друг друга. Сможет ли лишь одна ночь перечеркнуть все его правила?
— Скажите честно, Андрей Сергеевич…
— Сейчас или потом?
— Сейчас. У вас кто-то есть?
Он наклоняется ко мне ближе, слишком близко, и отвечает:
— А что?
В этот момент включается свет. В кабинет вваливаются охранник и подвыпившие электрики. А за их спинами раздаётся звонкий женский голос:
— АНДРЕЙ?!
— Сейчас или потом?
— Сейчас. У вас кто-то есть?
Он наклоняется ко мне ближе, слишком близко, и отвечает:
— А что?
В этот момент включается свет. В кабинет вваливаются охранник и подвыпившие электрики. А за их спинами раздаётся звонкий женский голос:
— АНДРЕЙ?!
– Мам, а давай Новый год с Пашей и его папой встречать?
– Мы же их не знаем…
– Паша говорит, его папе одиноко. Надо помочь!
А через два часа бьют куранты, а под столом раздается шёпот.
Паша суёт Маше шоколадку. Маша предлагает ему крендель.
Мы с отцом Паши делаем вид, что не видим. Но… Не улыбнуться не можем.
В этот момент я думаю, что, если дети, чья дружба родилась за минуту, мудрее нас? А если это шанс стать счастливыми…
– Мы же их не знаем…
– Паша говорит, его папе одиноко. Надо помочь!
А через два часа бьют куранты, а под столом раздается шёпот.
Паша суёт Маше шоколадку. Маша предлагает ему крендель.
Мы с отцом Паши делаем вид, что не видим. Но… Не улыбнуться не можем.
В этот момент я думаю, что, если дети, чья дружба родилась за минуту, мудрее нас? А если это шанс стать счастливыми…
Любовь случается всегда, в любой день недели, месяца и года. Но когда она затаённая мечта двоих, которые пока не знакомы, а ещё, когда любовь загадана ими обоими в качестве новогоднего желания, да ещё при весьма необычных обстоятельствах, да к тому же ровно в полночь... Может случиться всякое, даже самое невероятное совпадение. И тогда две судьбы наконец пересекутся.
Совсем новая новогодняя история о настоящей, хоть и не первой любви. О том, как сбываются желания, случаются чудеса и о том, что некоторые случайности совсем не случайны.
Любовные и другие переживания, немного юмора, чуточку новогодней мистики и красота проявления чувств со всей откровенностью.
Совсем новая новогодняя история о настоящей, хоть и не первой любви. О том, как сбываются желания, случаются чудеса и о том, что некоторые случайности совсем не случайны.
Любовные и другие переживания, немного юмора, чуточку новогодней мистики и красота проявления чувств со всей откровенностью.
— Подари мне своего мужа на эту ночь. Он мне обещал.
Я стояла в своей квартире, за накрытым новогодним столом, и смотрела на женщину, которая сказала это вслух. При моей семье. При моём сыне.
В этот момент стало ясно: мой муж жил на две семьи. Врал. Выбирал. И был уверен, что я смолчу.
Но измена — это не случайность. Это осознанный шаг.
Новый год, который должен был стать праздником, превратился в точку невозврата.
Скандал, унижение, предательство — всё вылезло наружу сразу. И вопрос был уже не в том, кого он выберет.
Вопрос был в том, что выберу я.
Я стояла в своей квартире, за накрытым новогодним столом, и смотрела на женщину, которая сказала это вслух. При моей семье. При моём сыне.
В этот момент стало ясно: мой муж жил на две семьи. Врал. Выбирал. И был уверен, что я смолчу.
Но измена — это не случайность. Это осознанный шаг.
Новый год, который должен был стать праздником, превратился в точку невозврата.
Скандал, унижение, предательство — всё вылезло наружу сразу. И вопрос был уже не в том, кого он выберет.
Вопрос был в том, что выберу я.
Я плохая мать. Да, так и есть. Я умудрилась потерять своего ребенка прямо в канун Нового года. Его, слава богу, нашли. Но кто! Мой бывший одноклассник, который дразнил меня булкой, но потом пропал из моей жизни.
— Тоня? — ждет он объяснений. — Ты не знаешь, кто отец твоего сына?
— Конечно же я знаю, кто отец! Просто так вышло, что мы не общаемся.
— Хочешь, я поговорю с ним по-мужски? Он обязан нести за ребенка точно такую же ответственность, — решительно настроен он. — Хочешь, я ему морду набью?
Стою молчу. Пусть сам себе морду набьет, папаша недоделанный!
— Тоня? — ждет он объяснений. — Ты не знаешь, кто отец твоего сына?
— Конечно же я знаю, кто отец! Просто так вышло, что мы не общаемся.
— Хочешь, я поговорю с ним по-мужски? Он обязан нести за ребенка точно такую же ответственность, — решительно настроен он. — Хочешь, я ему морду набью?
Стою молчу. Пусть сам себе морду набьет, папаша недоделанный!
Дрыганья прекратились, и взъерошенный муж уставился на меня испуганными глазами.
- Галя, зачем ты тут?
Рядом с ним, натянув одеяло до подбородка, съежилась молодая особа.
Длинные русые волосы, пухлые губы. Оленьи глаза, прячущиеся за хлопающими наращёнными ресницами. Она же моложе Сережиной Люси.
Я застыла в дверном проёме. Время, казалось, замерло.
Он устроил себе здесь свой маленький бордель.
Я стояла и ощущала, как сердце сжимается. Горячая волна обиды, боли и шока накатывала на меня, но я не могла отвести взгляд.
- Будешь объясняться? - мой голос прохрипел неожиданно тихо, хотя внутри я кричала. Каждое слово резало тишину квартиры, как острый нож.
Муж резко обернулся, вскочил, отпуская нимфетку.
На нем были лишь носки.
- Галя... - он натянул трусы и сделал шаг вперёд, пытаясь что-то объяснить. Но что он мог сказать? Что я могла услышать?
- Галя, зачем ты тут?
Рядом с ним, натянув одеяло до подбородка, съежилась молодая особа.
Длинные русые волосы, пухлые губы. Оленьи глаза, прячущиеся за хлопающими наращёнными ресницами. Она же моложе Сережиной Люси.
Я застыла в дверном проёме. Время, казалось, замерло.
Он устроил себе здесь свой маленький бордель.
Я стояла и ощущала, как сердце сжимается. Горячая волна обиды, боли и шока накатывала на меня, но я не могла отвести взгляд.
- Будешь объясняться? - мой голос прохрипел неожиданно тихо, хотя внутри я кричала. Каждое слово резало тишину квартиры, как острый нож.
Муж резко обернулся, вскочил, отпуская нимфетку.
На нем были лишь носки.
- Галя... - он натянул трусы и сделал шаг вперёд, пытаясь что-то объяснить. Но что он мог сказать? Что я могла услышать?
– Подождите! Куда вы меня тащите? – наконец выдавливаю я, упираясь каблуками в мраморный пол. Бесполезно.
– Слушай, потом объясню, – бросает он, не замедляя шаг. - У меня форс-мажор, а ты – единственная надежда.
Форс-мажор? Я? Надежда?
***
Я хотела сбежать от проблем, он искал Снегурочку для детей. Но судьба решила, что одного Нового года хватит, чтобы наши жизни перевернулись на сто восемьдесят градусов.
– Слушай, потом объясню, – бросает он, не замедляя шаг. - У меня форс-мажор, а ты – единственная надежда.
Форс-мажор? Я? Надежда?
***
Я хотела сбежать от проблем, он искал Снегурочку для детей. Но судьба решила, что одного Нового года хватит, чтобы наши жизни перевернулись на сто восемьдесят градусов.
Его ладони легли мне на колени, раздвинули ещё шире. Жёстко. Без церемоний.
— Ты не она, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Но сегодня ты будешь вместо неё. И я сделаю с тобой всё, что она мне не дала.
Его рот накрыл мой — не поцелуй, а захват. Грубый. Голодный. Зубы, язык, вкус виски и ярости. Я задохнулась, вцепилась ему в плечи — не оттолкнуть, а удержаться.
Он оторвался на секунду, только чтобы прорычать:
— И ты будешь кричать моё имя. Громче, чем она когда-либо кричала.
***
Метель отрезала горное шале от всего мира.
Мама задерживается в Москве.
А в доме только они вдвоём: девятнадцатилетняя Соня и её новый отчим — Рахмон Гамидов, огромный, злой и очень давно не получавший того, что ему обещали.
— Ты не она, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Но сегодня ты будешь вместо неё. И я сделаю с тобой всё, что она мне не дала.
Его рот накрыл мой — не поцелуй, а захват. Грубый. Голодный. Зубы, язык, вкус виски и ярости. Я задохнулась, вцепилась ему в плечи — не оттолкнуть, а удержаться.
Он оторвался на секунду, только чтобы прорычать:
— И ты будешь кричать моё имя. Громче, чем она когда-либо кричала.
***
Метель отрезала горное шале от всего мира.
Мама задерживается в Москве.
А в доме только они вдвоём: девятнадцатилетняя Соня и её новый отчим — Рахмон Гамидов, огромный, злой и очень давно не получавший того, что ему обещали.
Выберите полку для книги