Книги по тегу «от ненависти до любви»: ""
— Отпусти, — выдыхаю, упираясь ладонями ему в грудь.
— Ага, не я там побежал, волосы назад? — цедит он сквозь зубы. — Я тебя не отпущу, заучка, пока не вдолбишь в свою умную головешку: ещё раз увижу тебя рядом с этим идиотом — я за себя не отвечаю.
— Да тебе-то какое дело? — огрызаюсь, вздёргивая подбородок. — Ты мне никто, Зверев. Захочу — перееду к нему, и ты ни хре…
Договорить он мне не даёт.
Что-то в нём с треском обрывается, я даже не успеваю засечь, в какой момент.
— Как же ты меня бесишь! — рычит он и… врывается в мой рот языком так яростно, так жадно, что у меня нет ни единого шанса на сопротивление.
У нас просто сделка. Взаимовыгодное соглашение. Договор! Только вот... почему-то этот наглый хам решил, что имеет полное право нарушить условия, а я... не хочу сопротивляться!
— Ага, не я там побежал, волосы назад? — цедит он сквозь зубы. — Я тебя не отпущу, заучка, пока не вдолбишь в свою умную головешку: ещё раз увижу тебя рядом с этим идиотом — я за себя не отвечаю.
— Да тебе-то какое дело? — огрызаюсь, вздёргивая подбородок. — Ты мне никто, Зверев. Захочу — перееду к нему, и ты ни хре…
Договорить он мне не даёт.
Что-то в нём с треском обрывается, я даже не успеваю засечь, в какой момент.
— Как же ты меня бесишь! — рычит он и… врывается в мой рот языком так яростно, так жадно, что у меня нет ни единого шанса на сопротивление.
У нас просто сделка. Взаимовыгодное соглашение. Договор! Только вот... почему-то этот наглый хам решил, что имеет полное право нарушить условия, а я... не хочу сопротивляться!
– В-вы с ума сошли?
– Анжелика, выслушай, – встряла мой агент. – У Князева сейчас репутационный кризис. Он готов на все, чтобы отмыться. А ты – лицо безупречной репутации. Дочка великого режиссера, ни одного скандала, благотворительность.
– Я знаю, кто такой Князев! – я вскочила. – Я не собираюсь за него замуж. Даже фиктивно.
– Он – не подарок. Но он – талантлив. И на него ходят женщины. А женская аудитория – это 80% кассовых сборов нашей ниши.
– Ты хорошая актриса. Это будет лучшая роль в твоей жизни, пока идет прокат. Шесть месяцев. Потом тихо разведетесь, сославшись на «разные взгляды».
– А Князев согласен? – спросила я севшим голосом.
Ни за что не поверю, что этот Князь Тьмы с его кривоватой усмешкой, нахальным взглядом, позволил своим пиарщикам и агентам уговорить себя жениться.
Пиарщики обменялись улыбками.
– Да, он дал добро сразу же, как услышал твое имя.
Ну, конечно! Кто бы сомневался!
А я закрыла глаза и вздохнула.
Кажется, у меня не осталось выбора.
– Анжелика, выслушай, – встряла мой агент. – У Князева сейчас репутационный кризис. Он готов на все, чтобы отмыться. А ты – лицо безупречной репутации. Дочка великого режиссера, ни одного скандала, благотворительность.
– Я знаю, кто такой Князев! – я вскочила. – Я не собираюсь за него замуж. Даже фиктивно.
– Он – не подарок. Но он – талантлив. И на него ходят женщины. А женская аудитория – это 80% кассовых сборов нашей ниши.
– Ты хорошая актриса. Это будет лучшая роль в твоей жизни, пока идет прокат. Шесть месяцев. Потом тихо разведетесь, сославшись на «разные взгляды».
– А Князев согласен? – спросила я севшим голосом.
Ни за что не поверю, что этот Князь Тьмы с его кривоватой усмешкой, нахальным взглядом, позволил своим пиарщикам и агентам уговорить себя жениться.
Пиарщики обменялись улыбками.
– Да, он дал добро сразу же, как услышал твое имя.
Ну, конечно! Кто бы сомневался!
А я закрыла глаза и вздохнула.
Кажется, у меня не осталось выбора.
Я думала, что измена мужа и развод — это самое страшное, что могло случиться со мной и с дочерью.
Но я ошиблась.
Жизнь дочери висит на волоске и спасти её может лишь тот, кто ненавидит меня всей душой…
Один мужчина из моего прошлого.
Одна ошибка…
За которую придётся дорого заплатить всем нам...
Но я ошиблась.
Жизнь дочери висит на волоске и спасти её может лишь тот, кто ненавидит меня всей душой…
Один мужчина из моего прошлого.
Одна ошибка…
За которую придётся дорого заплатить всем нам...
— Здравствуйте. Вы кого ищете?
— Ищу, — лениво бросил незнакомец. — Глафиру Семёновну. Сказали, здесь она решает вопросы…
— Правильно сказали, — я вскинула подбородок, стараясь выглядеть выше. — Именно я решаю здесь все вопросы. Что хотели?
— Вот как… — выдохнул он с хрипотцой. — Я ожидал гром-бабу в годах, со скалкой и недовольным лицом. Если б знал, что меня встретит нимфа — прихватил бы цветов.
— Не обольщайтесь. От нимфы до гром-бабы у меня разгон за секунду. И скалка имеется. Так что сразу к делу.
— К делу, так к делу… Я хочу выкупить участок под школой. Мне сказали, он продается.
Она — глава сельсовета. Строгая, с характером покрепче местной настойки.
Он — наглый бизнесмен, приехавший в деревню купить землю под школой и построить на её месте гостиничный комплекс. Их встреча - случайность, но столкновение — неизбежно.
Искры, борьба за территорию — и дикое притяжение, которое невозможно спрятать за деловым тоном. В ход идут пирожки, малина и рябиновая настойка бабы Шуры
— Ищу, — лениво бросил незнакомец. — Глафиру Семёновну. Сказали, здесь она решает вопросы…
— Правильно сказали, — я вскинула подбородок, стараясь выглядеть выше. — Именно я решаю здесь все вопросы. Что хотели?
— Вот как… — выдохнул он с хрипотцой. — Я ожидал гром-бабу в годах, со скалкой и недовольным лицом. Если б знал, что меня встретит нимфа — прихватил бы цветов.
— Не обольщайтесь. От нимфы до гром-бабы у меня разгон за секунду. И скалка имеется. Так что сразу к делу.
— К делу, так к делу… Я хочу выкупить участок под школой. Мне сказали, он продается.
Она — глава сельсовета. Строгая, с характером покрепче местной настойки.
Он — наглый бизнесмен, приехавший в деревню купить землю под школой и построить на её месте гостиничный комплекс. Их встреча - случайность, но столкновение — неизбежно.
Искры, борьба за территорию — и дикое притяжение, которое невозможно спрятать за деловым тоном. В ход идут пирожки, малина и рябиновая настойка бабы Шуры
— Мне дали выбор, — говорит он наконец, и его голос — ровный, тихий, мёртвый, голос человека, который уже принял решение и теперь произносит его, как зачитывают приговор: без эмоций, без колебаний, без права на обжалование.
Я стою и жду. И внутри меня всё замирает — как замирает море за секунду до шторма, когда ветер стихает, и птицы замолкают, и воздух становится таким плотным, что его можно резать ножом.
— Либо я подаю на развод и получаю назначение. Командующий эскадрой. Через год — контр-адмирал. — Каждое слово падает на пол между нами, как свинцовый груз, как звено якорной цепи, тяжёлое, ржавое, окончательное. — Либо остаюсь с тобой — и заканчиваю карьеру капитаном в запасе. В Мурманске. На берегу. Навсегда.
Мир не рушится. Рушиться было бы легко — обломки, пыль, тишина. Мир выворачивается, медленно, мучительно, как выворачивают мокрую тряпку...
Я стою и жду. И внутри меня всё замирает — как замирает море за секунду до шторма, когда ветер стихает, и птицы замолкают, и воздух становится таким плотным, что его можно резать ножом.
— Либо я подаю на развод и получаю назначение. Командующий эскадрой. Через год — контр-адмирал. — Каждое слово падает на пол между нами, как свинцовый груз, как звено якорной цепи, тяжёлое, ржавое, окончательное. — Либо остаюсь с тобой — и заканчиваю карьеру капитаном в запасе. В Мурманске. На берегу. Навсегда.
Мир не рушится. Рушиться было бы легко — обломки, пыль, тишина. Мир выворачивается, медленно, мучительно, как выворачивают мокрую тряпку...
— Ты превратилась в унылую толстую бабу, Арина, — заявил муж, застегивая чемодан. — С Леной мне хорошо, с ней хотя бы не стыдно выйти в свет.
Я тащила наш брак, его диванные кризисы и смертельную температуру 37.1, а он ушел к моей лучшей подруге.
По законам жанра мне полагалась депрессия. Но как психолог, я поставила бывшему диагноз «инфантильный кретин», надела лучшее платье и поехала к своему первому клиенту.
Им оказался чертовски привлекательный ледяной сноб, чей пятилетний сын довел до нервного срыва шесть нянь за месяц.
Теперь моя задача — укротить его наследника. А заодно объяснить самому олигарху, что я работаю с детьми, а не служу личным антидепрессантом для их отцов.
Что касается бывшего... Говорят, карма — бессердечная стерва. Но в моем случае она носит 54-й размер и уже с нетерпением ждет, когда тот самый кретин приползет к ее боссу клянчить деньги на свой стартап.
Я тащила наш брак, его диванные кризисы и смертельную температуру 37.1, а он ушел к моей лучшей подруге.
По законам жанра мне полагалась депрессия. Но как психолог, я поставила бывшему диагноз «инфантильный кретин», надела лучшее платье и поехала к своему первому клиенту.
Им оказался чертовски привлекательный ледяной сноб, чей пятилетний сын довел до нервного срыва шесть нянь за месяц.
Теперь моя задача — укротить его наследника. А заодно объяснить самому олигарху, что я работаю с детьми, а не служу личным антидепрессантом для их отцов.
Что касается бывшего... Говорят, карма — бессердечная стерва. Но в моем случае она носит 54-й размер и уже с нетерпением ждет, когда тот самый кретин приползет к ее боссу клянчить деньги на свой стартап.
Я мечтала о нем целый год, и вот он украл меня с моей собственной свадьбы. Только вот этот безумец жаждет отомстить моей семье, и я оказалась втянута в его жестокие игры. Его рука все сильнее сжимается на моей шее – он ломает меня день за днем. Кто выиграет в этом противостоянии: ненависть или любовь?
– Ты второй мужчина, с кем я танцевала в жизни, – зачем-то призналась я.
Взгляд Марка вновь стал хищным.
– Во всем остальном я буду первым, не сомневайся.
Мне стало страшно, потому что в этот миг я поняла, что он не шутит, и поверила в его слова. Я попыталась было отстраниться, но его руки лишь сильнее обвились вокруг моей талии. Стало понятно, что мне не сбежать.
– Ты второй мужчина, с кем я танцевала в жизни, – зачем-то призналась я.
Взгляд Марка вновь стал хищным.
– Во всем остальном я буду первым, не сомневайся.
Мне стало страшно, потому что в этот миг я поняла, что он не шутит, и поверила в его слова. Я попыталась было отстраниться, но его руки лишь сильнее обвились вокруг моей талии. Стало понятно, что мне не сбежать.
Братья моего мужа, дикие кавказцы, решили отомстить мне за дерзость. Похитили и привезли меня в пещеру, где… Такого не бывает в жизни. Такого разврата просто не бывает в жизни.
***
– Это вы... вы все подстроили.
– Конечно, – он улыбается. – И это только начало. Адам скоро уедет. И тогда мы продолжим твое обучение. Без свидетелей.
***
– Это вы... вы все подстроили.
– Конечно, – он улыбается. – И это только начало. Адам скоро уедет. И тогда мы продолжим твое обучение. Без свидетелей.
Я стал отцом в 36. Внезапно. И нет, я не женат.
Жалею ли я об этом? Хороший вопрос. Но я никогда не поступил бы иначе. И все бы ничего…
Вот только скажите, как этот маленький белокурый дьяволенок может создавать столько проблем?
👉 Это Литсериал 👉
🔥борьба за собственное счастье
🔥отстоять себя и не сдаться
🔥неунывающая героиня
🔥милашка-девчушка-непоседа
🔥горе папаша
🔥ХЭ гарантирован!
Жалею ли я об этом? Хороший вопрос. Но я никогда не поступил бы иначе. И все бы ничего…
Вот только скажите, как этот маленький белокурый дьяволенок может создавать столько проблем?
👉 Это Литсериал 👉
🔥борьба за собственное счастье
🔥отстоять себя и не сдаться
🔥неунывающая героиня
🔥милашка-девчушка-непоседа
🔥горе папаша
🔥ХЭ гарантирован!
Мне позвонили в десять вечера и сказали, что мой муж разбился под Ярославлем.
Я гнала триста километров и всю дорогу думала только об одном — успеть.
Успела.
У дверей реанимации стояла незнакомая женщина с сонной девочкой на руках. Девочка увидела каталку, вырвалась и закричала: «Папа!»
А женщина посмотрела на меня — с жалостью — и мягко сказала:
«Вы, наверное, Алина. Но он же с вами развёлся».
Восемь лет брака. Семь лет второй семьи. Чужой ребёнок, который зовёт его папой и знает, как он спит.
А я семь лет слышала: сначала бизнес, потом стройка, потом «Алин, у нас ещё будет время».
Утром он пришёл в себя. Я стояла над его кроватью и ждала, что он скажет «прости».
Он сказал: «Где мой телефон?»
А потом я задала ему один вопрос — откуда в его жизни вообще взялась эта женщина. Всего один.
И он ответил.
Лучше бы соврал.
Я гнала триста километров и всю дорогу думала только об одном — успеть.
Успела.
У дверей реанимации стояла незнакомая женщина с сонной девочкой на руках. Девочка увидела каталку, вырвалась и закричала: «Папа!»
А женщина посмотрела на меня — с жалостью — и мягко сказала:
«Вы, наверное, Алина. Но он же с вами развёлся».
Восемь лет брака. Семь лет второй семьи. Чужой ребёнок, который зовёт его папой и знает, как он спит.
А я семь лет слышала: сначала бизнес, потом стройка, потом «Алин, у нас ещё будет время».
Утром он пришёл в себя. Я стояла над его кроватью и ждала, что он скажет «прости».
Он сказал: «Где мой телефон?»
А потом я задала ему один вопрос — откуда в его жизни вообще взялась эта женщина. Всего один.
И он ответил.
Лучше бы соврал.
Выберите полку для книги