Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
— Папа сказал мне кое-что. Про тебя.
Сын стоит в дверях, куртка не снята. Лицо взрослое и чужое совсем не по-детски.
— Что ты его довела. Что он терпел шестнадцать лет.
— Тёма, он говорит неправду.
— А про телефон тоже неправду? Он хотел мне его ещё в сентябре. И море хотел. А ты всё время: «не в этом году, солнышко».
У меня перехватывает дыхание. Он бил не наугад — выбрал ту самую фразу, которую сын слышал от меня сто раз.
— У папы теперь будет новая семья. Настоящая.
— Тёма…
— Хватит врать! Это ты во всём виновата! Я тебя ненавижу!
Дверь хлопает так, что дребезжит стекло в старой раме.
Муж не просто ушёл. Он забрал дом и забрал уважение — одной запиской на моей подушке. А теперь забирает и сына.
Сын стоит в дверях, куртка не снята. Лицо взрослое и чужое совсем не по-детски.
— Что ты его довела. Что он терпел шестнадцать лет.
— Тёма, он говорит неправду.
— А про телефон тоже неправду? Он хотел мне его ещё в сентябре. И море хотел. А ты всё время: «не в этом году, солнышко».
У меня перехватывает дыхание. Он бил не наугад — выбрал ту самую фразу, которую сын слышал от меня сто раз.
— У папы теперь будет новая семья. Настоящая.
— Тёма…
— Хватит врать! Это ты во всём виновата! Я тебя ненавижу!
Дверь хлопает так, что дребезжит стекло в старой раме.
Муж не просто ушёл. Он забрал дом и забрал уважение — одной запиской на моей подушке. А теперь забирает и сына.
— Ты будешь делать то, что я скажу тебе, поняла? — процедил я.
Пальцы коснулись нежной кожи бедра. Она вцепилась в мою руку в попытке оттолкнуть, но я перехватил её запястье и с силой сжал.
Она глянула на меня с холодным презрением и отвращением.
Нет, солнышко, не будешь ты на меня так смотреть. Эти твои штучки не прокатят.
— Если ты думаешь, что я всё забыл, ты ошибаешься, — продолжил, одёрнув её платье. – Я никогда ничего не забываю.
В тексте:
#Альтернативная Россия
#Жестокий герой
#Сильная героиня
Пальцы коснулись нежной кожи бедра. Она вцепилась в мою руку в попытке оттолкнуть, но я перехватил её запястье и с силой сжал.
Она глянула на меня с холодным презрением и отвращением.
Нет, солнышко, не будешь ты на меня так смотреть. Эти твои штучки не прокатят.
— Если ты думаешь, что я всё забыл, ты ошибаешься, — продолжил, одёрнув её платье. – Я никогда ничего не забываю.
В тексте:
#Альтернативная Россия
#Жестокий герой
#Сильная героиня
- Добрый день! – звучит сексуальный баритон.
- Здрась-те. – шепчу себе под нос, вжимаясь в дальнюю стенку лифта.
- Молодой человек, Вам не говорили, что головной убор в помещении следует снимать! – произносит он менторским тоном, глядя на меня с презрением.
Я продолжаю молчать. Если я сниму бейсболку, он увидит мои волосы. Вдруг, он меня узнает?
Босс сверлит меня сердитым взглядом. Не нравится, когда его игнорируют!
- Вы – немой?! – он угрожающе надвигается на меня.
- Отойдите! – требую, сжимаясь в комок.
- Голос есть, но тонкий, как у девчонки. – хмыкает гад.
- Потому что я и есть девчонка! – выдаю в запале. Я кошу под страшненькую. Но за парня меня еще никто не принимал.
Он делает еще один шаг, протягивает ко мне руку. Я дергаюсь, и он внезапно хватает меня за ... Инстинктивно поднимаю ногу и бью его в пах.
- Дура! Я только хотел убедиться, что ты женщина!
- А я хотела убедиться, что Вы мужчина! – выхожу и бегу в свой отдел.
Ну, вот, ты и долеталась, Синицына!
- Здрась-те. – шепчу себе под нос, вжимаясь в дальнюю стенку лифта.
- Молодой человек, Вам не говорили, что головной убор в помещении следует снимать! – произносит он менторским тоном, глядя на меня с презрением.
Я продолжаю молчать. Если я сниму бейсболку, он увидит мои волосы. Вдруг, он меня узнает?
Босс сверлит меня сердитым взглядом. Не нравится, когда его игнорируют!
- Вы – немой?! – он угрожающе надвигается на меня.
- Отойдите! – требую, сжимаясь в комок.
- Голос есть, но тонкий, как у девчонки. – хмыкает гад.
- Потому что я и есть девчонка! – выдаю в запале. Я кошу под страшненькую. Но за парня меня еще никто не принимал.
Он делает еще один шаг, протягивает ко мне руку. Я дергаюсь, и он внезапно хватает меня за ... Инстинктивно поднимаю ногу и бью его в пах.
- Дура! Я только хотел убедиться, что ты женщина!
- А я хотела убедиться, что Вы мужчина! – выхожу и бегу в свой отдел.
Ну, вот, ты и долеталась, Синицына!
- Алексей Федорович, у нас с Алиной всё отлично. Живём, развиваемся, планируем в отпуск улететь, - отвечает изменщик, как робот.
Бедняга… прижали так, что даже встроенный самоконтроль не спасает.
Лицо Максима напряжено, глаза бегают, голос дрожит, а каждая пауза словно кричит о растерянности.
Забавно наблюдать, как привычная самоуверенность испарилась, оставив лишь паническое «что делать?»
- Рад слышать. Беременную любовницу тоже с собой возьмёшь? - уточняет отец, отправляя в рот оливку. - Было бы интересно.
Лена закашливается.
- О чём вы?
- Ты дурачком не прикидывайся, окей? - спокойно продолжает папа. - Налево ходил? - вскидывает бровь. - Ходил! Делись подробностями.
***
Муж изменил, и это кошмарно.
Нужно развестись и забыть чудовище, как страшный сон!
Но мой папа считает иначе, за свою дочь он готов размотать предателя, поставив его на колени.
Бедняга… прижали так, что даже встроенный самоконтроль не спасает.
Лицо Максима напряжено, глаза бегают, голос дрожит, а каждая пауза словно кричит о растерянности.
Забавно наблюдать, как привычная самоуверенность испарилась, оставив лишь паническое «что делать?»
- Рад слышать. Беременную любовницу тоже с собой возьмёшь? - уточняет отец, отправляя в рот оливку. - Было бы интересно.
Лена закашливается.
- О чём вы?
- Ты дурачком не прикидывайся, окей? - спокойно продолжает папа. - Налево ходил? - вскидывает бровь. - Ходил! Делись подробностями.
***
Муж изменил, и это кошмарно.
Нужно развестись и забыть чудовище, как страшный сон!
Но мой папа считает иначе, за свою дочь он готов размотать предателя, поставив его на колени.
— Посмотри на себя! Когда ты в последний раз покупала себе красивое белье? Когда флиртовала с мужем? Когда вообще вела себя с ним как женщина?
Каждое слово любовницы моего мужа выжигало, как кислота, а вокруг стояли люди и смотрели на моё публичное унижение.
— Вини себя, а не вешай собак на других! Я молодая, красивая, желанная! Мужчины укладываются штабелями под ноги. Неудивительно, что Витя выбрал меня!
Виктор перечеркнул нашу семейную по мановению пальчиков молодой любовницы. И знаете, мир не рухнул, просто я в тот момент перестала существовать. Перестала верить в честность и преданность.
Теперь, собираясь замуж во второй раз, я понимаю, что в 45 жизнь заканчивается только у идиотов. Можно быть счастливой и без любви. Но я не предвидела одного: у ЗАГСа мой первый муж будет стоять на коленях...
Каждое слово любовницы моего мужа выжигало, как кислота, а вокруг стояли люди и смотрели на моё публичное унижение.
— Вини себя, а не вешай собак на других! Я молодая, красивая, желанная! Мужчины укладываются штабелями под ноги. Неудивительно, что Витя выбрал меня!
Виктор перечеркнул нашу семейную по мановению пальчиков молодой любовницы. И знаете, мир не рухнул, просто я в тот момент перестала существовать. Перестала верить в честность и преданность.
Теперь, собираясь замуж во второй раз, я понимаю, что в 45 жизнь заканчивается только у идиотов. Можно быть счастливой и без любви. Но я не предвидела одного: у ЗАГСа мой первый муж будет стоять на коленях...
— Ты не любишь жену, я же вижу. И не только я, все это видят.
Замираю, вцепившись пальцами в кору дерева. Это голос Виолетты, а напротив неё… Мой муж.
— Дамир, кто я для тебя? Помощница или та женщина, которая готова подарить тебе детей, хранить очаг?
— Мой очаг есть кому хранить, Виола.
— Но я так не могу больше! — она всхлипывает. — Я хочу быть с тобой!
— Хватит устраивать мне сцены. Знай своё место.
— Ну и зачем ты с ней?
— Да, ты прекрасная помощница и не только. Но от жены я не уйду.
— Да почему?! Она тебя что, кандалами приковала?
— Ксюша удобная, тихая, покладистая, — отвечает муж спокойно, почти лениво. — Мне такая нужна. Слова против не скажет. Общество считает нас идеальной парой, и я не хочу ничего менять.
— Но как же любовь?
— Любовь? — Дамир грубо усмехается. — Я в неё не верю.
Почему-то именно эти слова ударяют больнее всего. Ноги подгибаются, а затем меня накрывает очередной рвотный позыв.
И, к сожалению, меня замечают.
— Кто здесь?!
Замираю, вцепившись пальцами в кору дерева. Это голос Виолетты, а напротив неё… Мой муж.
— Дамир, кто я для тебя? Помощница или та женщина, которая готова подарить тебе детей, хранить очаг?
— Мой очаг есть кому хранить, Виола.
— Но я так не могу больше! — она всхлипывает. — Я хочу быть с тобой!
— Хватит устраивать мне сцены. Знай своё место.
— Ну и зачем ты с ней?
— Да, ты прекрасная помощница и не только. Но от жены я не уйду.
— Да почему?! Она тебя что, кандалами приковала?
— Ксюша удобная, тихая, покладистая, — отвечает муж спокойно, почти лениво. — Мне такая нужна. Слова против не скажет. Общество считает нас идеальной парой, и я не хочу ничего менять.
— Но как же любовь?
— Любовь? — Дамир грубо усмехается. — Я в неё не верю.
Почему-то именно эти слова ударяют больнее всего. Ноги подгибаются, а затем меня накрывает очередной рвотный позыв.
И, к сожалению, меня замечают.
— Кто здесь?!
- Игорь, у нас будет ребенок, - я смотрю на любимого и жду его реакции.
Но вместо радости вижу, как его лицо искажается. Глаза темнеют, наполняются злостью. Он резко встает, хватает меня за плечи.
- Как ты могла?! - рычит он.
Я замираю.
- Игорь, что с тобой? Это… это же наш ребенок…твой...
- Нет! - почти кричит он и смотрит на меня с ненавистью. - Этого не может быть! Ты спала с другим и теперь хочешь повесить на меня чужого ублюдка...
Любимый мужчина выгнал меня беременную на мороз, обвинив в измене.
Но почему он так уверен в своей правде? И чей тогда ребенок у меня под сердцем?..
Но вместо радости вижу, как его лицо искажается. Глаза темнеют, наполняются злостью. Он резко встает, хватает меня за плечи.
- Как ты могла?! - рычит он.
Я замираю.
- Игорь, что с тобой? Это… это же наш ребенок…твой...
- Нет! - почти кричит он и смотрит на меня с ненавистью. - Этого не может быть! Ты спала с другим и теперь хочешь повесить на меня чужого ублюдка...
Любимый мужчина выгнал меня беременную на мороз, обвинив в измене.
Но почему он так уверен в своей правде? И чей тогда ребенок у меня под сердцем?..
Сегодня я, наконец, лишусь невинности, и поможет мне в этом вот этот мажор с опасным взглядом и платиновыми волосами, как у меня.
– Я оценил твою способность привлекать внимание. Зацепила. Что дальше?
– А дальше предлагаю перейти к тому, зачем мы оба сегодня здесь в клубе, – говорю тихо, но от волнения голос практически садится.
Платиновый смотрит серьезно, долго, под кожу взглядом пробирается, а затем, крепко берет за руку и ведет за собой.
Все предохранители сорваны, и я лечу в эту долгожданную бездну вместе с тестостероновым самцом.
А когда до него окончательно доходит, что произошло, он вжимает меня в стену, отрывает от своих губ и обидно цедит:
– Дура! Еще раз встречу, накажу!
Только на следующий день я встречаю его снова, в доме моего отчима.
Этот мажор – мой наглый сводный брат и мое персональное чистилище.
– Я оценил твою способность привлекать внимание. Зацепила. Что дальше?
– А дальше предлагаю перейти к тому, зачем мы оба сегодня здесь в клубе, – говорю тихо, но от волнения голос практически садится.
Платиновый смотрит серьезно, долго, под кожу взглядом пробирается, а затем, крепко берет за руку и ведет за собой.
Все предохранители сорваны, и я лечу в эту долгожданную бездну вместе с тестостероновым самцом.
А когда до него окончательно доходит, что произошло, он вжимает меня в стену, отрывает от своих губ и обидно цедит:
– Дура! Еще раз встречу, накажу!
Только на следующий день я встречаю его снова, в доме моего отчима.
Этот мажор – мой наглый сводный брат и мое персональное чистилище.
— Ян, послушай, давай без драмы. Ты взрослая женщина, ты прекрасно понимаешь, как устроен мир.
— Расскажи мне. Как устроен мир.
— Мужчины — полигамны. Это природа. Это не значит, что я тебя не… — он запинается на секунду, — что ты мне не важна. Но мужчина не может всю жизнь с одной женщиной. Это нереально.
— А она? — спрашиваю я. — Та, которая ждёт ребёнка. Она тоже — «природа»?
— Это другое.
— Ты тринадцать лет говорил мне «потом», а ей — «так получилось».
— Я не собираюсь оправдываться. И если при этом у меня есть…
— Что? Хобби?
— Своя жизнь.
— Я ухожу, Фёдор.
— Ян, не смеши. Куда ты уйдёшь? У тебя ни работы, ни денег, ни…
— Это не твоя проблема.
— Это моя проблема, потому что через неделю ты придёшь обратно. И будет неловко.
***
Но спустя полгода уже бывший приполз на коленях, чтобы меня вернуть. Но я-то знаю для чего он хочет вернуться и что с ним произошло…
— Расскажи мне. Как устроен мир.
— Мужчины — полигамны. Это природа. Это не значит, что я тебя не… — он запинается на секунду, — что ты мне не важна. Но мужчина не может всю жизнь с одной женщиной. Это нереально.
— А она? — спрашиваю я. — Та, которая ждёт ребёнка. Она тоже — «природа»?
— Это другое.
— Ты тринадцать лет говорил мне «потом», а ей — «так получилось».
— Я не собираюсь оправдываться. И если при этом у меня есть…
— Что? Хобби?
— Своя жизнь.
— Я ухожу, Фёдор.
— Ян, не смеши. Куда ты уйдёшь? У тебя ни работы, ни денег, ни…
— Это не твоя проблема.
— Это моя проблема, потому что через неделю ты придёшь обратно. И будет неловко.
***
Но спустя полгода уже бывший приполз на коленях, чтобы меня вернуть. Но я-то знаю для чего он хочет вернуться и что с ним произошло…
Лежу на гинекологическом кресле в той самой приветственной позе и жду своего доктора, которая убежала на роды дочки.
Вдруг входит он… друг моего парня. У меня челюсть отвисает. Слова теряются.
— Ты? — удивляется.
— Ты чего тут забыл? — пытаюсь принять приличную позу, но не выходит.
— Работаю. Я гинеколог.
— Чей?
— Твой, — выдает с ядовитой улыбочкой лучший друг моего парня. — Приступим к просмотру. Кстати, что это у тебя ТАМ?
Вдруг входит он… друг моего парня. У меня челюсть отвисает. Слова теряются.
— Ты? — удивляется.
— Ты чего тут забыл? — пытаюсь принять приличную позу, но не выходит.
— Работаю. Я гинеколог.
— Чей?
— Твой, — выдает с ядовитой улыбочкой лучший друг моего парня. — Приступим к просмотру. Кстати, что это у тебя ТАМ?
Выберите полку для книги