Книги по тегу «очень откровенно и горячо»: ""
- Мы едем загород. Либо так, как сейчас, либо ты поедешь связанная в багажнике.
- Я вас полиции сдам… - на автомате выдаю как-то, и глаза мужчины недобро сверкают.
- Одуванчик, да ты реально не сечешь, что я плевать хотел на закон?
Глаза распахиваю, крепче руль сжимая.
- Так вы… Бандит? - наконец выдавливаю.
- В точку, - подтверждает он. - Будешь умницей, не пострадаешь. Может, даже удовольствие получишь.
- В к-к-каком смысле? - с трудом произношу.
- В постель тебя уложу, Одуванчик, так яснее?
В новогоднюю ночь ко мне в машину сел бандит. И заставил везти его на нашу дачу, чтобы спрятаться. Только вот в какой-то момент он решил, что хочет меня. И его не останавливает даже то, что у меня никогда не было парня.
В КНИГЕ ПРИСУТСТВУЮТ ОТКРОВЕННЫЕ СЦЕНЫ И НЕЦЕНЗУРНАЯ ЛЕКСИКА. СТРОГО 18+.
- Я вас полиции сдам… - на автомате выдаю как-то, и глаза мужчины недобро сверкают.
- Одуванчик, да ты реально не сечешь, что я плевать хотел на закон?
Глаза распахиваю, крепче руль сжимая.
- Так вы… Бандит? - наконец выдавливаю.
- В точку, - подтверждает он. - Будешь умницей, не пострадаешь. Может, даже удовольствие получишь.
- В к-к-каком смысле? - с трудом произношу.
- В постель тебя уложу, Одуванчик, так яснее?
В новогоднюю ночь ко мне в машину сел бандит. И заставил везти его на нашу дачу, чтобы спрятаться. Только вот в какой-то момент он решил, что хочет меня. И его не останавливает даже то, что у меня никогда не было парня.
В КНИГЕ ПРИСУТСТВУЮТ ОТКРОВЕННЫЕ СЦЕНЫ И НЕЦЕНЗУРНАЯ ЛЕКСИКА. СТРОГО 18+.
- Мне сказали, тебя зовут Лена. Так вот, Лена. Тебе не надо меня бояться. Больно не будет. Всё будет хорошо.
Я киваю, глотаю комок, который встал поперёк горла.
Хорошо? Какое тут может быть «хорошо»?
Я продалась на три дня за большую сумму денег. Он только что вышел из тюрьмы и ему нужна женщина.
А мне деньги на операцию для бабушки.
Прижавшись носом к моей щеке, Рустам делает глубокий вдох, будто опасный хищник, исследующий жертву прежде чем сделать её своим ужином.
И мне кажется, что я Красная шапочка, попавшая в логово к Серому волку.
Я киваю, глотаю комок, который встал поперёк горла.
Хорошо? Какое тут может быть «хорошо»?
Я продалась на три дня за большую сумму денег. Он только что вышел из тюрьмы и ему нужна женщина.
А мне деньги на операцию для бабушки.
Прижавшись носом к моей щеке, Рустам делает глубокий вдох, будто опасный хищник, исследующий жертву прежде чем сделать её своим ужином.
И мне кажется, что я Красная шапочка, попавшая в логово к Серому волку.
—Пора прекращать быть жертвой, и взять то, что тебе нужно. Ты же хочешь выжить?
— Да, — на этот вопрос могу ответить твердо.
— И на что ты готова ради этого?
— На все!— вырывается у меня прежде, чем я успеваю обдумать. — Я готова на все.
Демид замирает. Его взгляд меняется, в нем вспыхивает что-то острое, хищное, заинтересованное.
— «На все» — это сильно сказано, — произносит он тихо. Его палец касается моей щеки, проводит по линии скулы. Прикосновение обжигает, и я замираю, не ожидая от него подобного. — Слова нужно подтверждать действием.
Что вы сделаете, если в худший день жизни в вашу машину ворвется опасный незнакомец, и под дулом пистолета предложит выбор: перешагнуть через принципы, или продолжать быть жертвой?
Вот и я сделала это. Переступила черту. И теперь должна понять, как после этого жить дальше.
— Да, — на этот вопрос могу ответить твердо.
— И на что ты готова ради этого?
— На все!— вырывается у меня прежде, чем я успеваю обдумать. — Я готова на все.
Демид замирает. Его взгляд меняется, в нем вспыхивает что-то острое, хищное, заинтересованное.
— «На все» — это сильно сказано, — произносит он тихо. Его палец касается моей щеки, проводит по линии скулы. Прикосновение обжигает, и я замираю, не ожидая от него подобного. — Слова нужно подтверждать действием.
Что вы сделаете, если в худший день жизни в вашу машину ворвется опасный незнакомец, и под дулом пистолета предложит выбор: перешагнуть через принципы, или продолжать быть жертвой?
Вот и я сделала это. Переступила черту. И теперь должна понять, как после этого жить дальше.
В новогоднюю ночь я осталась одна.
А он пришёл ко мне — раненый, опасный, чужой…
Я спасла его жизнь, даже не подозревая, что впускаю в свою собственную человека, который перевернёт всё: мои страхи, планы и представления о любви.
Дамир — мужчина, от которого бегут.
Но почему-то рядом с ним я впервые чувствую себя в безопасности.
Это должна была быть временная история, но...
А он пришёл ко мне — раненый, опасный, чужой…
Я спасла его жизнь, даже не подозревая, что впускаю в свою собственную человека, который перевернёт всё: мои страхи, планы и представления о любви.
Дамир — мужчина, от которого бегут.
Но почему-то рядом с ним я впервые чувствую себя в безопасности.
Это должна была быть временная история, но...
«Мы обязательно снова встретимся, Катя...»
Эта фраза последние полгода стоит у меня в ушах. Я с ней просыпаюсь и с ней засыпаю. Тоска заполнила мою душу, и я никак не могу избавиться от этого чувства. Уехала в город, устроилась на работу, даже пыталась построить отношения, но все тщетно.
Пока однажды я снова не наткнулась на сверкающее зеркало, как в том лесу...
Эта фраза последние полгода стоит у меня в ушах. Я с ней просыпаюсь и с ней засыпаю. Тоска заполнила мою душу, и я никак не могу избавиться от этого чувства. Уехала в город, устроилась на работу, даже пыталась построить отношения, но все тщетно.
Пока однажды я снова не наткнулась на сверкающее зеркало, как в том лесу...
— Я хочу посмотреть спектакль, который заказал, — произнёс он ровным, бесцветным голосом. — Начинай представление Снегурочка.
Я смотрела на него, не в силах поверить в происходящее. В ужасе, дрожа всем телом, я прошептала:
— Обещаете… что отпустите, когда я закончу? — снова прошептала я, и мой голос прозвучал чужим, тонким и надтреснутым.
Блондин, стоявший теперь у барной стойки и наливавший себе коньяк, фыркнул. Он поднял бокал, сделал глоток и, глядя на меня поверх края, сказал с усмешкой:
— Конечно отпустим. Когда закончишь…
Я смотрела на него, не в силах поверить в происходящее. В ужасе, дрожа всем телом, я прошептала:
— Обещаете… что отпустите, когда я закончу? — снова прошептала я, и мой голос прозвучал чужим, тонким и надтреснутым.
Блондин, стоявший теперь у барной стойки и наливавший себе коньяк, фыркнул. Он поднял бокал, сделал глоток и, глядя на меня поверх края, сказал с усмешкой:
— Конечно отпустим. Когда закончишь…
— Ты снесла бампер моей тачки! — босс загоняет меня в угол и огнём пышет на мои губки.
— Я-я случайно врезалась вам в зад, — от страха заикаюсь и икаю. — То есть не в ваш. А в вашу машину, — подпискиваю и вся дрожу.
— Накосячила! Будешь платить! — рычит на меня зверьем и облизывает голодным взглядом.
— К-как?
— Познакомлюсь с твоей пятой точкой, нарвавшейся на неприятности.
Ой, мамочки!
***
Устроила себе праздник и разбила тачку своего босса. Он в долгу тоже не остался и решил сделать меня своим... подарочком.
Вот тебе и здрасьте, жо...Новый год!
— Я-я случайно врезалась вам в зад, — от страха заикаюсь и икаю. — То есть не в ваш. А в вашу машину, — подпискиваю и вся дрожу.
— Накосячила! Будешь платить! — рычит на меня зверьем и облизывает голодным взглядом.
— К-как?
— Познакомлюсь с твоей пятой точкой, нарвавшейся на неприятности.
Ой, мамочки!
***
Устроила себе праздник и разбила тачку своего босса. Он в долгу тоже не остался и решил сделать меня своим... подарочком.
Вот тебе и здрасьте, жо...Новый год!
🔥Очень горячо и откровенно.🔥🔥
– Простите, вы это про меня?
– Да, прекраснейшая, – сообщил мне мужик уверенно, а я поняла, что ненормальная ведьмв портанула меня в ненормальный мир.
Надо мной склонилась довольная физиономия самца неопределенного вида.
То, что самец, было понятно по крупным подробностям его обнаженного тела, а что до неопределенной расы… так я впервые видела кого– то с зеленой кожей.
Зажмурилась.
Открыла глаза снова, мужик не исчез.
Только еще и руки на моей груди добавились, а их там и так уже штуки три было.
– Извините что отвлекаю, а что собственно происходит, уважаемые?
– Простите, вы это про меня?
– Да, прекраснейшая, – сообщил мне мужик уверенно, а я поняла, что ненормальная ведьмв портанула меня в ненормальный мир.
Надо мной склонилась довольная физиономия самца неопределенного вида.
То, что самец, было понятно по крупным подробностям его обнаженного тела, а что до неопределенной расы… так я впервые видела кого– то с зеленой кожей.
Зажмурилась.
Открыла глаза снова, мужик не исчез.
Только еще и руки на моей груди добавились, а их там и так уже штуки три было.
– Извините что отвлекаю, а что собственно происходит, уважаемые?
После ужина Лина уходит спать, а мы остаемся на террасе. Ночь, вино, жасмин.
– Оставь, я уберу, — говорит он, когда я тянусь к бокалам. Его рука ложится поверх моей, тяжелая и теплая. На мгновение мне кажется, он её не уберёт, а развернёт мою ладонь и прижмёт к меня столу. Мысль дикая, пошлая — и от неё по спине бежит огонь.
Он наливает нам ещё вина.
– За невысказанное, — говорит он, чокаясь. Его глаза в полумраке кажутся совсем чёрными. — Ты говоришь мало, но тело… тело гораздо разговорчивее.
– И что оно говорит? — выдыхаю я, чувствуя, как под его взглядом загорается каждая клетка.
– Что тебе нравится быть здесь…..наедине со мной..
Он расспрашивает меня о жизни, и каждый его вопрос — как поглаживание. А потом разговор заходит о работе.
– Так, работа с цифрами… это требует разрядки. Как ты разряжаешься, Ева?
– Оставь, я уберу, — говорит он, когда я тянусь к бокалам. Его рука ложится поверх моей, тяжелая и теплая. На мгновение мне кажется, он её не уберёт, а развернёт мою ладонь и прижмёт к меня столу. Мысль дикая, пошлая — и от неё по спине бежит огонь.
Он наливает нам ещё вина.
– За невысказанное, — говорит он, чокаясь. Его глаза в полумраке кажутся совсем чёрными. — Ты говоришь мало, но тело… тело гораздо разговорчивее.
– И что оно говорит? — выдыхаю я, чувствуя, как под его взглядом загорается каждая клетка.
– Что тебе нравится быть здесь…..наедине со мной..
Он расспрашивает меня о жизни, и каждый его вопрос — как поглаживание. А потом разговор заходит о работе.
– Так, работа с цифрами… это требует разрядки. Как ты разряжаешься, Ева?
- Ты, кажется, хотел поговорить с мамой Мирьям, - напомнила Зарина.
- Хотел, но ты же меня отвлекла. Зазвала к себе в комнату, я думал, за этим. А бутоньерка предлог.
Фарах грубо оттолкнул её от себя.
- Ты вся горишь в этом месте, но всё равно стои́шь на своём. На своих глупых принципах, как будто ты и вправду часть этого старого замшелого дома. Твой жар передаётся мне. Тогда уж лучше буду от тебя подальше. Не то не удержусь и возьму тебя силой. Или нежностью, как в ту ночь, когда ты была посговорчивее. Ты ещё совсем юная, Зарина, но повадки у тебя, как у взрослой, опытной женщины. Ты прекрасно умеешь завлечь и в последний момент отступить. Не думаю, что ты научилась этому с Камилем. В тебе это просто заложено.
Фарах пошел к двери, но у порога обернулся и добавил:
- Учти, что я терплю это только до свадьбы. Потом мне не нужно будет твоё приглашение. Я буду ногой открывать дверь в твою комнату. И брать тебя сколько и когда захочу.
- Хотел, но ты же меня отвлекла. Зазвала к себе в комнату, я думал, за этим. А бутоньерка предлог.
Фарах грубо оттолкнул её от себя.
- Ты вся горишь в этом месте, но всё равно стои́шь на своём. На своих глупых принципах, как будто ты и вправду часть этого старого замшелого дома. Твой жар передаётся мне. Тогда уж лучше буду от тебя подальше. Не то не удержусь и возьму тебя силой. Или нежностью, как в ту ночь, когда ты была посговорчивее. Ты ещё совсем юная, Зарина, но повадки у тебя, как у взрослой, опытной женщины. Ты прекрасно умеешь завлечь и в последний момент отступить. Не думаю, что ты научилась этому с Камилем. В тебе это просто заложено.
Фарах пошел к двери, но у порога обернулся и добавил:
- Учти, что я терплю это только до свадьбы. Потом мне не нужно будет твоё приглашение. Я буду ногой открывать дверь в твою комнату. И брать тебя сколько и когда захочу.
Выберите полку для книги