Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

ЗАВЕРШЕН
– Отпустите меня!
Тяжелая ладонь стискивает волосы у меня на затылке. Вынуждает запрокинуть голову и погрузиться с головой в черную яростную бездну глаз отца подруги.
— Я ничего не знаю! — выкрикиваю отчаянно, не надеясь на отклик.
От Грека веет властью и решимостью.
– Твой брат должен мне, – кидает хладнокровно. – Я принимаю тебя в уплату долга.
– Никогда!

По просьбе брата я пробралась в кабинет отца подруги, чтобы забрать флешку с компроматом на брата, а в итоге оказалась пленницей в его доме... И только он может мне помочь.

– Я молодая, красивая и богатая, – любовница моего мужа улыбается, глядя мне в глаза, – а что ты можешь дать Богдану?
– Что я могу дать? Я могу его уничтожить, разрушить его жизнь, доказать что он пустое место. Такое подходит?
Я смотрю на Аду и вижу что она бледнеет.
Она хотела меня унизить, но не на ту напала. Я встаю со своего места, забираю сумочку и добавляю:
– И тебе советую держаться подальше. Знаешь ли, когда женщину предают, то она на многое способна. Беги пока есть шанс.
Я ухожу, а в глазах Ады загорается страх.
Правильно! Пусть боится.
Потому что когда я начну мстить, то никто не переживет это.


ХЭ

– Знаете, Гриша всё-таки удивительно на вас похож. Я раньше всё в нём Катины черты видела: как сядет, как взглянет, улыбнётся. А теперь вижу – последний крошечки он за вами подобрал. Надо же, как бывает. Ни дня не видел, а смотрит так же. Бабки в деревне говорили: так на отцов похожи только брошенные ими дети.
Иван резче, чем хотел, остановил машину. Брошенные дети?
– Я его не бросал. Я о нём ничего не знал!..

- Можем мы как-то договориться? - спрашиваю одного из мужчин.
- Договориться о чем, новенькая?
- О том, чтобы вы с Маратом перестали ко мне приставать.
Андрей улыбается. Но улыбка эта обмануть не может. Она хищная. Как и он сам.
- И каковы твои предложения? Я не пристаю, а что взамен?
- А вы что-то хотите? - спрашиваю несмело.
- Во-первых, хочу, чтобы на ты перешла, новенькая.
- А во-вторых?
- Чтобы кое-что сняла с себя.

Я попала в закрытый клуб в качестве официантки. Мои клиенты: бизнесмен и бандит - очень испорченные мужчины, которые не знают слова нет. И которые решили получить меня любой ценой. Одну на двоих.

— Я видела тебя сегодня утром, — сказала я спокойно. — У детской площадки. С женщиной и ребёнком.
Его улыбка дрогнула, но не исчезла. Вместо этого она стала какой-то механической, застывшей.
— А, это… — начал он, и я буквально услышала, как в его голове прокручиваются возможные оправдания. — Это Кира, она клиентка мастерской. Мы делали проект её квартиры в прошлом году, и она…
— Не надо, — я подняла руку, останавливая поток его слов. — Не оскорбляй меня ложью, хватит. Я видела, как ты её обнимал. Как целовал. Это были вовсе не деловые объятия.
Он замолчал. Медленно опустил коробку конфет на прикроватную тумбочку и сел на край кровати. Не рядом со мной — на самый край, сохраняя дистанцию.
— Как давно? — спросила я, глядя не на него, а на нашу семейную фотографию на стене.
Валя вздохнул.
— Два года, — тихо ответил он.

Прямо из аэропорта я еду в любимую кондитерскую мужа забрать его любимый торт, на котором сделали специальную надпись “Хрустальная свадьба. Любовь не разобьется”.
Поворачиваю ключ в замке, щелкаю зажигалкой и зажигаю свечи.
Толкаю светлую дверь и остаюсь стоять с дурацкой улыбкой, увидев как женский наманикюренный палец вонзается в плоть моего мужа. Глаза слепит короткая вспышка от крупного бриллианта на ее пальце.
Это тот самый палец, что неделю назад чертил схемы на графике, убеждая меня лететь на переговоры с китайцами.
Теперь моя начальница здесь.
Швыряю торт в задницу предателю.
Свечи падают. Пламя лижет кожу. Муж орет, Лена визжит, а я истерически смеюсь. Иначе сердце разорвется.
Воздух пахнет горелыми волосами и шоколадом. Вадик все еще катается по простыням, тушит пламя руками.
Моя начальница что-то говорит, а я смотрю на фотографию на тумбочке, где мы молодые, наивные и счастливые.

— Что вам нужно?! Кто вы такие?— кричу я, пытаясь вырваться из жесткого хвата громилы.

В руке у незнакомца пистолет, дуло упирается в лоб моего мужа. Время тянется бесконечно, каждый стук моего сердца отдается в висках.

— Ты погляди, кого в жены себе пригрел! Дочь Слесова, небось с приданым. И не ври, что тебе нечем отдавать долг! Небось, не зря ты к ней клешни тянул, а Орлов?! — громила с силой бьет Сашу ногой в живот. Муж сгибается пополам.

— Ладно, — цедит бандюга, презрительно оглядывая корчащегося на земле Сашу. — Неделя у тебя есть, — он словно выплевывает каждое слово.

Внезапно его черные, как два уголька, глаза вскинулись и остановились на мне. Ледяной взгляд пронзил меня насквозь.

— Но я забираю твою женушку в качестве залога. Не вернешь бабки — больше её не увидишь! — его слова, грубые и циничные, ударяют как пощечина.

Самое страшное не то, что меня похищают, а то, что мой муж спокойно соглашается отдать меня за свои долги бандиту…

Я стояла перед ним, дрожа. Александр шагнул так близко, что запах краски вскружил голову. Его пальцы скользнули по ткани у моего бедра, холодные и уверенные.

— Это не искусство, — сказал он, и вдруг весь шёлк рухнул к ногам.

Я застыла, беззащитная.

Но он не рисовал.

Он просто смотрел и прожигал меня взглядом.

— Вот теперь ты живая, — сказал он, а я поняла: здесь, в мастерской, где пахнет грехом и сандалом, не будет прежней Аси.

Будет только та, что научится трепетать под его кистью — и лгать себе, что это всё ради «искусства».


Под уговорами своей подруги, я согласилась поехать с ней в загородную мастерскую к её отцу, что бы побыть натурщицей для его картин. Но все пошло не по плану, и я — влюбилась. Уголь заскользил по бумаге, я не знала, что опаснее — его взгляд или то, что где-то между нами зажглось... и это уже не потушить.

Они слишком похожи, чтобы притягиваться. У них слишком разное мышление и понимание жизни, чтобы оттолкнуться. Горячие, острые на язык, не щадящие чужих чувств, танцующие на осколках. С первых секунд в них разгорается желание раздразнить, задеть и уничтожить.
Только у судьбы другие планы. Обоюдная ненависть, которой прикрывают нечеловеческую тягу, сталкивает их лбами. Они сгорают в чувствах, что закручивают их в водоворот.
Только Макс не знает, что жизнь Майи ограничена сроком в двенадцать месяцев.
Майя не верит в чудеса, ведь с ней они никогда не случались. Но иногда для чуда достаточно всего нескольких слов.
« - Твою мать, Май, живи! Живи для меня!»
Способна ли чья-то любовь сотворить чудо?

— А где… все?
— Если ты об экономке, то она на кухне, накрывает для нас ужин. А если ты о муже, то он уехал домой.
— Это какая-то шутка?
— А похоже на то, что я шучу?
Агулов смотрел на неё абсолютно серьезно. Сейчас перед Ариной была та самая акула. Хищник.
— В каком смысле “уехал домой”? А я?
***
Он: Безжалостный, не знающий любви и сочувствия. Хладнокровный, как хищник морей и океанов. За глаза его называют акулой, он знает и гордится этим.
Она: Горько и больно, когда тебя предает любимый человек. Арина искренне любит своего мужа, но становится ставкой в его бизнесе.
Эта книга о взрослых героях и странных превратностях судьбы.
Не всегда мир делится на черное и белое. Иногда тот, кто любит может предать. А тот, кого ты ненавидишь всем сердцем, может оказаться единственным твоим спасением.